Забери меня

Утром я проснулась лишь с одной фразой в голове: «Что это, блять, было?». Кадры вчерашнего вечера пролетали перед глазами, отчего мне хотелось немедленно провалиться под землю. На будущее — спрятаться под одеялом или зажмурить глаза, к сожалению, не являются действенными способами в разрешении стыда. И как теперь я посмотрю ему в глаза? Нужно сменить дом, улицу, город, страну и облик. Проверить сообщения на телефоне не хватает смелости. Непонятно, что страшнее — увидеть там сообщение от Калеба или не увидеть вовсе. Ладно, оставим эти размышления на потом, все постепенно, и сначала нужно умыться. Проверим, умеет ли вода смывать стыд (спойлер: тоже нет).

Подойдя к зеркалу в ванной, я застыла. На ключице красовался роскошный, наливной, анатомически ровный подтек от укуса. Прокрутив вчерашние события в голове еще раз, сложить два плюс два не составило труда.

Зейн...

Он все видел. Он все видел, и поэтому ушел.

К моему стыду присоединилась вина, и они вместе составили команду по уничтожению их счастливого обладателя. Существует ли хоть сотая доля процента, что Калеб нарочно сделал вид, что не увидел эту налитую фиолетовой кровью отметку? Спроси меня этот вопрос пару днями ранее, когда мы еще не были так близко знакомы, и я бы уверенно, без раздумий, ответила — нет. Спроси меня сейчас, и я скажу — не знаю. Я скажу: сотая доля процента существует. К слову, теперь я уверена, что фиолетовый его любимый цвет.

На телефон все же пришлось посмотреть — чертово время меня подставило. Три сообщения от Калеба. Три. Груз волнения упал с моих плеч облегченным выдохом, чтобы освободить место для нового груза — тревоги. Сердце колотилось, поторапливая: «Читай! Читай! Читай!». Я собиралась с мыслями пару секунд, прежде чем набраться так званого мужества и прочесть уведомления, оставляя сами сообщения для него непрочитанными.

Сообщение в 07:48: «Доброе утро :)»

Сообщение в 07:50: «Ты вчера была такая уставшая, что заснула, поэтому я не попрощался. Как ты?»

Сообщение в 08:37: «Что-то мне подсказывает, что ты еще спишь :р»

Какого черта я улыбаюсь? Какого черта он пишет так, будто мы вчера просто попили чайку? Ладно, справедливости ради, чай все же был. И десерт. Десерт определенно удался, и я не о пироге. Но как одни и те же руки вечером делают такое, а утром набирают невинные сообщения? Две стороны одной луны, и мне предстоит заставить эту луну повернуться теневой стороной.

А вот на счет времени и проспишь он прав — я опаздывала на занятия. Кое-как приведя себя в порядок, я пулей вылетела из дома.

***

Отмучавшись на первой паре, я решила выйти на территорию кампуса подышать свежим воздухом и заодно проветрить голову. За последнее время произошло слишком много событий, и прямо сейчас я бы себя отлично представила где-то между облаками высоких гор или под размашистыми пальмами жарких пляжей. Чем дальше, тем лучше. Но, видимо, даже в мыслях мне этого не видать — со спины подбежал Джим, нарушив мой воображаемый отпуск:

— Ну, привет, соперница, давно не виделись. Наверное, тренируешься в поте лица, чтобы обойти меня на зачете?

— Я настолько хороша, что ты и вправду боишься, что это произойдет?

Джим казался неплохим парнем, правда, слегка высокомерным. С такими нужно вести диалог на их уровне, что означает нападать первой. И здесь главное не переборщить — нужно всегда отставать на один шаг, чтобы в тебе и вправду не увидели соперника.

— О, а ты зубастая. Будет интересно с тобой посоревноваться. — Он дьявольски усмехнулся, замышляя что-то.

— Я только за. Возможно, к тому времени, как ты станешь моим супервайзером, тебе уже будет нечему меня учить, — я развела руки и наигранно вздохнула.

