Семнадцать в один миг.
31 июня. 7:00 утра.
Я проснулась от запаха жареной картошки и громкого шепота за дверью. Потом — оглушительный хлопок, и Ника ворвалась в комнату с воздушными шарами, за ней шла рыжая девушка в очках с тортом в руках.
— С ДР, малыш! — Ника прыгнула на кровать, чуть не придавив торт.
— Я... я Даша, — застенчиво улыбнулась рыжая, осторожно ставя торт на тумбочку. — Мы с Никой испекли. Вернее, она взорвала микроволновку, а я...
— Заткнись и включай!
Даша достала колонку. Зазвучал жутко фальшивый кавер на "Happy Birthday" в их исполнении.
Дверь распахнулась — Артём в фартуке поверх строгой рубашки, с подносом завтрака.
— Вы договорились будить её в 9, — сказал он сухо, но глаза смеялись.
— Сюрприз не ждёт! — Ника выхватила у меня одеяло.
Артём поставил поднос:
— Картошка по-деревенски. Как ты любишь.
Я попыталась вспомнить, когда говорила ему об этом...
— В прошлый вторник, когда смотрели "Королевский роман", — прочитал он мои мысли.
Ника фыркнула:
— Боже, он записывает всё в свой блокнотик?
— Да, — невозмутимо ответил Артём, доставая из кармана... крошечный блокнот.
Все засмеялись.
Даша вдруг всплеснула руками:
— Подарки!
Ника вручила конверт:
— Сертификат на прыжок с парашютом. Вдвоём. — Подмигнула Артёму.
Даша — билеты на концерт любимой группы.
— Мы едем втроём! Ну... если твой надзиратель разрешит.
Артём покачал головой, но достал маленькую коробочку. Внутри лежал ключ.
— От квартиры? — удивилась я.
— От моей мастерской. — Он отвел взгляд. — Там лучший свет для рисования.Я видел, что ты рисовала после школы.
Ника застонала:
— Боже, это самое романтичное, что я слышала!
— Заткнись, — бросил в неё салфеткой Артём.
Даша внезапно заплакала:
— Это так мило...
В 17 лет я получила больше чем мечтала — семью, которая выбрала меня сама.
Вечер.
Гостиная превратилась в праздничную зону:
- Стол ломился от домашней еды (Артём лично следил, чтобы было мое любимое — картошка с грибами, салат с кунжутом)
- Торт в виде мольберта (Даша призналась, что три ночи делала мастику)
- Гирлянды из фотографий — все наши моменты за этот месяц.
Ника разлила шампанское. Артём поднял тост:
— За твои 17. И за то, чтобы следующий год был... — он запнулся, — счастливее.
— Ох уж этот романтик! — Ника фыркнула, но глаза её блестели.
Гости разошлись. Мы остались вдвоём среди следов праздника — рассыпанных блёсток, смятые салфетки, доеденный торт.
Я придвинулась к Артёму на диване, положила руку на его бедро:
— Спасибо. За лучший день.
Его пальцы сомкнулись на моём запястье:
— Яна...
— Мне скоро 18, — прошептала я, касаясь губой его шеи.
Он резко встал, отстранился. Глаза потемнели:
— Нет.
— Но...
— Я не твой одноклассник, — голос стал низким, опасным. — Если однажды это случится — я хочу быть уверен, что ты не пожалеешь.
Он подошёл к окну, спиной ко мне:
— И пока тебе не исполнится 18 — это табу.
Я подошла, обняла сзади, чувствуя, как напряжены его мышцы:
— А другие вещи... тоже табу?
Его дыхание участилось. Он медленно развернулся, приподнял моё лицо:
— Мы можем всё... кроме этого.
Его поцелуй был сладким от крема, горьким от кофе и бесконечно бережным.
Когда мы разошлись, он поправил мой сбившийся пояс халата:
— Спи. Завтра тебя ждёт сюрприз.
И в его глазах я прочитала обещание — наш первый раз будет стоить ожидания.
— Можно... с тобой спать?
Я не отпускала его руку, чувствуя, как под пальцами дрогнули его сухожилия. Артём замер, будто решал сложную математическую задачу.
— Просто спать, — быстро добавила я, проводя пальцем по его ладони. — Без... того.
Он медленно выдохнул, словно сбрасывал с плеч невидимый груз.
— Ты уверена? — Голос его был низким, почти хриплым.
Я кивнула, прижимаясь щекой к его плечу:
— Мне страшно одной в большой кровати.
Это была полуправда. Кровать и правда казалась пустынной, но больше всего я хотела чувствовать его тепло — даже если между нами будет метр расстояния и два одеяла.
Его комната пахла кожей и мятным одеколоном. Я утонула в его подушках, пока он гасил свет и долго поправлял одеяло, будто выстраивал баррикаду.
— Ты как солдат на посту, — засмеялась я, когда он наконец лег, застыв на самом краю матраса.
— Я как человек с последними остатками совести, — пробормотал он в темноту.
Я перевернулась на бок, наблюдая за его профилем в лунном свете.
— Артём… а если я случайно во сне прикоснусь?
— Умрёшь, — без тени улыбки ответил он.
Я фыркнула, толкнув его плечом. Он неожиданно перевернулся, накрыв меня сверху, зажав запястья в одеяле.
— Шутки кончились, Яна, — прошептал он, и его дыхание обожгло губы. — Я не железный.
Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит его. Но через секунду он снова откатился на свою половину, резко потянув одеяло до подбородка.
— Спи. И не шевелись.
Я закрыла глаза, скрывая улыбку.
Проснулась от странного тепла. Оказалось, что ночью я перебралась через «границу» и теперь лежала, прижавшись спиной к его груди, а его рука бессознательно обнимала мою талию.
Я замерла, боясь пошевелиться.
— Ты проснулась, — его голос был хриплым от сна. — И уже нарушила договорённость.
— Это ты меня обнимаешь! — попыталась вывернуться, но он лишь сильнее притянул меня к себе.
— Знаешь, какое наказание за это?
Его губы коснулись шеи, и я вздрогнула.
— Кофе в постель, — он внезапно отпустил меня, вставая. — И твой дурацкий сюрприз.
Я потянулась за ним:
— Какой сюрприз?
Он уже стоял в дверях, загадочно улыбаясь:
— Одевайся. У нас самолёт через три часа.
Артем решил, что прыжок с парашютом должен состояться сегодня.Кто знает, может он хочет чтобы я умерла от страха?
— Ты же не боишься высоты? — спросил он в такси, сжимая мою руку.
— Только если ты меня не поймаешь, — прошептала я.
Его смех был самым тёплым звуком на свете.