Королева.
Викины духи еще витали в кабинете, когда я вошла с подносом завтрака. Артём сидел за компьютером, напряжённые плечи выдавали бессонную ночь.
— Я не стану спрашивать про неё, — поставила перед ним чашку с мятным чаем, который он любит при стрессе. — Потому что мне всё равно.
Он медленно поднял глаза:
— Ты...
— Не Алина. Не Вика. Даже не Ника. — Я села на край стола, отхлебнула из его чашки. — Я — это я. И если тебе нужно десять лет, чтобы в этом убедиться — хорошо.
Его пальцы сжали мою талию, притягивая ближе:
— А если я уже убедился?
В дверь постучали. Водитель:
— Босс, совещание через сорок минут.
Артём не отпускал меня, его глаза говорили яснее слов — "Останься".
Я распрямила складки на его галстуке:
— Я буду ждать. Но не вечно.
Когда дверь закрылась за ним, телефон на столе завибрировал. Вика:
"Он всё равно вернётся ко мне"
Я отправила единственный ответ:
"Ляг поспи, может приснится."
И заблокировала номер.
Потому что настоящие королевы не играют в чужие игры.
Дождь хлестал по окнам, когда в дверь постучали. Не обычный звонок — три резких удара, затем два тихих. Артём мгновенно изменился в лице.
— В спальню. Сейчас.
Но было уже поздно.
Дверь распахнулась, и на пороге стоял мой отец.
— Ну что, доченька, — он шагнул внутрь, оставляя грязные следы на паркете, — познакомишь со своим... спонсором?
Запах дешевого алкоголя смешался с дорогим парфюмом квартиры.
Артём встал между нами, но я обошла его:
— Что тебе нужно?
— Миллион. Или, — отец достал телефон с фото меня и Артёма у школы, — все газеты узнают, как бизнесмен Калинин развлекается с несовершеннолетними.
Тишина.
Артём медленно достал чековую книжку.
— Нет! — я выхватила её у него. — Хочешь скандала, папочка? Давай.
Я набрала номер Ники:
— Готовь пресс-релиз. "Бизнесмен Калинин подаёт в суд на шантажиста". Да, прямо сейчас.
Отцовские глаза округлились.
— Ты...
— Я совершеннолетняя. А это, — я показала на запись нашего последнего разговора, где он требовал деньги, — уголовное дело.
Артём наблюдал за мной с новым выражением — гордость? восхищение?
— Выбор за тобой, — сказала я отцу. — Тюрьма или исчезновение.
Когда дверь закрылась за ним, Артём притянул меня к себе:
— Когда ты успела всё подготовить?
— После третьей угрозы, — прижалась к его груди.
Он рассмеялся, и в этом смехе не было привычной сдержанности:
— Значит, ты всё-таки моя.
Не потому что слабая. А потому что сильная.