Он засмеялся и хотел было сделать следующий шаг в нашей игре под названием «Уколи другого», но его выражение лица стало резко серьезным, и взгляд устремился куда-то за меня, — Бро, куда ты пропадал? Я везде ищу тебя, на звонки не отвечаешь, на сообщения не отвечаешь. Сэм говорит, что даже дома не ночуешь или приходишь под утро.

Большая тень накрыла меня. Кто-то высокий подошел сзади. Определенный кто-то. Скорее всего тот самый кто-то, ко встречи с которым я еще не была готова. Поворачиваться не было смысла, так как относительно неопознанный объект выдал себя бархатным голосом:

— Было много тренировок и заданий на этой неделе, не было времени, прости.

От его голоса пробежала дрожь по спине. Паника сковала меня цепями по рукам и ногам, тело будто стало деревянным. А дерево, как хорошо известно, неплохо горит. Тренировки у него были, как же.

— Понимаю, бро, сегодня же приезжает делегация. Готов?

Не понимаю, о чем они говорят.

— Как всегда готов, — чересчур задорно ответил Калеб.

— Хелли, ты тоже идешь? — спросил Джим.

— О какой делегации речь?

Неплохо держишься, Хелли, молодец. Еще пару слов и он не догадается, что ты волнуешься. Но, видимо, Калебу надоело стоять у меня за спиной, ведь ему совершенно не видно, какие эмоции отражаются на моем лице. Он встал сбоку, повернувшись ко мне всем телом, тем самым не оставляя и шанса игнорировать его присутствие дальше. И я взглянула на него. Он был в форме. О господи. Чертов негодяй был в ней чрезмерно хорош. Она ему шла и, более того, форма будто подчеркивала те самые «острые» черты его характера, обрамляла их и выделяла на фоне повседневного «милого Калеба». Впрочем, для всех остальных он был просто парень в форме.

— Приезжают какие-то важные шишки, собрали первый летный отряд, будем показывать, на что способны. Что-то типа представления, — улыбнулся Калеб, буквально просверливая меня взглядом.

Ничего не могу с собой поделать, не могу вымолвить ни слова. Во-первых, стыдно. Во-вторых, мой мозг, видя эту форму, представляет разное. В-третьих, теперь мне вдвойне стыдно.

— Понятно... — как и поднять на него взгляд, так и отвести, было невозможно. Какова зона ответственности его ивола, напомните?

— Мы все идем поддержать Калеба, он наша звезда, — вмешался Джим и хлопнул Калеба по плечу. — Так что, Хелли, будет очень некрасиво, если тебя там не будет.

— Прекращай, Джимми, у нее могут быть планы, она ведь не знала, — его взгляд снова вернулся на меня, — Но я буду рад, если ты придешь.

Я сжала руки, чтобы проверить не начала ли я таять. Порядок, я все еще из плоти и крови. Он проводил со мной слишком много времени в последние дни, имея дела гораздо важнее. Был со мной рядом в трудный момент, утирал мне слезы, держу пари, ломал голову, как меня развеселить, дарил подарки. Даже секс из нас двоих был только у меня, если это можно назвать сексом. Ну а я? А я за это ему сделала пирог. Это просто смешно.

— Я приду, — мой голос прозвучал чересчур уверенным, скорее настойчивым. Это лишь малая часть того, что я могла сделать. И, кажется, он был вправду рад.

— Хелли, дай мне свой номер, я напишу, где мы соберемся, — доставая свой телефон, сказал Джим.

Калеб слегка дернул на него взгляд, но тут же вернул на меня. Выражение его лица оставалось прежним, однако теперь уже не казалось естественным. Так бы улыбался робот, если бы мог. Не найдя удачной отговорки, я все же дала ему свой номер. А затем случилось то, чего я боялась больше всего — мы остались одни. Пару неловких взглядов друг на друга, вернее, пару моих неловких взглядов на Калеба, ему же удавалось оставаться спокойным.

