3
Их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, и Чонину достаточно просто немного наклониться, чтобы поцеловать, но Кенсу делает шаг назад, как только понимает, насколько они близко. Он мотает головой, как будто выбрасывая все мысли о хозяине дома.
– Нужно вернуться к готовке, а то всю кухню спалим.
– Верно, – тихо бормочет Чонин и возвращается к работе, стараясь сфокусироваться на тесте, а не на парне позади него, которого отчего-то хочется обнять со спины, прижимая к себе за талию, чтобы успокоить. Мурашки идут по спине, когда Ким понимает, что старший смотрит через плечо, чтобы увидеть, как он справляется. Единственная проблема — из-за своего роста Кенсу почти дышит ему в шею, неловко приподнимаясь на носочки, чтобы лучше видеть.
– У меня получается? – нарушает тишину на кухне Чонин, и Кенсу кивает в знак одобрения.
– Я думаю, твоей дочке понравится, – он берет чашку и медленно выливает содержимое в большую сковородку. Запах выпечки заполняет всю кухню, и Чонин закрывает глаза, чтобы насладиться насыщенным ароматом шоколада и корицы. Впервые за долгое время Кай попробует домашнюю еду; чаще всего он, действительно, питается едой на вынос из китайского ресторана неподалеку.
– Сходи проверь Миен, а я пока накрою на стол, – Кенсу достает несколько тарелок из навесного шкафа. Чонин кивает и уходит из кухни, направляясь прямо к комнате, где его уже ждет проснувшаяся дочь. Ее крошечные пальцы обхватывают деревянные перила. Малышка улыбается, когда дверь, наконец, распахивается, и она видит папу, входящего в комнату. Одним быстрым движением он берет ее на руки и целует в щеку несколько раз, получая такие же мягкие поцелуйчики в ответ.
– Угадай, кто здесь? Кенсу! Он тебе нравится, не так ли? – она только издает восторженные звуки, совсем пока еще не напоминающие полноценные слова, заставляя отца смеяться, после чего они вместе выходят из комнаты. К тому времени, Дио уже ставит все готовые блюда на стол. Когда он поднимает голову и видит ребенка на руках Чонина, Миен уже тянется к парню, и он с удовольствием принимает ее в свои объятия.
– Твои волосы, – старший проводит пальцами по ее коротким, черным и сильно запутавшимся волосам. – Выглядит так, будто голова несколько раз застревала в блендере.
В ответ малышка хватает его за лицо: главным образом страдают уши и нос. Он морщится от небольшой боли, но все еще счастливо улыбается. Ребенок же. Он усаживает ее на специальный высокий стульчик рядом со столом.
В отличие от обычных завтраков в этой квартире, кухня сегодня могла похвастаться громкими смехом и действительно семейной атмосферой. Чонин задыхается от смеха, до боли в животе глотая воздух, потому что Миен случайно бросила кусочек блина покрытого сиропом в сторону Кенсу, и тот прилип ко лбу До.
– Ты думаешь, это смешно, да? – старший стискивает зубы и хватает кусок теста, с готовностью бросить его в хозяина дома. Чонин отчаянно мотает головой, пытаясь отрицательно ответить на заданный вопрос, но его слова застревают в горле, из-за еще не прошедшего приступа смеха.
– Эй, это не моя вина, что она умеет очень хорошо целиться, – Ким ухмыляется и соскакивает со своего стула, когда видит, как Кенсу размазывает по рукам сироп.
– Боже, вы, ребята, чертовы близнецы. Что отец, что дочь немного «того», и совершенно не боитесь выставлять это напоказ.
Чонин ловит его запястья в воздухе, не теряя последней надежды на неиспорченную одежду. У него раза в два больше силы, чем у Кенсу, и он лишь смеется, наблюдая неудачные попытки парня вырваться.
– И это все, что ты можешь?
