Треснувшая маска
Вся следующая неделя прошла для Алисы под знаком катастрофы. Крупный заказчик отклонил три варианта логотипа, обвинив её в «отсутствии креативности», хотя сам не мог сформулировать ТЗ. Почта раздулась от гневных писем, а кофемашина дома сломалась, словно решив окончательно добить её утро.
К пятнице Алиса чувствовала себя натянутой струной. Она почти не ела, живя на адреналине и страхе облажаться. Её «взрослая маска» — идеальный пучок, строгие очки и уверенный голос — начала трещать по швам.
Вечером, когда очередной созвон закончился её тихим «Да, я всё переделаю к утру», Алиса просто закрыла ноутбук и разрыдалась. Но это были не те очищающие слезы, после которых становится легче. Это была истерика от бессилия.
Она сама не заметила, как накинула пальто и вышла на улицу. Ноги сами несли её по знакомому маршруту. Дождя не было, но стоял колючий ноябрьский туман.
Когда она подошла к кофейне Марка, на двери уже висела табличка «Закрыто». Алиса остановилась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внутри горел приглушенный свет. Она видела Марка — он сидел за тем же столом, где она пила какао, и что-то писал в большом блокноте.
Она хотела развернуться и уйти, но всхлип, который она пыталась подавить, вырвался наружу слишком громко.
Марк поднял голову. Их взгляды встретились через стекло. Алиса замерла, как пойманный зверек. Она выглядела ужасно: покрасневшие глаза, растрепанные волосы, дрожащие губы.
Марк не колебался ни секунды. Он быстро подошел к двери, повернул ключ и открыл её.
— Входи, — коротко бросил он. Это не было приглашением, это был приказ.
Алиса переступила порог, и тепло помещения мгновенно окутало её, заставляя зарыдать еще сильнее. Она закрыла лицо ладонями, плечи мелко затряслись.
— Тише, тише… — Марк оказался рядом.
Он не стал неловко хлопать её по плечу. Вместо этого он взял её за запястья и осторожно отвел её руки от лица. Его большие ладони были теплыми и сухими.
— Ты пришла, потому что больше не можешь быть сильной, верно? — тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза.
— Я… я не справляюсь, — прошептала Алиса, захлебываясь слезами. — Я всё порчу. Я просто хочу… чтобы это всё прекратилось.
— Ш-ш-ш. Иди сюда.
Он обнял её. Это было не дружеское объятие и не романтическое заигрывание. Он просто прижал её к себе, позволяя ей уткнуться носом в его плечо. Его рука легла на её затылок, пальцы мягко перебирали волосы, успокаивая.
— Ты в безопасности, Алиса. Здесь нет заказчиков, нет дизайнеров. Здесь только ты и я.
Алиса почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Сопротивление исчезло. Она вцепилась пальцами в его джемпер, буквально повиснув на нем. Она чувствовала себя такой маленькой рядом с ним, и это было самым правильным чувством в мире.
— Пойдем, — Марк мягко отстранил её, но не отпустил руку. — Тебе нужно умыться и переодеться. В подсобке есть мои чистые вещи, они будут тебе велики, но они сухие и мягкие.
— Переодеться? — Алиса шмыгнула носом, глядя на него снизу вверх.
— Да. Мы снимем этот костюм «серьезного дизайнера» и оставим его в углу. Сегодня он тебе не понадобится.
Он отвел её в небольшую, идеально чистую комнату отдыха при кофейне. Дал ей огромную серую толстовку, которая пахла его одеколоном — деревом и мускусом.
Когда через десять минут Алиса вышла, она выглядела совсем иначе. Длинные рукава полностью скрывали её кисти, подол доходил до середины бедра. Без очков и макияжа она казалась подростком.
Марк ждал её с чашкой теплого молока и тарелкой печенья. Он сидел на диване, похлопав по месту рядом с собой.
— Садись, Алиса.
Она послушно села, поджав под себя ноги. Марк взял расческу, которую, видимо, приготовил заранее
— Повернись спиной, — скомандовал он.
Алиса подчинилась. Она чувствовала, как он аккуратно распутывает её колтуны, прядь за прядью. Это было так интимно и так бережно, что её глаза снова наполнились слезами, но на этот раз — от нежности.
— Расскажи мне, что случилось, — негромко попросил он.
И Алиса начала говорить. Она рассказывала о работе, о страхе неудачи, о том, как ей одиноко в её пустой квартире с игрушечным лисом. Она говорила и говорила, пока слова не закончились, а внутри не образовалась звенящая, но мирная пустота
Марк закончил расчесывать её волосы. Он отложил расческу и развернул её к себе.
— Знаешь, Алиса, — сказал он, его голос стал чуть строже. — Ты слишком много на себя берешь. И ты наказываешь себя за то, в чем не виновата. С этого момента я буду за этим следить.
— В каком смысле? — прошептала она, затаив дыхание.
— В прямом. Ты не уйдешь отсюда, пока не выпьешь всё молоко и не пообещаешь мне, что завтра проспишь до полудня. А если не пообещаешь… — он сделал паузу, и в его глазах промелькнул огонек, который заставил Алису сладко вздрогнуть. — Мне придется придумать для тебя первое наказание.
Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она посмотрела на него — серьезного, надежного и такого властного.
— Я… я обещаю, Папочка, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела подумать.
В комнате воцарилась тишина. Слово повисло в воздухе, меняя всё. Алиса зажмурилась, испугавшись собственной смелости, но почувствовала, как теплая ладонь легла на её щеку.
— Хорошая девочка, — глубоким голосом ответил Марк. — Очень хорошая.