2
Под давлением Чонина, его жена, наконец, сдается и соглашается принять До Кенсу на должность няни. Даже когда Суджон настаивает на том, что они посмотрели еще не всех претендентов, которые могли поладить с Миен не хуже Кенсу, глава семьи остается непреклонен, считая, что нет никого лучше пучеглазого парня.
Пальцы Чонина начинают немного дрожать, когда он набирает номер на своем телефоне; его сердце бьется в учащенном темпе, когда он слышит тихие гудки. Небольшая пауза — и до него доносится мягкий голос на том конце трубки, такой же сладкий, как шоколад, и Чонин, честно говоря, просто не может насытиться.
– Алло?
Он отвлекается от мыслей и прочищает горло, чтобы его голос звучал настолько серьезно, насколько это вообще возможно.
– Это До Кенсу?
– Да, это Кенсу. А с кем я разговариваю?
– Ким Чонин. Мы встречались несколько дней назад, – в ответ он слышит идеальную тишину и, на всякий случай, проверяет экран мобильного. Нет, звонок не сброшен.
– Простите, вы сказали, вас зовут Ким Чонин? – старший нервно усмехается. – Я никогда не встречал человека с таким именем раньше.
– Н-но мы говорили о работе няни, ты приходил ко мне домой. Как это можно забыть? – удивленно бормочет парень, глотая слова.
– Эй, спокойно, – смех Кенсу как гора с плеч. – Я просто шучу. Ты слишком доверчивый, Чонин, ты знаешь это?
Щеки Кима быстро краснеют, и он благодарит небеса за то, что старший не может видеть его сейчас: заикающегося и с небольшим нервным тиком. Он никогда, за весь двадцать один год своей жизни, не был таким. Всегда беспечный и уравновешенный. Но Кенсу выбивал землю из-под ног, забирая все спокойствие с собой и оставляя неловкость.
Легкая улыбка появляется на лице младшего, и он утыкается головой в стену своего кабинета. Из трубки все еще доносится негромкий смех, и Чонин неосознанно, с непреодолимым желанием сказать это в лицо собеседнику, шепчет:
– Если ты хочешь, чтобы я был доверчивым, я могу стать таким для тебя.
– Вау, ты и правда лучший работодатель всех времен и народов, да? Подожди, ты хотел что-то сказать, раз позвонил мне?
Ким расслабляет галстук на своей шее, расстегивая верхние пуговицы и открывая вид на ключицы.
– У меня важные новости. Насчет работы… Мы решили не нанимать тебя, – улыбка растягивается от уха до уха, когда он буквально слышит этот драматический звук упавшего в пятки сердца, но представляет, как мрачнеет лицо Кенсу, и улыбка исчезает.
– Правда? Я не устраиваю вас? Ох, все в порядке… Я просто на самом деле хотел проводить время с Миен и вами…
– Кенсу?
– Д-да?
– Я тоже пошутил. Ты единственный, кого я смог выделить из всех двадцати трех претендентов, что к нам приходили. С тобой и рядом никто не стоял.
На том конце провода слышится вздох облегчения, по голосу понятно, что старший улыбается.
– Меня моим же оружием. А ты хорош, Чонин.
– Если ты хочешь, чтобы я был хорошим, я могу стать таким для тебя.
Чонин понимает, что кто-то еще находился в кабинете все это время, когда видит одного из своих сотрудников — Лухана, стоящего перед столом с двумя кружками кофе в руках. Светловолосый парень ставит один стакан на стол, делая в то же время глоток из своего и причмокивая от удовольствия, чувствуя, как теплая и сладкая жидкость обволакивает горло. Он устраивается поудобнее на одном из кожаных кресел, стоящих напротив Чонина.
– С другом разговаривал?
Чонин ухмыляется и садится на роскошное вращающееся кресло. Он тянется к кружке кофе и закрывает глаза, также млея от вкуса.
– Почему ты думаешь, что это был мой друг? Может, это была моя жена.
– Я тебя умоляю, Чонин. Я всегда вижу, когда ты разговариваешь с ней, – Лухан закатывает глаза.
– Аргументируй, – Ким складывает руки на деревянный стол и наклоняет голову в сторону в ожидании. Старший делает последний глоток кофе перед тем, как встать и пойти к выходу.
– Когда ты разговаривал по телефону сейчас, я видел искорки в твоих глазах. Такого никогда не бывает, когда ты говоришь с Суджон, – он закрывает за собой дверь, и Чонин провожает его затуманенным взглядом. Он ненавидит тот факт, что Лухан всегда прав.
***
Возможно, Чонин просто немного нервничает, потому что кто-то посторонний будет находиться в его доме в течение всего дня, или же его пугает сильное желание увидеть знакомую пару больших очаровательных глаз. Между ними, определенно, есть какое-то притяжение (с Суджон это было слабое мерцание поломанной лампочки, с Кенсу — ярчайшие фейерверки в ночном небе), но это напрягает. Ким был верным человеком, заботился о своей жене и старался, чтобы она была полностью и на все сто процентов довольна своей жизнью. Чонин всегда был готов уступить жене, но, увидев, насколько их отношения были неустойчивыми в течение последних трех лет — это заставило его перестать так стараться угодить ей каждый раз, когда они ссорятся.