– Я тебя умоляю, родной. Я еще много чего могу, засранец ты эдакий! – младший чувствует, как сироп медленно стекает по его рубашке, и он кричит в знак протеста, когда Кенсу толкает Чонина на пол, пользуясь его минутной слабостью и не забывая при этом маниакально смеяться, даже когда Ким тянет его за собой, и они оба падают. Все тело Кая липкое, где-то даже виднеются приклеившиеся кусочки теста. Мышцы уже ноют от непрекращающегося смеха. Честно говоря, это, вероятно, лучший завтрак за всю его жизнь.
Но проигравшим в этом сражении все равно выходит Кенсу, ведь это его руки завели за голову и крепко держат за запястья. Ким ухмыляется и наклоняется вперед, издевательским тоном интересуясь:
– Су, это было слишком просто. Где же обещанные испытания?
– Я просто не хотел выставлять тебя дураком перед дочерью и поэтому поддался.
Миен же явно наслаждалась представлением, хлопая крошечными ладошками, заливисто смеясь и, очевидно, требуя продолжения шоу.
– Не-а, я сдаюсь. Ты выиграл, – качает головой старший, а Чонин опять задерживает на нем свой взгляд: у До жемчужно-белая улыбка, глаза, превращающиеся в полумесяцы при улыбке, бледная, молочная кожа и аккуратно подстриженные каштановые волосы. Парень понимает, в какой странной позе они находятся: он буквально сидит на Кенсу, прижимая его к полу и опираясь коленями около бедер, и из неприличных фантазий его выводит лишь голос Кенсу.
– Эй, Чонин?
– Д-да?
– Не хочешь встать? У меня руки уже затекли.
Чонин вскакивает с пола, его щеки нещадно заливает краской, и Кенсу медленно принимает сидячие положение.
– Можешь дать мне руку?
Младший быстро кивает и протягивает правую руку, которую Кенсу с удовольствием принимает и медленно поднимается. Волосы До в беспорядке, щеки раскраснелись, но парень не дает ему додумать, замахиваясь левой рукой и влепляя звонкую оплеуху.
– Боже, какого ху… – Чонин проводит по пострадавшей щеке рукой и чувствует липкую субстанцию на лице. Сироп. Он смотрит вниз на усмехающегося и прижимающего палец к его губам Кенсу.
– Нельзя материться в присутствии детей.
– Да ладно, – младший закатывает глаза. – Почему, черт возьми, ты вообще это сделал?
Он хватает ближайшее полотенце и пытается вытереть вязкую жидкость с лица, но та все равно оставляет за собой липкий след, а Миен все также смеется над ними. Кенсу перехватывает полотенце из рук Кима и осторожно проводит по его щеке. Он так близко, что Чонин может видеть, какие у его няни длинные ресницы, которые немного трепещут, когда он моргает, и губы, выглядящие настолько мягкими и розовыми, особенно когда они приближаются к уху и шепчут:
– Тебе же понравилось.
И он ненавидит констатировать факт, что ему на самом деле понравилось, но только потому, что он был с Кенсу.
***
– Отлично, у нас по полу разбросано раза в два раза больше блинов, чем мы съели, – говорит Су с полным отсутствием энтузиазма в голосе и наклоняется, чтобы подобрать несколько кусочков, бывшими когда-то едой. Младший пожимает плечами, вытирая сироп с лица своей дочери мокрым полотенцем, но она извивается в его руках.
– Но я уверен, если бы мы все-таки попробовали твою стряпню, она была бы абсолютно восхитительна, – Чонин вздыхает, когда случайно снова вляпывается в сироп на маечке Миен. – Ее нужно переодеть. Поможешь мне?
Старший кивает и следует за ним до детской, окрашенной в ярко-розовые тона. Чонин усаживает малышку на пеленальный стол, а Кенсу роется в шкафу в поисках одежды; он возвращается с розовым платьем с оборками и бантиком для волос.
Это целая битва — не так-то просто одеть маленькую девочку, то и дело извивающуюся и вращающую головой, когда отец пытается натянуть рукава платья. Кенсу лишь насмешливо наблюдает.
– Весело?
– Да, это действительно здорово. Большое спасибо за помощь, няня.
Ким стискивает зубы, но, после нескольких неудачных попыток, все же справляется со своей задачей. Он поднимает Миен с пеленального столика и, как обычно, целует в щечку, вдыхая аромат того же клубничного шампуня и детской присыпки. Кенсу прикусывает нижнюю губу так сильно, что ен цвет сменяется с розового на выцветший белый.
