Вино и случайности.
После ужина Ника сделала большие глаза, увидев пустую бутылку:
— Ой, кажется, я засиделась! — она резко вскочила, подмигнув мне. — У меня... эээ... завтра пары.
Артём нахмурился:
— Ты же сказала, что завтра выходной.
— Внезапно изменилось! — Ника уже натягивала куртку, целуя меня в щеку. — Береги моего брата. Он стесняется, когда выпьет.
Дверь захлопнулась, оставив нас в тишине. Вино оставило тёплый след в груди, а на столе догорали свечи (Ника настояла на «атмосфере»).
— Она... — я засмеялась, чувствуя лёгкое головокружение, — ужасная актриса.
Артём убрал тарелку, но его пальцы дрогнули — он тоже выпил больше обычного.
— Яна, тебе пора...
— Спать, да-да, — я встала и тут же споткнулась о ковёр.
Его руки поймали меня прежде, чем я успела упасть. Мы замерли: моя спина прижата к его груди, его дыхание обжигало шею.
— Ты пьяна, — прошептал он.
— Не совсем, — я обернулась в его объятиях.
И поцеловала.
Его губы были тёплыми и чуть солоноватыми от вина. На секунду он ответил — горячо, жадно, как будто задыхался годами. Потом резко отстранился.
— Нет.
Он отступил на шаг, проводя рукой по лицу.
— Ты не в себе. И я... — голос его сорвался. — Я не должен.
Я протянула руку, но он отпрянул, как от огня.
— Артём...
— Спи. — Он повернулся к окну, спиной ко мне. — Пожалуйста.
Я осталась одна среди осколков праздника, прикасаясь к губам, которые ещё хранили его вкус.
В ту ночь я слышала, как он ходит по гостиной до рассвета.
Шаги человека, который боится зайти слишком далеко.
Голова раскалывалась, а телефон неумолимо вибрировал на тумбочке:
Ника (3 новых сообщения):
"Ты жива???"
"Он мне ничего не сказал, но выглядел как вулкан перед извержением"
"Говори всё. Сегодня после школы. Точка."
Я сползла с кровати, наступив на аккуратно оставленные у двери:
- Таблетки от головной боли
- Бутылку воды
- Записку "Школа подождёт до 10. А.К."
Но в 8:30 я уже шла по школьному коридору — слишком боялась остаться наедине с мыслями.
15:47. Кофейня за углом
Ника впилась в меня взглядом, постукивая длинными ногтями по столу:
— Ну?
Я прошептала всё — вино, его руки, мимолётный поцелуй, его бегство.
— О боже... — Ника закинула голову назад. — Ты поцеловала моего брата. МОЕГО. БРАТА.
— Ты же говорила, что он мне...
— НО Я НЕ ДУМАЛА, ЧТО ТЫ ТАК БЫСТРО! — она аж подпрыгнула на стуле, привлекая взгляды. Потом резко наклонилась вперёд: — Ладно. План действий.
Она достала блокнот и вывела заголовок:
"Как завоевать Артёма Калинина (версия 2.0)"
1. Никаких извинений
— Он уже пережил это утро сто раз в голове. Не напоминай.
2. Притягательная недоступность
— Сегодня вечером надень моё чёрное платье (оставлю в шкафу). Выходи к ужину. Молчи. Улыбайся. Ни слова о вчерашнем.
3. Тактильный прорыв
— "Случайно" касайся его руки, когда передаёшь соль. Если не одёрнет — победа.
4. Провокация
— Заведи разговор о парне из школы. Но только если он сам спросит о твоём дне.
— Это же... манипуляция, — я покраснела.
— Нет, это стратегия, — Ника хлопнула блокнотом. — Он десять лет хоронил свои чувства. Кто-то должен разбудить этого спящего медведя.
Я стояла перед зеркалом в вызывающе простом чёрном платье Ники (которое, конечно, оказалось на размер меньше).
Дверь в столовую скрипнула.
— Яна? — голос Артёма звучал неестественно ровно. — Ужин готов.
Я глубоко вдохнула и вышла.
Он стоял у стола в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. Увидев меня, замер на мгновение — его взгляд скользнул по открытым плечам, но тут же вернулся к лицу.
