18 ГЛАВА: Парадокс.
Следующее испытание было заявлено как «Работа с реальным делом». Не постановочные комнаты, а настоящая, застарелая боль, вросшая в стены старого московского дома. Несколько лет назад в полузаброшенной пятиэтажке в районе Печатников была найдена убитой молодая женщина. Улики зашли в тупик, дело зависло. Родственники, отчаявшись, обратились в программу.
Участников разбили на две группы, чтобы те независимо друг от друга провели расследование на месте. Лизу и Олега, как и следовало ожидать, разделили. Лиза попала в группу к Ирине, Андрею и еще одному участнику. Олег — к Марьяне, Антонине и Лолите.
Дом встретил их гнетущей тишиной, пахнущей сыростью, пылью и горем. Комната, где произошло преступление, была опечатана, но следы полицейской активности давно истлели. Лиза, едва переступив порог, почувствовала, как холодные пальцы сжимают ее горло. Не метафорически. Она физически ощутила панический, дикий ужас, смешанный с горькой обидой.
— Ее дух здесь. Он привязан, — выдохнула она, прислонившись к косяку. — Она не хочет... она боится уходить.
Ирина сразу включилась, доставая из сумки черное зеркало. Влад же, скептически фыркнув, начал расхаживать по комнате, водя перед собой маятником.
—Я чувствую остаточную энергию агрессии. Мужская. Сильная, подавленная ярость, — сказал он. — Возможно, ревность.
Но Лиза, зажмурившись, видела другое. Не вспышку ярости, а холодный, расчетливый ужас. Женщина не просто боялась своего убийцы. Она его не ожидала. Это было предательство.
— Подождите... — прошептала Лиза. — Это был не чужой. Это был... кто-то, кого она знала. Доверяла. И здесь не только она. Есть еще одна... тень. Старая. Очень старая. Связанная с этим местом. Она как якорь, который держит ее дух.
Андрей обернулся.
—Фантазии. Концентрируйся на деле, а не на домовых.
В этот момент Ирина вскрикнула. В черном зеркале, которое она держала, мелькнуло искаженное лицо — не молодой женщины, а пожилой, с безумными, полными ненависти глазами. И тут же зеркало треснуло с тихим, зловещим хрустом.
Тишина в комнате стала абсолютной. Даже Андрей замолчал.
В коридоре послышались шаги. Вошла группа Олега. Он сразу нашел взгляд Лизы, и по его напряженному лицу она поняла — они почувствовали то же самое.
— Здесь двойное дно, — без предисловий сказал Олег. — Убийство наложилось на более старую смерть. Насильственную. Женскую. И старая тень питается новой, не дает ей покоя.
Антонина, бледная, кивнула.
—Здесь было два преступления. Давно и недавно. Души сплелись в один гордиев узел. Нужно найти связь между жертвами, иначе мы ничего не узнаем.
Производители, наблюдавшие за всем через камеры, были в восторге. Такого «контента» они и надеялись получить. Но для участников это перестало быть шоу. В воздухе висела реальная, неотразимая тяжесть чужой боли.
В перерыве, пока операторы меняли батареи, Олег отвел Лизу в сторону, в бывшую кухню квартиры.
—Ты в порядке? Ты вся белая.
—Она... она показывает мне моменты. Последние моменты. Она смотрела на дверь, ждала кого-то. И когда тот вошел... на ее лице было не страдание, а шок. Полное непонимание. — Лиза сглотнула. — А та, старая... она злится. На всех. Она считает этот дом своим.
Олег взял ее лицо в ладони.
—Слушай меня. Мы развяжем этот узел. Вместе. Ты чувствуешь жертв. Я попробую поймать след убийцы. Дай мне что-нибудь... личное от нее.
Лиза закрыла глаза, сконцентрировалась на остаточном образе — молодой женщине с светлыми волосами, в синей кофте. Она помнила, как та держала в руках ключ... ключ с брелоком в виде маленькой серебряной лошадки.
—Ключ. У нее был ключ с брелоком-лошадкой. Его нет среди вещдоков?
Олег быстро достал телефон(съемки временно не велись) и начал листать фотографии дела, к которым у них был ограниченный доступ.
