6
– Ты же знаешь, что не сможешь скрывать от нее это вечно, Чонин. Когда-нибудь тебе все же придется ей рассказать...
– А что я, по-твоему, делал все это время? – Ким скрепляет пальцы в замок и помещает на них подбородок. Весь день, сидя в своем офисе, он пытается придумать план, чтобы найти выход из этой ситуации.
Он не знает, какой именно, но уверен, что он есть.
– Без понятия, что именно мне нужно сделать сейчас, но я уверен лишь в том, что не хочу обидеть никого из них. Суджон... Она была моей женой все эти три года, но Кенсу сам по себе стал просто слишком дорогим мне человеком. Больше всего на свете я не хочу разбить ему сердце, особенно после того, как сам втянул его во все это, – вздыхает Кай.
Лухан начинает массировать виски, чтобы избавиться от боли, которую приносят попытки переварить слишком большое количество информации, но даже глоток кофе, сделанный впопыхах, не спасает ситуацию. Для него определенно было это впервые — наблюдать, как Чонин делает что-то настолько скандальное и противоречащее общественному представлению о нормальности. Что будет, если об этом узнают сотрудники фирмы? Что делать, если о тайном романе его друга с няней прознает пресса? Чем больше Лу думает об этом, тем больше хочет, чтобы Ким сумел правильно расставить приоритеты в своей жизни. Его репутация будет разрушена, а также тот факт, что Суджон подаст на развод, и Кенсу будет винить себя в этом — все это может превратить жизнь Чонина в ад.
– Будь я на твоем месте, – Хань ставит свою чашку кофе на стол и разглаживает несуществующие складки на своей рубашке, – я бы не стал ждать и прекратил отношения сейчас.
Младший смотрит на него, хмурясь, и уже открывает рот, чтобы возразить, но тут же тяжело выдыхает, опуская плечи и закрывает лицо ладонями.
– Ты прав.
– Если ты порвешь с Кенсу сейчас, то так будет лучше для всех. Ему будет больно, но, я уверен, он поймет, что ты состоишь в браке и, более того, у тебя есть дочь... Чонин, только представь, что Миен растет, видя, как ее семья рушится просто потому, что папа встречается с ее няней за спиной у мамы...
– Отлично! – Кай вскакивает, хлопая ладонями по столу, из-за чего кофе в его чашке расплескивается по сторонам. – Если ты так хочешь, чтобы я причинил Кенсу боль, то я сделаю это! Да ты даже представить себе не можешь, что именно сейчас представляет из себя моя жизнь. Конечно, у тебя же есть прекрасный Сехун, в то время, как я едва ли разговариваю с собственной женой. И в те редкие случаи, что нам все же удается поговорить, она постоянно обвиняет меня в том, что я хочу поругаться. Хотя это она делает все, чтобы вывести меня из себя. И в этот момент появляется Кенсу, и заставляет меня вновь почувствовать себя любимым. Да, он любит меня сильнее, чем моя чертова жена! И после этого ты ставишь себя на мое место? Да что ты знаешь?! Ты слишком занят, трахаясь со своим парнем, и даже не подозреваешь, что моя семья уже разрушилась! Честно говоря, я предпочту развод. Суджон даже не расстроится.
Лухан молчит и пальцами сжимает колени под столом, видя мрачный взгляд Кима из-под опущенных ресниц. Он прикусывает нижнюю губу прежде, чем начать тихо говорить, опасаясь вызвать своими словами очередной всплеск чужих эмоций.
– Мне очень жаль, Чонин. Я лишь пытаюсь помочь тебе, но в своей голове ты уже напридумывал, что никто и понятия не имеет, через что именно ты проходишь. В таком случае подумай о том, что будет, когда об этом узнают другие люди. Твоя репутация испортится...