– Я не хочу показаться грубым, но, кажется, всякий раз, когда я прихожу, Суджон здесь нет.
Неловкость повисает в воздухе, и Кенсу краснеет от смущения.
– Я-я не имел в виду, что нуждаюсь в ее присутствии, но…
– Нет, все нормально. Я понял, что ты хотел сказать, –, Чонин упирается локтями в стол, сохраняя равновесие. Его глаза заметно темнеют и холодеют, плечи упускаются. – Ведь так оно и есть, если честно. Она никогда не проводит свободное время с Миен или мной. Может быть, это потому, что у нее свой бизнес или она просто хочет видеться со своими друзьями. И это все, конечно, хорошо, но меня раздражает тот факт, что она не хочет провести немного времени и с семьей.
Чужая рука ложится на плечо, Кенсу мягко улыбается, его глаза раскрыты еще больше, чем обычно.
– Вы оба не заслуживаете такого.
– Что ж, жизнь несправедлива. Что-то вроде игры без правил.
До не отрывает взгляд от пола, и в комнате на несколько мгновений воцаряется полная тишина, нарушаемая в скором времени Миен, которая начинает хныкать и пытаться обратить на себя внимание, пока Чонин не переносит ее в кроватку, оставляя играть со своими игрушками.
– Когда Суджон вернется домой сегодня, пригласи ее на свидание. Вам нужен глоток свежего воздуха, новое начало. А я останусь здесь и пригляжу за малышкой.
– На свидание? – младший поднимает бровь, явно удивляясь словам Кенсу.
– Это то, что пары, как правило, делают иногда, разве нет? – он наклоняет голову в сторону, делая самое невинное выражение лица, и Чонин впервые фэйспалмит сам себя.
– Конечно, свидание. Возможно, но это зависит от того, скажет ли она «да»…
– Она твоя жена. Естественно, она скажет «да».
Тем не менее, Чонин в этом не совсем уверен. Прошло достаточно много времени с тех пор, как у него было свидание наедине с женой. Когда появилась Миен, их интимные отношения сошли на нет, и Чонин становился ближе к своей дочери, чем Суджон. «Глоток свежего воздуха» был бы не лишним, ведь Ким все еще готов на все ради своей семьи. Но сердце не трепещет от мысли, что они, наконец, смогут побыть вдвоем, а с другой стороны наоборот, почему-то неприятно сжимается. Обнадеживает лишь взгляд Кенсу, который так и говорит, что он должен доверять ему и просто плыть по течению.
– Если что-нибудь случится, это будет полностью твоя вина.
– Клянусь, что если что-то пойдет не так, Ким Чонин имеет полное право наказать меня, как только захочет, исключая вещи, которые могут меня убить, – старший ухмыляется и поднимает правую руку, левую прижимая к груди. Чонин делает то же самое и удовлетворенно кивает. Он молчит пару мгновений, после чего снова обращается к Кенсу.
– Ах да, у Миен скоро день рождения, один годик, и мы устраиваем что-то типа вечеринки. Ты приглашен, если, конечно, хочешь пойти. Это будет детский тематический праздник, принцессы Диснея вроде, но будет круто, если ты придешь.
– Я с удовольствием.
Спустя час они оба слышат хлопанье двери автомобиля и стук высоких каблуков. Кай делает глубокий вдох, еще раз смотря на старшего, и Кенсу кивает головой, показывая большой палец и ободряюще улыбаясь.
***
– И к чему все это? – Суджон сужает глаза, когда они заходят в роскошный ресторан. Ее длинное черное платье немного развевается, и она идет с такой уверенностью, что ни одна женщина не сможет переплюнуть. У мужчин, проходящих мимо, челюсти здороваются с полом, а у женщин, одежда которых раза в полтора дешевле, в глазах нельзя не заметить зависть. Она лишь пожимает плечами и снимает темные очки, чувствуя руку мужа на спине, когда они переступают порог.