— Ты не ответила на мои сообщения. Снова избегаешь?

— Нет, я просто немного проспала и... потом собиралась...потом сразу пара началась, — начала на ходу оправдываться, хотя фактически это было правдой.

Калеб засмеялся:

— Ага, поверил. Но я, можно сказать, уже даже привык к этому. Держи, — только сейчас я заметила у него в руках два стаканчика (военная форма все же была мне интереснее) с яблочной содовой и с кофе, второй он мне протянул.

Видимо, мое вопросительное выражение лица было слишком очевидным, поэтому Калеб пояснил:

— Случайно два купил.

У меня получилось лишь моргнуть с глупым выражением лица.

— Хах, шучу. Видел вас с Джимом, когда стоял у лавки с напитками. Подумал, что оно пригодится тому, кто так сладко спит.

Не хочу даже думать о том, что он смотрел на меня спящей. Это естественно не отменяет того, что смотреть мне на него спящего абсолютно легально. Но правда в том, что кофе был как никогда кстати. Калеб отпил немного со своего стакана, а затем с издевкой на меня посмотрел:

— Сегодня ты что-то тихая.

Засранец. Вторую часть предложения, состоящую из «в сравнении» и «вчера», уже договорила в уме. Я выхватила кофе, выпалив быстрое «спасибо», и чуть не разлила содержимое на себя, чем вызвала у него новую волну смеха.

— Мне пора бежать, сейчас начнется репетиция. Буду ждать тебя.

Когда он ушел, то я, наконец, осуществила то, зачем я сюда изначально пришла — начала дышать.

***

Джим написал мне, где именно мы встречаемся и во сколько. Все происходило возле нашего учебного аэропорта, где администрация поставили трибуны для зрителей. По количеству людей было понятно, что собрался практически весь колледж, и непонятно, как так вышло, что я не знала об этом.

Он летел первый в эскадрильи, во главе. Я сразу это поняла. Наверное, у пилотов есть такой же свой особый почерк, как у художников. Мазки кистью могут быть размашистые, неряшливые, могут быть ровные, выверенные. Так и я узнала его по особенному стилю. Полет напоминал всю суть его характера: уверенный, свободный, по-мальчишески заигрывающий с жизнью, словно он не держался какого-либо маршрута, а просто летел вперед, увлекая за собой остальных. С каждой петлей, которую он совершал, во мне тоже что-то затягивалось, заставляя наблюдать абсолютно неподвижно. Даже несмотря на километры воздуха, можно было ощутить, насколько он наслаждается этим. Самолет словно становился частью его самого, а он, в свою очередь, управлял им не хуже, чем собственным телом. Можно даже сказать, что в жизни его тело сковывает, а в воздухе он может пользоваться всеми тремя осями трехмерной системы координат. Никогда не видела как он летает, о чем сразу же пожалела.

Когда представление закончилось, отряд приземлился в аэропорту, и делегация почетно пожала руки пилотам. Было сделано пару фотографий и преподнесены посредственные подарки для галочки. После официальной части Калеб направился прямо к нам, к трибунам, но его обступила толпа поклонниц (неудивительно), одаривая сладостями, напитками, что-то крича, суетясь вокруг него. Он пытался уделить внимание каждой. Я ждала, что на меня обрушится ревность, но, смотря на его поведение, чувствуешь только восхищение. Он пытается быть учтивым абсолютно со всеми. Полагаю, козырек нужен для того, чтобы скрыть его нимб. Наши взгляды встретились, и мы обменялись улыбками, смысл которых известен был только нам.

Поклонниц было слишком много, поэтому все же ему пришлось извиниться и улизнуть от них, если он еще хотел сегодня до нас добраться. С руками, полными подношений, он, наконец, оказался рядом с нами, положил подарки на свободное сидение и подошел сразу ко мне. Наклонившись слишком близко, заглянул мне в глаза и, не спрашивая, отпил из трубочки моего стакана:

— Ты же не откажешь умирающему от жажды пилоту?