– Не стоит читать мне нотации, – тихо отвечает младший, садясь обратно в кресло. – Ладно, я порву с ним. Он сейчас на работе, поэтому я не смогу с ним связаться. Скажу во время вечеринки Миен в честь дня ее рождения.
Лухан медленно кивает, после чего встает со своего места, прихватывая со стола кружку с кофе.
– Я знаю, как тебе тяжело. Кенсу производит впечатление хорошего человека... Лучше твоей жены, во всяком случае. Но и это к лучшему.
Допустить даже мысль о том, чтобы не быть с Су... Это, безусловно, причиняет Чонину боль. Он резко откидывается на кожаную спинку своего кресла и проводит ладонью по растрепанным волосам. Он понимает, что так будет лучше для них обоих. Расставание на мирной ноте — без конфликтов и обид. Чтобы никто из противных репортеров не мог написать громкий скандальный заголовок о них в своей газете. Да, Чонину приходится поддерживать хорошую репутацию владельца одной из крупнейших бизнес-корпорации, а Кенсу, в свою очередь, определенно мог стать причиной ее краха.
– Мне очень жаль, – почти шепчет старший, не скрывая ноток сочувствия в голосе, прежде, чем выйти из кабинета начальника, оставляя Кима наедине с его мыслями.
Чонин прижимается лбом к холодной поверхности стола. Прошло лишь несколько недель с их с Кенсу первой встречи, но никогда раньше посторонний человек не становился для него таким важным. Как этот невысокий парень с выразительными глазами вообще мог так изменить его жизнь?
Кенсу определенно был единственным в своем роде, неповторимым. И, возможно, именно это было причиной, почему Чонин не мог так просто отпустить его. Ускорившийся пульс уже почти отчетливо слышится в голове, и Ким поднимает голову, отшвыривая кружку с остывшим напитком на пол. В его памяти вновь образ До — его сладкий аромат и медовый голос. Одна только мысль, что со всем этим ему придется расстаться, причиняет Чонину невыносимую боль.
***
– На этот раз ты действительно превзошла саму себя, – говорит Ким, наблюдая, как рабочие крепят на фасад дома ярко-розовый баннер, который можно разглядеть, наверное, и в радиусе ста миль от него.
– Это день рождения Миен, и я хочу, чтобы он было особенным, – отвечает Суджон, наклоняя голову и складывая руки на груди.
– Говоря об "особенности", я думал, ты подразумеваешь небольшую вечеринку для нескольких ее друзей. А сюда собираются прийти по крайней мере человек сто. Не много ли для годовалого ребенка?
Суджон на это лишь пожимает плечами, прикрикивая на рабочих.
– Левый край выше правого. Исправьте сейчас же! – она уходит, чтобы проконтролировать работу над другими украшениями, оставляя Чонина в компании старушки-соседки, наблюдающей за всем этим из-за забора. Он кланяется ей, неловко улыбаясь.
– Так... Прекрасная погода сегодня, не правда ли? – глаза старушки расширяются, когда она видит, как из подъехавшей машины выносят клетку, наполненную различными животными.
– Простите, но вы решили устроить цирковое представление в своем доме?
– Нет, это всего лишь вечеринка в честь дня рождения, – Чонин прочищает горло и бросает взгляд на женщину, которая по-прежнему смотрит на все эти украшения с опаской.
– Ох, и кто именинник?
– Моя дочь.
– Как замечательно! Помню, как моя внучка тоже устроила у себя шумную вечеринку в честь своего шестнадцатилетия, но она все равно не сравнится с вашими животными и декорациями. Полагаю, вашей дочери тоже шестнадцать? Это как раз тот возраст, на который можно было бы так потратиться.
Чонин медленно качает головой, закусывая губу.
– Хм, ей сегодня исполняется годик, – Ким может видеть, как на чужом шокированном лице с трудом появляется улыбка.
– Ваша дочь, должно быть, очень счастлива, что у нее такие хорошие родители, которые ее балуют. Уверена, что об этой вечеринке будет говорить весь город, – она медленно кивает.
