14.
Тяжёлое, гнетущее молчание после признания Трейси было нарушено не словами, а действиями. Гермиона первая очнулась от шока. Она быстро, по-деловому, объяснила собравшимся в гостиной гриффиндорцам ситуацию: Северус Снейп — директор, школа под контролем Пожирателей, но в Хогвартсе скрывается один из крестражей Волан-де-Морта, и его нужно найти и уничтожить до того, как Тёмный Лорд сам придёт за ним. Её слова были полны такой неотложной серьёзности, что даже шок от заявления Трейси отошёл на второй план перед лицом неминуемой угрозы.
Им нельзя было оставаться в безопасности гриффиндорской гостиной. Снейп мог знать о потайном ходе. Они поспешили вниз, к Большому Залу, ставшему теперь центром сопротивления. По пути они встречали других студентов и преподавателей, которые, услышав шум и узнав о возвращении Гарри, спешили туда же.
Зал предстал перед ними в непривычном виде. Он не был пустым и торжественным. Он был полон жизни, но жизни испуганной, решительной, на грани отчаяния. Студенты всех факультетов, толпились у своих столов или стояли группами. В центре зала, перед возвышением для преподавателей, стояли профессор МакГонагалл и... Северус Снейп.
Они уже о чём-то спорили. Голос МакГонагалл, обычно такой чёткий и сдержанный, гремел, сотрясая воздух.
— Вы предали его доверие! Вы предали всех нас! Вы не достойны стоять на этом месте!
Снейп, бледный как призрак, с непроницаемым лицом, что-то отвечал ей, но его слова тонули в её гневе. И затем она сделала то, чего никто не ожидал от всегда корректной волшебницы. Она выхватила палочку и выстрелила в него заклинанием.
Снейп отреагировал молниеносно. Щит появился перед ним в последнюю секунду, отразив заклинание. Но натиск МакГонагалл был яростным. Она обрушила на него шквал обезвреживающих и обездвиживающих чар. Это была не дуэль, а изгнание. Снейп, не в силах противостоять такой ярости и поддержке, которую МакГонагалл явно чувствовала за своей спиной, отступал. Его чёрная мантия развевалась, как крылья гигантской летучей мыши. И наконец, не выдержав напора, он отбил последнее заклинание, развернулся и... исчез в клубе чёрного дыма, вылетев через разбитое окно в виде гигантской летучей мыши.
В Зале на секунду воцарилась тишина, а затем её взорвал рёв триумфа. Крики, аплодисменты, плач облегчения. Снейп бежал! Школа снова свободна! Пусть на час, на минуту — но они отвоевали её.
Но эйфория была недолгой. С высокого слизеринского стола раздался тонкий, испуганный, но настойчивый голос. Это говорила Пэнси Паркинсон.
— Чего мы ждём? — крикнула она, и её голос дрожал, но был полон эгоистичного страха.
— Давайте отдадим ему Гарри Поттера! Он же убьёт нас всех! Он сейчас придёт! Отдадим Поттера, и он оставит нас в покое!
Её слова, как ледяная вода, окатили толпу. Многие слизеринцы зашептались, кивая. Некоторые студенты из других факультетов выглядели неуверенно.
Джинни, стоявшая рядом с Гарри, инстинктивно схватила его за руку, как будто боясь, что его сейчас же вырвут и вытолкнут за двери. Гарри стоял неподвижно, его лицо было пустым. Он, казалось, готов был на это.
Но Трейси уже вышла вперёд. Её рыжие волосы, как боевое знамя, пылали в свете факелов. Она смотрела на Паркинсон с таким холодным презрением, что та отшатнулась.
— А что, если бы на его месте была ты? — голос Трейси звенел, резал тишину.
— Ты просила бы отдать себя, защитив нас? Или умоляла бы, чтобы все встали на твою защиту? Ты... ты поганая, трусливая сучка!
Последние слова она выкрикнула, и её собственный гнев, накопленный за месяцы страха, унижений и боли, хлынул наружу. Она рванулась к слизеринскому столу, намереваясь добраться до Паркинсон, забыв обо всём — о ранах, о приличиях, о войне вокруг.