Но ссоры, в большинстве своем не имеющие даже малейшего смысла, случались чуть ли не каждый день; причиной могла быть оставленная в раковине вилка или непроверенная почта. Такое количество стресса хоронило заживо, и когда парень приходил домой, всегда видел неудовлетворенного человека, который создавал ему еще больше поводов для появления мешков под глазами. Чонин был из тех типов людей, которые обсуждали проблему, чтобы прийти к ее решению, но Суджон предпочитала молча уйти, пока муж не признает ее правоту (Чонин всегда сдавался, чтобы избежать еще большего конфликта, и решал проблему сам). Кроме того, он замечал, что стресс накладывает свой отпечаток и на их дочь, которая, как правило, плачет, когда они спорят и ссорятся за обеденным столом. Миен была умной девочкой, она знала, когда ее родители ругались, и это было слишком много раз — больше, чем она может посчитать на своих пальчиках.
Миен была единственной причиной, почему их отношения все еще продолжались. Без нее, их брак бы уже был выброшен в мусорную корзину, и Чонин бы был свободным человеком, и его, кстати, вполне бы устроил такой поворот событий. Но мысль о том, что у Миен должна быть полноценная семья, заставляла Чонина немного повременить и подождать подходящего времени. Она была еще слишком маленькой, чтобы понимать всех сложностей отношений между родителями, но Ким не знает, сколько понадобится времени, чтобы он не сломался и не ушел.
***
Нервный вздох слетает с губ, когда Чонин спотыкается о вешалки и запутывается в своих шелковых галстуках. Он никак не мог подобрать себе подходящую одежду. Все было слишком банальным — чистым, выглаженным, и до тошноты скучным. Обычно его это устраивает, но сегодня он хочет надеть что-то более яркое и отличающееся, чтобы привлечь внимание своей новой няни. Вся его одежда просто кричит о скучной личности хозяина, и Ким раздосадованно проводит пальцами по мокрым волосам — он только вышел из душа. Закусывая нижнюю губу, он открывает десятый по счету ящик и роется в старых носках.
Когда его жена заходит в гардеробную, она вскидывает одну бровь от неожиданности, поскольку впервые видит такую сцену: Чонин роется в шкафах, бросая через плечо все неугодные предметы одежды на пол, и что-то негодующе бормочет себе под нос.
– Дорогой, что ты делаешь?
– Я не могу найти ничего приличного, чтобы надеть, – раздраженно бросает Чонин и переходит к новому ящику, в котором он еще не рылся.
– Сейчас ты говоришь точь-в-точь как я, – Суджон издевательски закатывает глаза.
– Нет, это бесполезно, – парень встает с колен и оглядывает гардеробную. Большая часть его одежды разбросана по всему полу. Он мысленно делает себе заметку о том, чтобы позже вызвать домработницу. Его взгляд случайно падает на жену: на ней желтый сарафан и ярко-красное ожерелье.
– Снова куда-то идешь?
– Мне нужно сходить до моего магазина. Привезут новую коллекцию, хочу убедиться, что с ней все в порядке, – она перекидывает ее совершенно новую сумочку через плечо и медленно наклоняется к грязной куче одежды. Суджон вытаскивает одну рубашку, которая, определенно, может привлечь к себе должное внимание. Она улыбается и передает ее Чонину.
– Надень ее. Она всегда хорошо на тебе смотрелась, – Суджон быстро чмокает мужа, и Чонин вздыхает, как только она выходит из комнаты. Это уже даже не мерцание поломанной лампочки — он не чувствует ничего.
***
Кенсу придет через несколько минут. Ким надевает ту самую рубашку, которую дала жена. Он закатывает рукава, подчеркивая красивые руки и рельефные мышцы. Чонин улыбается. Его все еще не стоит списывать со счетов.
В дверь звонят, и Кай, глубоко вздыхая, застегивает молнию на джинсах и быстро спускается вниз по лестнице. Парень открывает дверь, и улыбка появляется сама по себе, когда он видит Кенсу, стоящего и улыбающегося ему в ответ. Вся его одежда немного велика, примерно на размер больше нужной: худи почти достает до колен, рукава полностью скрывают запястья. И, черт возьми, это просто восхитительно. Чонин невольно задается вопросом, как бы выглядел Кенсу, если бы надел его одежду.
– Я слишком рано? – До краснеет и начинает теребить пальцы. Чонин отрицательно качает головой и приглашает его войти внутрь.
Кенсу сразу направляется прямо в комнату Миен, приоткрывая дверь, чтобы заглянуть внутрь прежде, чем снова медленно ее закрыть.
– Она все еще спит.