– Это как раз то, чего хотела моя жена, – Чонин вежливо кланяется, наблюдая, как женщина направляется к своему дому, скрываясь за поворотом. Он тяжело вздыхает и ударяет себя ладонью по лицу, отчаянно желая провалиться под землю от стыда, но, к сожалению, ничего подобного так и не происходит. Его внимание привлекает копошение около входа в их дом. Ким поворачивает голову и видит, как Миен изо всех сил старается вывернуться из рук Суджон.
Несмотря на щемящее чувство в груди, он не может сдержать улыбки при виде своей дочери, машущей своими маленькими ручками из стороны в сторону. Когда Чонин приближается, Миен начинает вырываться еще сильнее, протягивая ладошки к отцу. Суджон делает шаг назад, отступая в недоумении, ее удивляет поведение дочери при виде ее папы. Поджав губы и выдавив из себя подобие улыбки, она хватает малышку за руку, спрашивая:
– Миен-а, ты не рада своей вечеринке?
Девочка на это лишь кивает, после чего прячет личико в изгибе шеи Чонина, обвивая ее своими ручками.
– Я пойду проверю, как там идет работа внутри, – Суджон направляется в дом, резко разворачиваясь на каблуках и громко стуча ими по асфальту. Чонин облегченно вздыхает, после чего вновь обращается к своей дочери:
– Хочешь пойти посмотреть на зверюшек со мной?
Они отправляются на задний двор, куда только что привезли животных, но останавливаются, не веря своим глазам. Там оказывается такое количество зверей, что даже Миен смотрит на них удивленно. Скорее всего, эта вечеринка нанесет заметный урон кошельку Чонина, но какая разница — если Миен счастлива, то и он тоже.
***
Через несколько часов начинают прибывать гости. Дети приходят в восторг от всех этих украшений, развешанных по дому, и начинают подбегать к ним, чтобы поближе рассмотреть, а их родители лишь кивают в знак приветствия и благодарят за организацию вечеринки. Чонин пытается завести непринужденный разговор с кем-то из прибывших, но его мысли оказываются целиком и полностью заняты Кенсу. Не совсем контролируя собственные действия, он приподнимает голову, взглядом обводя присутствующих в поисках До, но не обнаруживает никого, даже отдаленно похожего на него.
Его легонько пихают локтем в бок, и Чонин оборачивается, видя Лухана с бокалом шампанского в руке.
– Классная вечеринка.
– Моя жена постаралась сделать ее настолько роскошной, насколько это вообще возможно, – закатывает глаза Чонин, после чего привстает на цыпочки, вновь обводя взглядом огромную толпу.
– Кенсу высматриваешь? – правильно трактует поведение Чонина старший. Ким кивает и делает несмелый глоток из своего бокала с шампанским.
– Скорее всего, он еще не пришел.
– Но когда придет, ты же с ним...
– Да, я с ним расстанусь. Нет необходимости напоминать мне об этом каждую чертову секунду, – дергается Кай, но через мгновение его плечи опускаются, и он качает головой. – Прости, что срываюсь. Это нелегко мне дается, будто по лезвию ножа хожу.
Лухан мягко улыбается.
– Не ты один срываешься, когда тебе больно, большинство людей так поступают. И это нормально — чувствовать себя находящимся на краю пропасти. Но подумав о будущем, ты поймешь, что поступаешь правильно.
– Знаю, – бормочет Чонин себе под нос, уходя.
Он оставляет пустой бокал шампанского на соседнем столике, откуда его тут же забирает официант, быстро унося на кухню. В другом конце комнаты он видит свою дочь, расплывающуюся в улыбке от уха до уха, когда та принимает подарки. Ее улыбки оказывается достаточно, чтобы Ким пришел в себя. Он встречается взглядом с Суджон, и та улыбается, глядя ему в глаза, на что Чонин лишь кивает, разворачиваясь и возвращаясь к гостям.