Чонин качает головой, сдерживая улыбку, когда хозяйка заведения вежливо приветствует их и проводит в более уединенное место, вдали от переполненного зала, где единственные звуки — тихие мотивы классической музыки, которую играют музыканты с маленькой сцены, установленной посередине помещения.
– Я что, не могу сделать нечто особенное для своей жены просто так?
– Ты редко делаешь что-то подобное, если это не на мой день рождения, Рождество или День Святого Валентина.
Чонин отодвигает стул, и она садится на него, приняв предложение налить им вина у подоспевшего официанта, держащего бутылку в руках. Меню, в основном, на французском языке — изредка со вставками корейских слов, но Суджон понимает только общие французские слова, поэтому закрывает книжечку и улыбается.
– Выбери для нас, дорогой.
– Я тоже не могу ничего разобрать в этом меню, так что давай позволим им удивить нас, – Чонин закатывает рукава и подзывает официанта, готового принять заказ. Когда вино наливают в их бокалы, Суджон складывает руки на груди, в упор смотря на мужа прежде, чем вздохнуть и выдать:
– Ладно, что ты разбил дома?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты, очевидно, сломал что-то дома, раз уж ведешь себя так странно.
Ким сразу качает головой и поправляет галстук; он чувствует себя немного не в своей тарелке, так как атмосфера заметно накаляется.
– Ничего не случилось. Просто мы с тобой уже давно не уделяли внимания самим себе. С тех пор, как родилась Миен, мы были слишком заняты ей и работой, что даже забывали проводить время друг с другом. Кроме того, Кенсу сказал мне, что это было бы не плохо — пригласить тебя на свидание…
– Подожди, Кенсу, который наша няня?
– Ты знаешь кого-то еще с именем Кенсу?
Суджон прикусывает язык и опускает взгляд на пустую тарелку. Им подают закуски, и она пробует их, пытаясь расслабиться.
– Вы с ним, похоже, очень сблизились.
– Он действительно лучшая няня для Миен. Он приготовил завтрак, уже помог мне ее переодеть, менял подгузники. Он волшебник, Суджон. Я на самом деле рад, что тебе пришла в голову мысль нанять няню, – Чонин кивает головой, откусывая кусок хлеба.
Девушка точно не знает, почему, но ревность в ней зашкаливает, и она теряет аппетит, продолжая просто ковыряться вилкой в тарелке и пристально смотреть на мужа. Когда Ким поднимает на нее свои глаза, он немного улыбается, его уголки губ запачканы, и он выглядит точь-в-точь как пятилетний ребенок. Суджон улыбается ему в ответ, на этот раз искренне, и, наконец, снова начинает есть.
Чонин пытается изо всех сил, чтобы свидание прошло идеально. Он кладет свою руку поверх руки жены, проводя пальцем по бриллиантовому кольцу, надетому на безымянный палец и немного поблескивающему на свету, и он помнит, как впервые пошел в ювелирный магазин, чтобы купить его, как будто это было вчера. Его прерывистое дыхание, стук сердца, трепещущие бабочки в животе, когда он опустился на одно колено; как Суджон прикрыла рот ладонью, роняя слезы, которые, впрочем, не были редкостью, вне зависимости от ситуации.
Неужели прошло уже три года?
Чонин не может поверить, ведь все очень поменялось со времен свадебной церемонии. Он медленно убирает руку от пальцев Суджон, прочищая горло, и еще раз выпрямляет галстук на шее.
Молчание прерывает пронзительный рингтон телефона, и девушка вздыхает, ворча себе под нос и пытаясь отыскать аппарат в сумке. Она медленно встает, чтобы уйти, но Чонин перехватывает ее запястье, чтобы остановить, и притягивает обратно к столу.
– Эй, ты куда? – Суджон прикрывает рукой динамик и тихо говорит:
– Это важный деловой звонок.
– Важнее, чем свидание с собственным мужем? – его жена сужает глаза и высвобождает руку из его хватки.
– Это всего на несколько минут. Не конец света, – она выходит из-за стола, бормоча резкие слова и оставляя Чонина, внезапно обнаружившим себя не таким уж голодным, в одиночестве.