Но её остановили. Крепкие, знакомые руки обхватили её сзади, прижали к твёрдой груди. Теодор. Он держал её, не давая двинуться, его подбородок упёрся ей в макушку.
— Тише, морковка, тише, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе не было упрёка, только усталое понимание.
— Она не стоит того.
В этот момент громовой голос профессора МакГонагалл прокатился по Залу:
— ВСЕХ СЛИЗЕРИНЦЕВ — В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! НЕМЕДЛЕННО! Для вашей же безопасности и безопасности школы. Ведите их, Флитвик, Спраут!
Началась суматоха. Преподаватели и старшекурсники из других факультетов стали направлять испуганных и протестующих слизеринцев к выходу из Зала. Трейси, всё ещё зажатая в объятиях Теодора, увидела, как он смотрит на своих бывших одноклассников, на свой факультет, уводимый, как стадо. На его лице не было сожаления. Была лишь пустая усталость. Он кивнул себе, как будто приняв окончательное решение, и осторожно ослабил хватку, готовясь присоединиться к своей колонне.
Но Трейси не позволила. Она резко развернулась и схватила его за руку, сжимая так сильно, как только могла.
— Нет, — сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза.
— Ты не пойдёшь туда.
— Трейси, правила... — начал он, но она перебила.
— Ты нужен мне здесь. — Её голос дрогнул, но не от слабости. От убеждённости.
— Не там, в темноте. Ты будешь сражаться. Со мной. За это.
Она обернулась к профессору МакГонагалл, которая наблюдала за этой сценой с прищуренными глазами.
— Профессор! Он остаётся с нами. Он... он на нашей стороне. Я ручаюсь.
МакГонагалл секунду смотрела на неё, потом на Нотта. Её взгляд был беспристрастным и острым. Затем она коротко кивнула.
— Он под вашей ответственностью, мисс Уизли. Мистер Нотт, если вы сделаете один неверный шаг...
— Я понимаю, профессор, — тихо сказал Теодор, и в его голосе звучало нечто новое — решимость человека, нашедшего своё место. Пусть самое опасное и последнее.
Последних слизеринцев увели. Двери Большого Зала закрылись. Хогвартс, очищенный от явной угрозы предательства, начал готовиться к битве. Но не все остались. Гарри, поговорив что-то на ухо с Невиллом, с странно спокойным выражением лица развернулся и пошёл к выходу — один.
— Гарри! Куда ты? — крикнул Рон.
— Мне нужно... кое-что проверить. В Лесу, — ответил Гарри, не оборачиваясь. И в его тоне было что-то такое, что не оставляло места для вопросов. Он шёл на встречу с Волан-де-Мортом. Они все это поняли.
Рон и Гермиона переглянулись. В их глазах читалась та же решимость, что и у Гарри, но иная. Они кивнули друг другу и побежали в другую сторону — в сторону Коридора на втором этаже, где, как догадывалась Гермиона, могла находиться Тайная комната. Или куда-то ещё, где был спрятан крестраж. Их миссия была не менее важна.
А Трейси и Теодор остались с МакГонагалл. Профессор, стоя на возвышении, выглядела, как генерал перед решающим сражением.
— Всем преподавателям и совершеннолетним студентам — ко мне! — скомандовала она.
— Остальным — в Большой Зал, организуйте госпиталь и наблюдательные посты! Мистер Финниган, мисс Лавгуд — на башни, следите за подступами!
Люди бросились выполнять приказы. А МакГонагалл подняла палочку высоко над головой. Её голос зазвучал громко и чётко, наполненный древней магией Хогвартса:
— Piertotum Locomotor!
Заклинание, словно громовой удар, прокатилось по Залу. И затем со всех сторон, из ниш, с постаментов, с карнизов, послышался грохот и скрежет камня. Каменные рыцари и грифоны, столетия стоявшие неподвижными украшениями замка, начали двигаться. Они спрыгивали со своих постаментов, их каменные доспехи скрежетали, а в пустых глазницах загорались искры магического огня. Они выстроились перед МакГонагалл, как армия призраков прошлого.