С прибытием все большего количества людей, в доме становится крайне душно. Ким ускользает от гостей, используя незамысловатый предлог, и отправляется на кухню, чтобы сделать глоток холодной воды. Проходя просторный коридор, Ким резко останавливается, когда дверь дома открывается, и на пороге появляется Кенсу с небольшой коробкой в руках.
– К-Кенсу...
– Прости, что опоздал. Я так заработался, что почти забыл про подарок для Миен, – он протягивает Чонину коробку, и его щеки приобретают заметный розовый оттенок. – Он не такой дорогой, как другие подарки, поэтому прости, что не соответствую уровню...
– Ничего подобного, уверен, это прекрасный подарок, спасибо за него, – младший принимает коробку из чужих рук и ставит ее рядом с остальными подарками. Он обводит До взглядом с головы до ног, подмечая, что тот все еще краснеет от смущения.
Кенсу отрывает взгляд от пола и оглядывается по сторонам, неловко улыбаясь.
– Замечательное оформление. Суджон, должно быть, столько сил в это вложила...
– Эй, это не столько она, сколько моя кредитка постаралась, – усмехается Чонин и обвивает рукой талию старшего. – Не хочешь выпить?
Кенсу кивает, следуя за Кимом на кухню, битком забитую нанятым персоналом для обслуживания праздника. Повара хмурятся при виде посторонних на кухне, но сменяют гнев на милость, распознавая в одном из них хозяина дома, и начинают подбегать к паре, учтиво предлагая различные закуски и напитки. Чонин вежливо отказывается, в ответ предлагая им отлучиться на небольшой перерыв, чтобы отдохнуть, и они охотно принимают его предложение, на ходу благодаря за доброту и быстро освобождая помещение.
Младший проводит Кенсу к барной стойке, после чего открывает дверки навесного шкафа и достает оттуда два бокала. Затем он находит полупустую бутылку вина, разливает его по фужерам и отдает один бокал До, улыбаясь.
– Я действительно рад, что ты смог прийти сегодня.
– Я тоже, – Кенсу делает несколько глотков и пытается незаметно отвернуться от Чонина, чтобы тот не мог заметить то, как он морщится от слишком горького на его вкус алкоголя. Разворачиваясь обратно, он видит широкую улыбку напротив, и его щеки вновь заливаются краской. – Прости, я не очень хорошо переношу алкоголь, – кровь приливает к его лицу, и он чувствует, как чужая рука сжимает его собственную, чтобы придать ее хозяину уверенности. Он не сводит глаз со своего бокала, вздыхая. – Не знаю почему вдруг так разнервничался. Может, потому что мы тут одни, а ты м-мне действительно нравишься. Да, наверное, поэтому.
Чонин прикусывает нижнюю губу, вспоминая, что именно ему предстоит сделать.
– Кенсу...
До отрывается от поедания взглядом собственного бокала, поднимая широко-раскрытые невинные глаза, и у Кима щемит сердце. Он не может сказать ему правду. Вместо этого он указывает на рубашку старшего и улыбается.
– Ты мило выглядишь сегодня.
– О, правда? – Кенсу смотрит на собственную одежду и тихо смеется. – Я опаздывал, поэтому схватил первое, что под руку попалось. Но, судя по твоим словам, удача сегодня на моей стороне, – он делает шаг вперед, невесомо касаясь подбородка Кая, и прикрывает глаза, чтобы несмело притянуть его к себе. Чонин, почувствовав чужое дыхание на своих губах, будто приходит в себя, отстраняясь. До распахивает глаза, не скрывая удивления.
– Что-то не так?
– Все в порядке.
– Если бы все было в порядке, ты бы меня поцеловал, – Кенсу опускает руки. – Скажи мне, что тебя беспокоит?