Взвинченные возгласы фанаток, которые все еще наблюдали за ним, а теперь уже за нами, стихли. О, нет. Абсолютно невинный жест с одной стороны, но с другой Калеб никогда не проявлял особого внимания другому полу. Да, он улыбался им, но в ответ, помогал, но потому что попросили или нуждались, принимал подарки, потому что иначе невежливо. А сейчас он стоит согнувшись, пьет из моего же стакана и дьявольски улыбается, особенно учитывая, что напитков в его подарках было хоть отбавляй. Вишенкой на торте стал его тихий шепот:

— Через десять минут будь у автоматов, если хочешь посмотреть, как выглядит эта малышка изнутри.

Он имел в виду самолет. Но почему-то его слова заставили покраснеть. Мог бы он назвать так меня? Думаю, мне бы понравилось. Определенно понравилось. И я кивнула, соглашаясь и с ним, и со своими мыслями.

***

Через семь минут я уже его ждала в назначенном месте. Через минуту появился и он. Жестом «тихо» Калеб намекнул, что лучше не привлекать внимание, и быстрым шагом мы отправились к самолету.

Малышка, или же истребитель F/A-18 Hornet, ждала нас в амбаре. На истребителе я еще не летала, мой уровень пока что не позволяет.

— В следующем году я буду вести курс пилотирования на ней в качестве второго пилота для подстраховки, — сказал Калеб, поглаживая крыло.

— Я не удивлена, ты мастер в этом, — я воодушевленно разглядывала истребить, мечтая, что когда-нибудь и я буду им управлять.

— Я бы мог тебя научить, — Калеб подтянул передвижную лестницу к крылу, забрался по ней, открыл фонарьПрозрачная часть пилотской кабины, защищающая экипаж и пассажиров от воздействия встречного потока воздуха, погодных условий и от шума, а также обеспечивающая визуальный обзор. и протянул мне руку, приглашая к себе.

— Не боишься? Легче, наверное, не допустить ошибку, чем исправлять чужую, — я забралась следом по лестнице, и Калеб усадил меня на первое (главное) сидение. Сам сел на второе сзади.

— Не боюсь, исправлять чужие ошибки обычно легче, чем свои.

— Но тогда бы твоя жизнь зависела от моих действий, — ответила я, исследуя каждую кнопочку, тумблер и лампочку на приборной доске.

— Как и твоя от моих. — Он выдержал паузу, усмехнулся, и продолжил, — Поэтому я бы сделал все возможное, чтобы ты была лучшей в этом.

Еще какое-то время Калеб рассказывал мне особенности управления истребителем, увлеченно описывая каждую делать. К сожалению, долго находиться там было нельзя, и он пообещал, что приведет меня еще раз сюда, если я захочу. А затем отвез меня домой. Джим снова будет злиться и искать пропажу.

***

Подойдя к квартире, я с ужасом осознала, что моя дверь открыта нараспашку. Вряд ли я бы забыла закрыть ее настолько, что в приоткрытую щель можно было бы войти не касаясь двери. Но тут мой взгляд поймала сплошная дыра в двери вместо замка. Я мгновенно развернулась и побежала прочь из дома в панике. В квартире еще мог кто-то быть. Кому могла понадобится студенческая конура? Несясь сломя ноги, я пропустила пару ступенек и чуть не упала, боялась опоздать — вдруг он уже уехал. Выбежав на улицу, я начала звать Калеба во весь голос. Сама мысль о том, что нужно бежать сразу к нему, являлась практически рефлекторной, инстинктивной. И мне повезло. Он успел отъехать лишь на пару метров и увидел меня, что-то кричащую и машущую руками, в боковом зеркале. Резко затормозил и сам чуть не выпал с мотоцикла, увидев как я бегу.

— Что случилось? — спросил, снимая шлем.

Мне нужно было пару секунд отдышаться, то ли от бега, то ли от страха:

— Моя квартира, — резкий вдох, — она взломана.