— Хогвартс в опасности! — провозгласила она.
— Защитите стены! Защитите учеников! Не дайте врагу пройти!
Каменные стражи глухо застучали каменными мечами по щитам — древний салют — и, разбившись на отряды, пошли занимать позиции у окон, дверей, на стенах. Сердце Трейси сжималось от гордости и ужасающей реальности происходящего.
И тут, сквозь главные двери Зала, вбежали двое новых людей. Трейси застыла, а затем с рыданием, вырвавшимся из самой глубины души, бросилась вперёд.
— Мама! Папа!
Артур и Молли Уизли, оба с палочками наготове, в походной одежде, обняли дочь так крепко, что у неё перехватило дыхание. Молли рыдала, прижимая её к себе, гладя по волосам, бормоча: «Девочка моя, девочка моя, жива, ты жива...». Артур, с мокрыми глазами, смотрел на неё поверх головы жены, и в его взгляде была вся отцовская любовь и горечь войны.
Затем взгляд Молли упал на Теодора, который стоял чуть поодаль, не решаясь приблизиться. Её лицо на мгновение стало суровым, вопрошающим. Но Трейси, вырвавшись из объятий, снова схватила его за руку.
— Мама, папа... это Теодор. Он... он с нами. Он защищал меня.
Артур и Молли обменялись быстрым взглядом. В нём было недоверие, тревога, но и понимание. Сейчас, на пороге битвы, не время для долгих расспросов. Артур кивнул, коротко и жёстко.
— Ладно. Но смотри в оба, сынок.
Это «сынок», сказанное Артуром Уизли Пожирателю Смерти, прозвучало так невероятно, что Теодор лишь смог кивнуть, сжав губы.
Другие взрослые волшебники начали прибывать через порталы, через каминную сеть, кто как мог. Члены Ордена Феникса, друзья, просто смелые мужчины и женщины, готовые сражаться за будущее. Вместе с преподавателями они образовали круг в центре Зала.
МакГонагалл снова подняла палочку.
— Теперь — щит! — крикнула она.
— Все вместе! На защиту Хогвартса!
Она первой выпустила из кончика палочки поток золотистого света. К нему присоединился Флитвик, затем Спраут, Артур, Молли, Кингсли Бруствер... Десятки, сотни палочек поднялись. Трейси выхватила свою, Теодор — свою (простую, не слизеринскую, а купленную когда-то для себя, на всякий случай). Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: страх, решимость, любовь. Они направили палочки вверх.
Их потоки света слились с другими. Золотистый, затем ослепительно-белый свет поднялся к сводам Большого Зала, а затем расте́кся вширь, превращаясь в гигантский, мерцающий купол. Он проходил сквозь стены, через крышу, опускаясь над всем замком, над всеми его башнями и лужайками. Щит. Последняя магическая линия обороны Хогвартса.
Трейси чувствовала, как её сила, её воля, её яростное желание защитить этот дом, этих людей, этого человека рядом, вливаются в общий поток. Она видела, как её родители, стиснув зубы, вкладывают в заклинание всю свою любовь к семье. Видела сосредоточенное лицо МакГонагалл, хранительницы школы. Видела Теодора — его лицо было искажено незнакомым ей выражением чистой, самоотверженной решимости. Он защищал не тёмное дело своего отца. Он защищал её мир. Свой новый, невозможный, единственно настоящий дом.
Купол сомкнулся. Замок Хогвартс на мгновение озарился изнутри тихим, защитным сиянием, а затем свет угас, оставив лишь едва заметное мерцание в воздухе, словто от жаркого марева.
Щит был установлен. Битва была неизбежна. Они стояли плечом к плечу — семья, друзья, учителя, бывшие враги. Они сделали всё, что могли. Теперь им оставалось только ждать первого удара и сражаться. Сражаться за каждый камень, за каждого человека, за право на будущее. И Трейси Уизли, держа за руку Теодора Нотта, была готова к этому как никогда.