В голове у Чонина гулким эхом отдается голос Лухана, повторяющий ему как можно скорее порвать отношения с До. Его собственный голос говорит, что не хочет потерять ни Кенсу, ни жену, с которой он в браке вот уже три года. Они оба дороги ему, и это нечестно — ставить его перед таким выбором. Кто-то там наверху будто насмехается над ним. Его сердце готово взорваться от переизбытка чувств, и он хочет уже просто покончить со всем этим... Но не находит в себе сил.
– Не волнуйся, – тихо шепчет Кенсу, касаясь плеча младшего. – Все будет хорошо.
Чонин вздрагивает от прикосновения. Его тело отказывается двигаться, а мысли сосредотачиваются только на парне напротив. Что будет, если они расстанутся? Он по-прежнему будет чувствовать себя чужим в своем доме, несчастным и ждущим Кенсу, который сможет вытянуть его из этой черной дыры. Но у До есть свои планы на жизнь и навряд ли в них входит спасение утопающего Кима. Он определенно не будет готов бросить все ради младшего.
Кенсу все еще не отводит взгляд от чужого лица и уголок его губ чуть заметно приподнимается, приводя Чонина в чувства и заставляя сделать глубокий вдох. Он тянется к руке До, перехватывая ее. Вставший в горле ком грозит прорваться, но он не имеет права прослезиться. Нет, он взрослый человек, мужчина, он не может плакать. Старший лишь взволнованно вглядывается в его глаза.
"Тебе следует порвать с ним" – последний раз проносится в голове Чонина, после чего голос Лухана замолкает.
Следуя внезапному порыву, он притягивает за талию Кенсу к себе и резко целует. До от неожиданности издает удивленный возглас, но поддается, медленно прикрывая глаза и растворяясь в этом поцелуе. Он обвивает руками его шею и прижимается еще сильнее. Чонин наслаждается вкусом чужих губ, подмечая, что они все такие же сладкие, как в их первый поцелуй. Он сжимает бедра Кенсу, заставляя его прижаться спиной к барной стойке.
На пол летят бокалы, но паре оказывается не до них. Ким никак не может отделаться от мысли, что эти губы должны принадлежать только ему одному, а До, кажется, задыхается, когда его губу прикусывают, прося углубить поцелуй. Он проводит руками по груди Чонина, и тот не сдерживается, одним резким движением усаживая старшего на стол. Его губы исследуют шею Кенсу, оставляя засосы на нежной коже.
До старается вести себя тихо, боясь, что кто-то может их услышать или случайно войти на кухню. Он прикрывает рот рукой, изо всех сил стараясь скрыть стоны, когда Чонин прикусывает его за плечо, оставляя яркий след. Колени начинают подрагивать, и он благодарит всех богов за то, что сидит на чем-то устойчивом. Руки Кима пробираются под его рубашку, наслаждаясь мягкостью кожи. Однако до возвращения персонала остается около десяти минут, что заставляет его ускорить свои движения.
Чонин стонет в поцелуй, никогда ранее не испытывая такого сильно желания. Кенсу отстраняется первым, его губы раскрасневшиеся и опухшие от долгих жарких поцелуев, и младший вновь подается вперед, но в этот раз не для того чтобы поцеловать, а чтобы их лбы могли соприкоснуться.
– Я люблю тебя, – шепчет Чонин, сжимая пальцы на талии До.
– Я тоже тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, – улыбается Кенсу в ответ прежде, чем их губы вновь находят друг друга.
***
Они оба оказываются слишком увлеченными друг другом, чтобы заметить постороннего человека, идущего на кухню. Небольшой удивленный вскрик заставляет Чонина отстраниться от любимых опухших губ и посмотреть на человека, который оказывается рядом в самый неподходящий момент...
– С-Суджон...
Она замирает на несколько мгновений, все еще сжимая в руке кухонную дверь, прежде, чем зло прошипеть:
– Может кто-нибудь объяснить мне, что здесь происходит?!