— Садись.
Мы ели в тишине. Я протянула руку за солью — наши пальцы едва коснулись. Он не одёрнул руку.
— Как... школа? — наконец спросил он.
— Нормально, — я улыбнулась. — Костя из параллельного класса пригласил меня в кино.
Вилка Артёма громко стукнула о тарелку.
— Кто?
— Костя. Он играет в школьной группе.
Артём медленно вытер губы салфеткой:
— Ты... согласилась?
Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза:
— Ещё не решила.
Его челюсть напряглась. Он встал, подошёл к окну — спиной ко мне.
— Ты... — голос его был глухим, — ты должна понимать. Вчерашнее...
— Было ошибкой? — я тоже встала.
Он резко обернулся. В его глазах горело что-то дикое, неконтролируемое:
— Ты выпила. Я воспользовался...
— Я целовала тебя. И ты ответил.
Мы стояли в сантиметре друг от друга. Его дыхание сбилось.
— Я не должен...
— Но хочешь?
Он не ответил. Просто схватил моё лицо в ладони — и его губы накрыли мои с такой яростью, что я отступила к стене.
Телефон в кармане платья завибрировал. Ника:
"Ну что??? Я умираю от любопытства!!!"
Но мне было не до ответа.
Потому что Артём Калинин наконец-то перестал думать.
Субботним утром, когда Артём уехал на деловую встречу, Ника ворвалась в мою комнату с двумя стаканами капучино и глазами, полными решимости.
— Ладно, малышка, — она швырнула на кровать пачку старых фотографий. — Если ты собираешься быть с моим братом, тебе нужно знать правду.
На снимках был совсем другой Артём — лет восемнадцати, в рваных джинсах, с сигаретой в зубах и мрачным взглядом.
— Это...
— До того, как он стал "тем самым Калининым", — Ника пнула чемодан под кроватью. Он открылся с пыхтением, выплеснув груду записных книжек. — Наш отец был не лучше твоего.
Она рассказала историю, от которой у меня похолодели пальцы:
Их отец — успешный адвокат, бил жену за малейшую провинность. Однажды двенадцатилетний Артём встал между ними. Получил перелом руки, но заставил отца отступить.Когда Артёму было 17, их мать погибла в ДТП. Пьяный водитель — друг отца — отделался условным сроком.Артём бросил школу, подал в суд за опеку над Никой (и выиграл). А потом методично разорил того самого водителя, выкупив его бизнес за бесценок.
Ника встряхнула передо мной пожелтевшей газетой — статья "Вундеркинд из трущоб: как 19-летний парень купил свой первый завод".
— Он построил всё это, — она показала на окно, за которым сверкал город, — чтобы никто никогда не мог нас тронуть.
Я перебирала фотографии дрожащими пальцами. На одной — молодой Артём держал на руках маленькую Нику. Его глаза... они были мягкими.
— Почему ты мне это рассказываешь?
Ника неожиданно сжала мою руку:
— Потому что ты первая за десять лет, кого он впустил в нашу жизнь. И если ты его предашь...
Дверь в прихожей хлопнула.
— Яна? — раздался голос Артёма.
Ника мгновенно сгребла фотографии обратно в чемодан, пнула его под кровать и шепнула:
— Он убьёт меня, если узнает.
Артём замер на пороге, оглядывая нас:
— Что происходит?
Ника вскочила, притворно потянулась:
— Просто девчачьи разговоры! Я уже ухожу.
Когда дверь за ней закрылась, Артём поднял с пола единственную уцелевшую фотографию — ту, где он с Никой. Его лицо стало каменным.
— Она... рассказала тебе.
Я кивнула.
Он медленно опустился на кровать, сжимая снимок так, что пальцы побелели:
— Теперь ты понимаешь, почему я не могу... почему мы...
Я взяла его руку, осторожно разжимая пальцы:
— Понимаю. Но это прошлое.
— Нет, — он резко поднялся. — Это я.
Он вышел, хлопнув дверью. А я осталась сидеть среди обломков его тайн, понимая одну простую вещь:
Чтобы любить этого человека — нужно принять его тьму.