Чонин замечает его заботливый взгляд и точно может сказать, что он сделал правильный выбор. Его щеки слегка краснеют, и Кенсу снова смущенно дергает рукава худи, проходя за хозяином на безупречную кухню.
– Ты уже позавтракал?
– Нет, я только встал, – отзывается Ким, и на лице Дио снова появляется та самая улыбка в форме сердца.
– Не против, если я приготовлю тебе что-нибудь? Я знаю, вы едите только еду из пятизвездочных ресторанов, посыпанную золотой стружкой специально привезенной из Европы, но я могу приготовить что-нибудь легкое, чтобы перекусить.
Чонин усмехается и кивает, прислонившись к стене и наблюдая, как старший принимается за работу. Он быстро осваивается и уже шарит по ящикам, вытаскивая оттуда посуду и продукты.
Ким моргнуть не успевает, когда Кенсу уже мешает тесто. До отрывается от процесса готовки и поднимает глаза на него. Их взгляды встречаются, и младший быстро отворачивается, отводя глаза и пряча покрасневшие щеки.
– Хочешь помочь? – Кенсу наклоняет голову и толкает большую миску ближе к парню, тот тихо кивает и притягивает посуду к себе. Его пальцы дрожат, когда он берет в руку венчик для взбивания. Парень следит за хозяином квартиры, чтобы убедиться, что он делает все правильно, и не сдерживается, смеясь себе под нос.
– Ты хоть раз в своей жизни готовил?
– С помощью микроволновки считается?
До усмехается и качает головой, а Чонин вздыхает, опуская инструмент обратно в миску и потирая шею.
– Я и не сомневался. Ты так вцепился в бедный венчик, будто собираешь им кого-то убить. Вот так, – накрывая своей рукой запястье Чонина, он показывает ему, как правильно держаться и взбивать тесто. Кенсу улыбается, когда замечает высунутый язык Кима и сведенные в напряжении брови. Младший полностью сосредоточен и сконцентрирован. Затем он понимает, что его пальцы все еще обхватывают руки Кая.
Он быстро отстраняется и хватает баночку с шоколадной стружкой, которую он нашел в одном из шкафов. К счастью, ее срок годности не истек, а сама баночка даже не открыта. Он отдает ее Чонину.
– Посыпь тесто этим. Я пока поставлю сковородку на плиту, – Кенсу поворачивается спиной, чтобы включить конфорку. Обычно он не делал такой завтрак; его типичная трапеза была куда скуднее: рамен или кимчи, которые приносила мама каждый раз, когда навещала его.
До решает приготовить яичницу и наливает на сковородку масло. Это простейшее блюдо, и он быстро заканчивает жарить яйца, аккуратно перекладывая результат на большую фарфоровую тарелку, и поворачивается, чтобы посмотреть, как идут дела у младшего.
– Как там… Ты что, всю банку высыпал? – его глаза расширяются при виде абсолютно пустого сосуда и огромной куче шоколадной стружки в миске.
– Д-да, мне просто очень нравится шоколад, – Чонин проглатывает комок в горле.
– Скорее, ты его очень любишь, – смеется старший.
– Ты злишься на меня? – Ким не может поднять взгляд от пола.
– Конечно нет. Ты делаешь большие успехи для того, кто готовит впервые, – усмехается До.
– Прости, – парень качает головой. – Я просто привык к тому, что люди делают все за меня, а мне даже просить не нужно. Готовка, стирка, уборка, все — они просто делают все, а я никогда и не жаловался, – он кусает нижнюю губу так, что она белеет, и чувствует, как чужая ладонь накрывает его руку Он смотрит вниз и видит, что их пальцы переплетены. Кенсу смотрит на него своими большими глазами и мягко улыбается.
– По крайней мере, ты стараешься, не так ли? Я работал на людей, которые так привыкли к подобной жизни, что даже отказывались прикасаться к швабре.
– Вот почему я чувствую, что иногда оскорбляю тебя одним своим существованием, – Чонин откладывает венчик. Кенсу начинает краснеть, и младший спешит пояснить. – Нет, я действительно, серьезно. Я вижу, как ты смотришь на всю эту роскошь. Ты так много и упорно работал, чтобы достичь всего, что у тебя есть, а я могу получить то, что хочу, просто щелкнув пальцами.
– Но самое главное то, что ты стараешься быть лучше. Деньги меняют людей, и я не хочу быть таким. Жадный, эгоистичный человек, готовый по головам пойти, лишь бы получить пару долларов. У меня были друзья, но они настолько погрязли в этом всем, что мы сейчас почти даже и не общаемся. Ты пока единственный разумный человек с деньгами, которого я знаю, Чонин. У тебя есть своя голова на плечах, я вижу это, и ты знаешь, как сделать правильный выбор и найти нужный путь. Боюсь, я бы заблудился в этом лабиринте.
– Если ты хочешь, я могу стать человеком, который сможет провести тебя через этот лабиринт.