Через десять минут она возвращается, отправляя ее украшенный стразами телефон обратно в сумочку. Девушка потягивает вино из бокала и барабанит пальцами по столу.
– Поставщик позвонил и сказал, что спрос на туфли, что мы заказали на прошлой неделе, увеличился.
– Это прекрасно, милая, — отвечает Ким с сарказмом в голосе, и Суджон достаточно умна, чтобы заметить его. Она снова смотрит на свою тарелку и наклоняет голову в сторону.
– Я думаю открыть еще один магазин в другом районе или даже городе. Мендон или Пусан, как думаешь?
– Слушай, я знаю, что ты очень рада популярности твоего магазина одежды, но давай сейчас просто поговорим о нас. Я действительно не хочу больше ничего слышать о работе.
– То есть, ты можешь говорить о своей идиотской работе, а я нет? –Суджон закатывает глаза. – Я просто пытаюсь придумать тему для разговора, а ты слишком упрям.
– Как прошел твой день? Что ты делала сегодня утром? – Чонин полностью игнорирует ее слова и продолжает есть. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, когда слышит ее ответ.
– Ходила с друзьями позавтракать, а потом мы обсуждали новую коллекцию, которую неплохо бы закупить в магазин…
– Разве ты не видишь? – буквально стонет Ким. – Ты продолжаешь говорить о своем дурацком магазине.
– Ты спросил меня, как прошел мой день, и я ответила тебе, Чонин.
– Ты знаешь, сколько бы мы не разговаривали, ты никогда не упоминала Миен. «Я пошла со своими друзьями за покупками туда, я пошла сделать ногти сюда». Ты хоть раз могла сказать: «Я пошла гулять с моей любимой дочерью»?
Кай откладывает вилку и нож, вытирает уголки губ салфеткой прежде, чем резко встать со стула. Он подзывает официанта и тихо говорит: «Дайте мне счет, пожалуйста.» Парень кивает и уходит, не замечая ошарашенную Суджон, удивленно хлопающую глазами.
– Успокойся, Чонин. Это был просто небольшой телефонный звонок. Не нужно делать из мухи слона.
Ее муж только с отвращением качает головой и идет навстречу возвращающемуся официанту. Он игнорирует количество нулей в конце и просто кладет внутрь кредитную карту.
– Мы уже уходим? – бормочет Суджон, вставая со стула, как только видит, как Чонину возвращают кредитку, и он идет по направлению к выходу. Она почти падает, наступая на шлейф собственного платья, когда пытается поспевать за ним, но он не обращает на нее никакого внимания, даже когда они садятся в машину и едут домой.
В салоне мертвая тишина, если не обращать внимания на тихую музыку, играющую на радио. Американский рэп, слов которого ни один из них не мог разобрать, но вот мотивы совершенно не подходили к сложившейся ситуации, и это прекрасно понимали оба. За окном начинают мелькать высотки и деревья, из-за скорости сливающиеся в одно яркое пятно. Суджон прикусывает нижнюю губу, чувствуя клубничный привкус ее помады, после чего осторожно касается плеча Чонина, и чувствует, что ее муж напрягается, но руку не одергивает, немного сжимая.
– Ты сердишься на меня, да?
– Я ни на кого не сержусь.
– Нет, сердишься. Я же вижу.
– Мы можем просто помолчать, пожалуйста? – огрызается Ким, не отрывая глаз от дороги перед ним и сжимая пальцы на руле до такой степени, что они белеют. Суджон никогда не видела своего мужа таким, поэтому немного дергается от неожиданности, еще больше вжимаясь в кожаное сиденье.
– Разве я виновата, что у меня есть бизнес, о котором нельзя забывать? Мне жаль, что ты не видишь, что я, как и ты, много работаю, пытаясь помочь своей семье.
