《Кольцо》

Снова все воспоминания как в тумане.. Ничего не помню: не помню, как мы выбежали из замка, как добирались к нему, как оказались в стенах. Пытаясь собрать лестницу воспоминаний, в середине каждый раз был обрыв. И как бы не хотелось, но об этом стоило перестать думать.

Жизнь пошла своим чередом. Если я ничего не знала, то у матери явно были планы, то ли на меня, то ли на неё саму.

После удачного переезда, мы жили вдвоём, в небольшом домике, который располагался на краю городка. В доме было всего лишь две комнаты: одна была совмещённая с гостиной и кухней, а вторая была с отдельной спальней и ванной. Зато, был очень широкий двор, где я часто проводила своё свободное время.

За все свои годы, я ни разу не видела, чтобы мать убиралась, мыла полы или готовила, потому что всё это делали служанки, но тут всё совершенно поменялось. Дома было чисто, как в лазарете. На полу ни пылинки, окна чистые, шторы стирались ровно по расписанию каждую неделю, и даже я впервые пробовала еду матери. Но как бы то ни было, отношения снова испортились. Нет, совсем не так...Они просто перестали существовать.

Мать просто перестала вмешиваться в мою жизнь. Матерью завладело безразличие ко всему. От этого жизнь застопорилась и, казалось, стала совершенно бесцветной. Она могла отвлечься от своих мыслей только тогда, когда погружалась в домашние хлопоты. Часто, когда совсем уже вечерело и солнце почти пропадало из виду, она выходила во двор и глядела. Глядела вдаль, за забор и большой яблоней - туда, где исчезала суровая нитка реальности.

Четыре с половиной года прошло с тех пор, как умер отец, но никто по-прежнему не знал, как так вышло, что его нашли лежащим в собственной крови, на кухне своего же замка. В городе об этом не говорили, потому что никто его и не знал. Здесь у людей была другая власть, другие законы, другие враги. "Здесь нет людей из нашего города", - четко крутилось у меня в голове, проходя мимо очередной лавки с какими-то овощами. Люди здесь были пугливее, беднее и часто нервные. Постоянно кто-то о чём-то шептался и оглядывался к главным воротам, ожидая кого-то или чего-то...

Я возвращалась домой. Главная улица была напрочь забита людьми. Их было много и постоянно приходилось протесняться через кого-то, сжимая в руках корзинку с едой.

Отправляясь на рынок, я заметила, что мать, завернувшись в одеяло с ног до головы, посапывала в подушку, а это была большая редкость. Чаще всего, она вставала раньше меня и иногда, казалось, что просто напрочь не и ложилась спать.

Лёгкая тень тревожности прошлась по мне, сразу приводя меня в чувства под яркими лучами света. Невольно поморщившись, я прижала сильнее к себе корзинку и двинулась к дому.

Мне редко удавалось ходить за продуктами, хоть я и любила это занятие. Ходишь, смотришь, спрашиваешь и покупаешь-ничего сложного и интересно.

Я остановилась. В самом конце улицы стали раскрываться ворота, а следом появилась небольшая кучка людей на лошадях. Все были в крови, уставшие, в повязках, а кто-то даже без конечностей. Впереди шёл скорее всего их главный. Он шёл не замечая ни людей, ни происходящего. Люди как озверели. Стали кричать, истерить и выкривали в его сторону оскорбления, даже не обращая внимание на побитых солдат.

Вдруг, почувствовав на себе взгляд, я огляделась. Уже почти сворачивая на соседнюю улицу, корпус мужчины всё же повернулся и осмотрел каждого. Сканируя всех своими голубыми глазам, оставлял после себя неприятный осадок.

Я сглотнула ком в горле, быстро развернулась и, с колотящимся сердцем, помчалась домой по длинной улочке, словно бы за мной этот человек гнался. Не знаю почему, но от этого взгляда стало страшно.

Я так и бежала, не останавливаясь, до самого дома и с топотом ввалилась на кухню. В глазах у меня рябило, ноги подкашивались, воздуха не хватало. Не успела я и восстановить дыхание, как на меня налетела мать.

– Ты где была? А ну отвечай!

Лицо у матери горело от злости. Она была в одной старой ночнушке и, схватив меня за плечи, так сильно толкнула, что я врезалась в стену и ударилась головой. Я ничего не понимала.

