ГЛАВА 3. ОН СНОВА КУРИТ ВИШНЮ
На площади было многолюдно. Серафина пряталась среди лиц, будто хотела убедить себя, что стала частью этого мира. Здесь все ходили с кофе в руках, разговаривали на финском, носили одинаковые пальто и шарфы. Она старалась быть одной из них. Но внутри — как будто дрожала.
В её мире не было чужих. Все были потенциальной угрозой.
Она заметила его в толпе не сразу. Только когда мимо пронёсся аромат, от которого сжалось всё внутри — вишнёвая сигарета. Та самая. Её сердце сделало удар, потом другой. Она обернулась. Он стоял в нескольких метрах. Точно он. Такой же высокий. Та же осанка. Те же пальцы, держащие сигарету между указательным и средним.
Но он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь неё. Или делал вид, что не узнаёт.
Она сжалась, задыхаясь. Миг. Вечность. И он повернулся и ушёл. Прямо. Не оглянувшись.
---
Она провела вечер в ванной, сидя в воде, что остыла уже через десять минут. В руках у неё была записная книжка, вся исписанная строчками, которых она даже не помнила. Там были даты. Слова. Повторы. Обрывки из его писем. Переписанные заново. Снова и снова.
На стене напротив она прикрепила фотографию. Маленькую. Чёрно-белую. Старую. Он на ней смеётся. Это была старая плёнка, сделанная ещё в Германии, когда они были только помолвлены. До того как всё стало… темнее.
---
Рафаэль тем временем сидел в номере отеля, на третьем этаже старого дома в центре города. Он курил. Именно те сигареты. Не потому что хотел — а потому что знал: она почувствует.
Он смотрел в окно, на проходящих людей. Он видел её. Она не изменилась. Даже под другим лицом. Он знал её походку, привычку поправлять шарф, дрожание в пальцах, когда она нервничает.
"Серафина Блэквуд", — прошептал он, растягивая имя. Оно не шло к ней. Оно было чужим. А значит — уязвимым.
Он знал, что она не уехала. Знал, что боится. Знал, что начнёт думать о нём чаще. Пока не перестанет думать ни о чём, кроме него. Он был терпеливым охотником.
---
Серафина не спала. Третью ночь подряд. Она перестала верить в лекарства. Они делали её медленной. А ей нужна была каждая секунда — чтобы понять, почувствовать, предсказать. Она выписывала маршруты: улицы, кафе, магазины. Где он мог быть? Где она могла его видеть неосознанно?
Она вспомнила о доме, где они когда-то снимали квартиру. Там, в Германии, был старый балкон, на котором они целовались под дождём. Она смотрела на фотографии в телефоне. Удалённые, но восстановленные. В её памяти — всё было слишком ярко. И слишком больно.
---
На пятый день он оставил новый след. У двери — пустая коробка из-под её любимых духов. Тех, что сняли с производства три года назад. Она замерла. Откуда он достал их? Как знал?
Она сорвалась. Вышла на улицу босиком, в пальто. Крикнула в ночь. Никто не ответил. Она падала на колени, сжимая коробочку, будто от неё зависела её жизнь. И, может быть, так и было.
---
Рафаэль наблюдал из машины. Он курил. Его пальцы дрожали. Он не просто хотел её — он хотел, чтобы она сама снова пришла. Чтобы позвала. Чтобы признала, что без него — не существует.
Он не был безумцем. Он просто верил, что их любовь была больше, чем страх, чем боль, чем сама смерть.
---
Серафина закрыла все зеркала. Её лицо стало чужим. В нём было что-то от него. От его выражения глаз. От его усмешки. Она боялась себя. Боялась, что в зеркале однажды увидит не своё отражение — а его. За спиной. С улыбкой. Протягивающего руку.
В ту ночь она написала письмо. Ему. Но не отправила. Прятала под подушкой, рядом с лезвием. Она не знала, зачем. Просто нужно было, чтобы что-то было рядом. Что-то острое. Что-то, чем можно… разорвать реальность.
---
Финал главы:
В метро она увидела его снова. На противоположной платформе. Только миг. Только профиль. Но она знала.
И впервые — она не отвернулась.
Она смотрела прямо. В глаза. Он тоже смотрел.
Они не улыбались.
Они — узнали друг друга.
И что-то изменилось навсегда.