Чонин давит по тормозам, и автомобиль резко затормаживает. К счастью, они останавливаются прямо перед их домом, и Суджон смотрит на него широко раскрытыми глазами. Это, на самом деле, первый раз, когда Ким Чонин ведет себя так. Он никогда не сердился на что-либо вообще — чаще был беспечным и отстраненным, даже в чрезвычайных ситуациях. Кай нервно проводит рукой по голове, что-то раздраженно бормоча себе под нос и уже собираясь вылезать из машины, но останавливается на полпути, поворачиваясь к жене, и говорит довольно грубым голосом:
– У меня тоже есть бизнес, о котором нельзя забывать. И я там, к слову, генеральный директор, но у меня почему-то всегда находится время, чтобы побыть с Миен, в отличие от тебя. Мы вообще тебя еще волнуем?
Он вылезает из машины, хлопая дверью, и Суджон откидывает голову на спинку сиденья, чувствуя смесь раздражения и страха.
***
Кенсу вздыхает прежде, чем переносить Миен обратно в кроватку после того, как укачивает ее в течение нескольких минут, слава Богу, засыпает она быстро. Это был долгий день, и Дио может без сомнений сказать, что малышка ни на секунду не была по-настоящему счастлива с тех пор, как Чонин ушел из дома, оставив их вдвоем. Его спина болит, потому что До постоянно держал ее, когда она начинала плакать, и не удивится, если увидит синяки под глазами на следующее утро. Новейшие игрушки для детей иногда причиняют адскую боль, особенно, когда ими в тебя кидаются, но каждый раз, видя улыбку Миен, он думает, что можно и потерпеть немного.
Он наводит порядок в гостиной, поднимая с пола игрушки, которыми они играли. Кенсу мысленно делает себе заметку не приносить так много игрушек из детской, когда подбирает последнего плюшевого животного.
После того, как он проверяет, что Миен крепко спит, тоже падает на мягкий кожаный диван и закрывает глаза на несколько минут. Судя по времени, Чонин и его жена уехали чуть более часа назад, так что вернутся они еще не скоро. Он напрягается, когда слышит, как поворачивается ключ в замочной скважине, и в дверном проеме появляется Кай, по дороге расстегивающий пуговицы на рубашке, показывая загорелую кожу и подкаченные мышцы под ней.
Щеки Кенсу мгновенно начинают краснеть, и он тут же встает с дивана.
– Т-ты что-то рано.
– Я не планировал возвращаться так рано, поверь мне, – довольно резко бросает Чонин, но выражение его лица смягчается, как только он видит обеспокоенный взгляд на лице старшего. Кенсу делает шаг вперед и дотрагивается до чужого плеча.
– Как прошло свидание? – вопрос буквально эхом разносится по коридору, и Ким уже собирается ответить, но Суджон резко заходит в дом и смотрит на них прежде, чем гордо пройти мимо и подняться по лестнице, хлопнув дверью в спальню с такой силой, что вибрация проходит по всему дому. До вздрагивает и поворачивается обратно к Чонину.
– Что, чёрт возьми, ты натворил?
– Ничего, я клянусь. Я хотел провести идеальный ужин с моей женой, но она решила, что ее магазин одежды намного важнее меня. Она предпочитает чертов магазин одежды, а не меня. Ты понимаешь? – устало вздыхает младший, а Кенсу скрещивает руки на груди и прикусывает свой язык.
– Да, но, думаю, ты слишком эмоционально на это реагируешь…
– Су, я никогда не перегибаю палку ни в чем. Ни разу в моей жизни я не был так зол, как сейчас. И поверь мне, тебе бы не захотелось увидеть мою плохую сторону, – старший делает шаг назад и поднимает руки в знак капитуляции.
– Ладно, я не прошу тебя показывать ни одну из твоих плохих сторон. Не злись, я просто пытаюсь поговорить с тобой…
Чонин делает глубокий вдох и пытается успокоить ускоренное биение сердца. Он снимает свою черную куртку и бросает ее на диван, так же садясь на кожаные подушки и проводит пальцами по волосам.
– Прости. Я не хотел кричать на тебя.
– Все в порядке, – бормочет тихо Кенсу и садится рядом, перебирая собственные пальцы. – Ты просто устал. Я знаю, и «свидание» было моей идеей, поэтому это мне нужно извиняться.
– Нет, не нужно, – младший качает головой и медленно встает с дивана. – Спасибо за все. Уже поздно, и тебе, вероятно, надо домой. Тебя подвезти?