– Мам, что случилось? – От боли в голове я прикрыла глаза.
– Ты хоть знаешь, как я волновалась? – Заговорила мать высоким голосом, – где тебя носило? Я вся извелась!

– Мам?– Протянула я.

– Я уже думала, что ты умерла! Да как ты могла... – мать отвесила мне пощёчину. Больно не было, но шлепок вышел звонким.

– В чем дело? – Резко мой голос стал громкий. Я выпрямилась и злобно схватила её за плечо, поворачивая к столу, где стояла корзинка, – я ходила за продуктами.

На мгновение мать застыла, глядя на корзинку во все глаза, раскрыв рот. Потом, медленно повернулась ко мне.

– Боже правый,– пробормотала она,– и верно. Я проснулась, на часах было десять, а тебя нет. И я грешным делом подумала, что ты решила пойти без моего разрешения гулять. Одна, – мать взглянула на меня. Лицо приобрело неестественный белый оттенок, а чёрные, огромные зрачки так расползлись, что полностью поглотили радужку, которая теперь стала зелёным кольцом за чёрными кругами.

Я хватала ртом воздух, будто тонула.

– Девочка моя. Я боялась, что тебя могли похитить, думала, что ты умерла. И ещё я тебя ударила, – мать закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Мама, успокойся, присядь, – уже тихонько  сказала я и помогла ей сесть на стул.

– Каролина, ты меня теперь никогда не проситишь, да? Мать у тебя чокнутая, – всхлипывала она, поливая слезами свою ночнушку, – прости, пожалуйста...

Мать притиснулась к моей груди, и мне пришлось неловко скрючиться, стараясь  изо всех сил не вырываться. Синяя ткань ночнушки была прямо у меня перед лицом. Интересно...Я прикрыла один глаз-нет синего, открыла оба глаза - есть синий. Я стала то так, то этак прищуриваться, глядя, как оптическая иллюзия возникает всё снова и снова, но тут крупная слеза шлёпнулась на ткань и расползлась по ней кляксой.

Вдруг, на секунду настала такая тишина, что слышалось даже, как на чердаке шуршат мыши, а следом земля дрогнула, и послышался взрыв немалой силы. Следующие мгновения прошли уже в могильной тишине.

Застыло дыхание, а сердце прекратило стук. Мать резко поднялась и, не разбирая ничего вокруг, толкнула меня в коридор. Перед глазами все сжалось, затемнилось, сузилось до прорези для глаз. Мозг старательно обдумывал информацию, тело рефлекторно стало бежать к выходу, пока дом на сломался полностью. Всё казалось далёким и нереальным, кроме отчаянных криков людей на улице. Толпы мчались от гигантов прочь, пихая друг друга, пытаясь спастись.Такая ситуация убивала не хуже гигантов, которые пробрались достаточно далеко.

Совершенно потерявшись, я стала оглядываться и не могла понять где мама. Вот же она была здесь, а где сейчас? Вдруг слух уловил тихий хриплый голос, пытаясь хоть как-то привлечь внимание к себе в этой резне.

– Каролина,– я резко оглянулась. Дыхание сбилось и я побежала вперёд уже к разрушенному дому, упалв на колени перед женщиной и схватив её за руку.

– Мам!! Мам!!! Побежали. Нам надо бежать!– Кричала я, чтобы мать успела уловить мои слова.

– Я...– казалось, будто у матери в горле вдруг лопнула какая-то жилка, она беспомощно завертела головой.

– Что такое? – Недоумённо произнесла я и теперь полностью пробежалась взглядом по телу матери. Половина туловища было прижато деревянной вставкой, которая раньше служила крыльцом. Одна слезинка стекла по моей щеке, но я смахнула её уже грязной ладонью.

– Ты меня, наверное, ненавидишь, – хрипло продолжила мать.

–Нет! Мама, если я позову кого-нибудь, то мы сможем вытащить тебя!!! – сказала я, но меня перебили.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю?

– Да, – ответила я, когда тело окончательно оцепенело и я будто с головой ушла под воду. Но ответила таким голосом, что он показался мне чужим и очень-очень далёким.

–Каролина...– мать ухватилась своими руками за моё лицо, – беги и не оборачивайся. Эти твари не должны тебя поймать, – слышно, что ей тяжело говорить, но она не показывала этого. Руки отпустили моё лицо, а на ладонь легло что-то маленькое и круглое. На ладони лежало позолоченные кольцо с гравировкой "Варрен". Я крепко сжала ладонь.