—Нет. Его нет. Значит, он у убийцы. Или потерян.
Это была зацепка.
Финальная часть испытания проходила в готическом зале. Каждая группа должна была представить свою версию и назвать предполагаемого убийцу (основываясь на «видениях»). Связь с реальным миром была условной — они не могли назвать имена, только характеристики.
Андрей, несмотря на треснувшее зеркало, стоял на своем: убийца — мужчина, знакомый, мотив ревность. Они описывали образ сильного, импульсивного человека.
Когда слово дали группе Олега и Лизе с Ириной, они обменялись взглядом. Олег кивнул, уступая блондинке право говорить.
Лиза встала. Голос ее был тихим, но четким, звучал в мертвой тишине зала.
—Мы тоже считаем, что убийца был знакомым. Но не из-за ревности. Из-за страха. Он чего-то испугался. Какой-то тайны, которой она владела. И это была не ее тайна. Она принадлежала той, первой жертве. Пожилой женщине, которая жила в этой квартире много лет назад. Убийца молодой женщины как-то связан с той, старой историей. Возможно, родственник. Он что-то искал в той квартире. А она, наша жертва, случайно это увидела. Ключ... ключ с серебряной лошадкой. Это важно. Его нет на месте. Он у убийцы.
Башаров, исполнявший роль ведущего в этом обсуждении, поднял бровь.
—Интересно. А кто, по-вашему, эта первая жертва?
Антонина,сидевшая рядом, ответила:
—Одинокая женщина. С тяжелой судьбой. Возможно, с психическим расстройством. Ее смерть была признана несчастным случаем, но это было не так. Ее... свели с ума, а потом довели до гибели. И ее дух остался, жаждал мести, но был слишком слаб. А когда произошло новое убийство, он ухватился за эту свежую, сильную энергию отчаяния и страха, чтобы... чтобы наконец быть услышанным.
В зале повисло леденящее молчание. Это было слишком детально, слишком жутко, чтобы быть выдумкой.
После съемок, когда участники расходились, к ним подошел один из консультантов проекта, бывший следователь. Он был бледен.
—Вы... откуда вы могли знать про брелок-лошадку? Эта деталь никогда не публиковалась. И... насчет первой смерти. В домовых книгах действительно значится, что за сорок лет до этого в той квартире была найдена мертвой пожилая женщина. Официально — упала с лестницы в подъезде. Но были слухи... о том, что ее травили соседи, считали ведьмой. Дело быстро закрыли.
Лиза и Олег переглянулись. Они не просто угадали. Они увидели.
— Значит, мы на правильном пути, — тихо сказал Олег.
—Но убийцу вы не назвали, — заметил следователь.
—Потому что его лицо закрыто тенью той, первой женщины, — ответила Лиза. — Его защищает ее ярость. Парадоксально, но это так. Чтобы добраться до него, нужно сначала... успокоить ее.
Вечером они сидели на кухне у Олега. Проект предоставил им скудную информацию по старому делу — имя пожилой женщины: Галина Сергеевна Воронина.
—Надо найти ее родственников, — сказал Олег, глядя на экран ноутбука. — Или тех, кто жил в том доме тогда.
—Ты хочешь заняться этим по-настоящему? Не для шоу? — спросила Лиза.
—После того, что мы там почувствовали? Да. Это уже не шоу. Это долг.
Он нашел в соцсетях группу жителей того района. Написал осторожный пост от лица «исследователей городской истории». Ответ пришел почти мгновенно от пожилой женщины: «Про Галю Воронину? Наконец-то кто-то спросил! Все знали, что ее свел в могилу тот мерзавец, но боялись говорить. Приходите, я все расскажу».
Они договорились о встрече на следующий день. Ложась спать (на этот раз Олег не стал упрямиться и остался рядом, просто обняв ее), Лиза думала о двух женщинах, чьи судьбы сплелись в темном узле. Она приехала в Россию за славой, за признанием, чтобы доказать матери. А нашла нечто большее — возможность быть голосом для тех, кого уже не слышат.
И еще она нашла его. Его уверенность, его упрямство, его тепло за спиной. Он был ее якорем в этом мире призраков и страстей.