– Нет-нет, тут недалеко, я могу дойти пешком, – Кенсу следует за ним к двери.
Чонин уже хватает ключи от машины и надевает обувь. Старший пытается остановить его и перехватить руки, но у него ничего не получается.
– Ну правда, не стоит. Я смогу дойти до дома самостоятельно.
– Кенсу, не обманывай сам себя, тебя скорее ограбят и изнасилуют, чем ты доберешься сам. Я отвезу тебя домой. Кроме того, мне не помешает немного свежего воздуха, чтобы проветриться и выбросить ненужные мысли из головы.
До неуверенно кивает, обуваясь и следуя за Чонином до машины.
Всякий раз, когда Кенсу открывает что-то новое, он ведет себя как маленький ребенок на празднике — глаза искрятся, рот открыт, когда он узнает, что автомобилю можно дать голосовые команды, которые могут включить радио, откидывать сиденья и включить музыкальную систему в машине. Чонин старается не улыбаться; еще несколько минут назад он злился, но Кенсу и его попытки включить радио заставляют разразиться смехом. Старший дуется на него и пытается еще раз.
– Включите радио!
– Неверная команда. Пожалуйста, попробуйте еще раз.
– Да включите уже это чертово радио, Бога ради! – повторяет Кенсу, но младший прерывает его.
– Она реагирует только на мой голос.
– И почему я узнаю об этом только сейчас?
– Потому что, – Чонин усмехается, – было весело наблюдать за тем, как ты так мило стараешься. Тем более, радио можно включить куда более простым способом.
Глаза Кенсу расширяются, и он наклоняется ближе, с интересом заглядывая в глаза парня.
– Что? Как? Скажи!
– Нажимаешь на эту кнопку, и оно включается. Тут написано «радио», – он получает удар в плечо и несколько нелестных слов, но после они оба улыбаются и смеются над их идиотскими действиями. Старший даже вытирает слезу в уголке глаза и указывает на конец улицы.
– Мой дом там, справа, так что можешь припарковаться прямо здесь.
Автомобиль тормозит, останавливаясь, и радио автоматически выключается. Кенсу поворачивается к Киму и благодарно кивает.
– Спасибо, что подвез. Я поработаю пару лишних часов за это завтра в качестве оплаты.
– Нет, все нормально, – Чонин ухмыляется, одной рукой упираясь об руль. – Хочешь, я провожу тебя до квартиры?
Кенсу улыбается, сразу отвергая предложение и готовясь выйти из машины.
– Да, Чонин… Мне очень жаль, что так произошло. Еще раз спасибо, что подвез, увидимся завтра, – он открывает дверь, но тут же останавливается, когда чувствует чужую руку на запястье. Кенсу сглатывает и поворачивается к Каю. – Ч-что такое?
– Помнишь свою клятву? Если что-то пойдет не так, ты получаешь наказание.
– Ты же не собираешься в меня стрелять, правда? – дыхание Кенсу сбивается, и он проглатывает ком в горле. Чонин качает головой и тихо шепчет: «Закрой глаза». Старший делает то, что ему сказали, ощущая, как ускоряется пульс, когда чувствует горячее дыхание напротив своей верхней губы, а затем и поцелуй.
Глаза Дио расширяются, и он пытается оттолкнуть парня от себя, но чувствовать губы Чонина на своих было слишком приятно, чтобы разрывать поцелуй, и он тонет в нем, полностью отдаваясь и зарываясь пальцами в волосы Кима, задыхаясь от удивления, когда тот прикусывает его нижнюю губу. Он отстраняется, чтобы вздохнуть, и краснеет от смущения, когда видит распухшие губы напротив.
– Боже, я не… Мне нужно идти.
Он выскакивает из машины и лихорадочно перебирает ногами, пока не исчезает из поля зрения.
Чонин остается сидеть в машине неподвижно добрых пять минут, все еще ощущая губы Кенсу на своих и ловя себя на мысли, что хочет почувствовать их еще раз. Это то, чего он хочет больше всего на свете, но знает, что подобное вряд ли повторится в ближайшее время.