– Теперь беги, – прикрикнула она, и я тут же сорвалась с места.
От начинающейся истерики меня отвелекали сильные толчки, исходящие ото всюду. Толчки казались всё громче и громче, пока я не нарушила последнее правило матери. Я обернулась.

В нескольких метрах от меня стояла большая машина в метров пятнадцать. Его тело было непропорционально, голова явно больше туловища, глаза странно выпирали, а неестественно большой рот делал мысли пугающими.

Страх настолько овладел мной, что ноги просто напросто не шевелились. О том, чтобы бежать, теперь и мыслей не было. Я нарушила правило и теперь я умру. Наверное так даже будет лучше. Я закрыла глаза и сглотнула, готовясь к своей участи. Внезапно, меня грубо забросили на руки и тело быстро поднялось вверх. Я открыла глаза и посмотрела на человека, который меня спас. Это был молодой парень в форме разведкорпуса.

«От них веяло гибелью», – резко вспомнила слова отца и тряхнула головой.

– Не трясись. Второй раз тебя вряд ли спасут, – он на мгновение прикрыл глаза и скрипнул зубами. Я немного стушивалась и крепко прижалась к нему, всё так же не чувствуя ног.

Парень делал резкие повороты, из-за чего я боялась, что слечу вниз. Будто прочитав мои мысли он ответил.

– Я крепко держу тебя, – коротко ответил он и кинул на меня взгляд. Теперь я заметила его серые глаза. Глаза были заполнены лишь одним безраличием, но всё таки было в них что-то интересное и это завладело моим вниманием.

Мы пролетели ещё несколько домов, и наконец, город начал кончаться. Меня опустили на твёрдую землю и я огляделась. Мы были в порту. Сейчас все корабли были забитыми людьми и мест оставалось мало. Те, кому не хватало мест, оставались здесь.

Без лишних слов, парень взял меня за руку и повёл за собой, через боль в ногах, я всё же последовала за ним. Шли мы не долго, а прошли сразу к первому кораблю. Незнакомец шёл уверенно, как будто зная, что со мной надо делать.

Подойдя уже к самому входу один мужчина его схватил за плечо и оттолкнул:

– Не видишь, что все занято! Куда прёшь?

Парень недовольно вдохнул:

– У тебя есть ещё места. Не поверю, что вы не оставляете два-три места на запас. Так что, отдай одно место девчонке, – равнодушно отчеканил он и всё таки завёл меня на корабль, не обращая внимания на вскрики мужика.

Парень отпустил мою руку как только мы оказались на более менее незабитом уголке. Некоторые изучали меня взглядами, проходя по всем участкам тела. Я ещё сильнее стушивалась и забилась в угол.

– Не бойся. Здесь тебе ничего не угрожает, – последнии слова, которые он произнёс и бросив на меня ещё один взгляд, пошёл обратно, но только уже быстрым шагом. С города ещё доносились вскрики, но они были не столь важными, как состояние на корабле. Там люди были физически разбиты, а тут морально..

Я уперлась спиной к стене, а ногами к груди и прикрыла глаза. Горло сдавливало от подступающих слёз и я дала такую волю. Беззвучно слезинки катились по лицу и я почувствовала внутреннее облегчение.

Сильная усталость после выплаканных  слез навалилилась на меня большим грузом, и я пошарила по карманам, чтобы найти кольцо матери, но в кармана было пусто. Я резко открыла глаза и соскочила, по новой начиная искать кольцо. Не было.

– Чёрт...Чёрт...Чёрт,– выругалась я. Несколько ребятишек оглянулись на меня. Возможно, я бы сказала пару ласковых им, но было не до этого. Кольца и вправду не было. Слёзы снова градом полились из глаз и я шлепнулась на деревянную поверхность, уже рыдая в голос и глуша горе в вине. Я забылась и не помню в какой момент отключилась..

Проснулась я ночью. Хоть и спала долго, но слишком беспокойно. Глаза болели от такого количества слёз и нужно было немного осмотреться, чтобы понять, где мы сейчас плывём. Вдруг, я поняла, что в руке я что-то сжимаю и опустила взгляд на неё.

В ладони лежало позолоченное кольцо с гравировкой "Варрен".