Тайна штата Оклахома [18+]

Ночь отступила, унося с собой ярость грозы, но оставив после себя влажное, серое утро. Свет, пробивавшийся сквозь грязные шторы мотеля, был тусклым и безжизненным, словно сам день не хотел просыпаться. Дэвид Батт не сомкнул глаз. Он просидел на кровати всю ночь, пистолет на коленях, взгляд прикованный к двери. Каждый скрип в старой постройке, каждый шорох за окном заставлял его пальцы сжимать рукоять «Кольта» до побеления костяшек.

Тот силуэт в коридоре... скрипящая походка, темный плащ и эти две точки холодного света в глубине капюшона. Это не было галлюцинацией. Он слишком много видел в своей жизни, чтобы доверять призракам, но это было реально. Осязаемо. И это знало о нем.

С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь тучи, напряжение немного спало. Он услышал, как за стеной кто-то включил воду, завел машину на парковке. Мир возвращался к своей обыденности, какой бы хрупкой она ни была.

Он встал, его тело заныло от неудобной позы и накопившейся усталости. Подошел к двери, снова посмотрел в глазок. Коридор был пуст. Осторожно, приставив плечо к косяку, он открыл дверь. На грязном ковровом покрытии не было видно следов, кроме его собственных, вчерашних, мокрых. Но он и не ожидал найти отпечатки ботинок. То, что он видел, вряд ли оставляло обычные следы.

Он захлопнул дверь и направился в душ. Ледяная вода обожгла кожу, смывая липкий пот страха и бессонницы. Он стоял под ледяными струями, пока тело не онемело, а сознание не прочистилось. Ему нужно было действовать. Сидеть в номере и ждать следующего визита — не вариант.

Первым делом — завтрак и информация. Самые свежие сплетни в таких городах-призраках всегда можно было почерпнуть в местной забегаловке.

Кафе «У Мэйбл» оказалось именно таким местом, каким он его и представлял: линолеум на полу в мелкую крапинку, пластиковые красные кабинки, стойка с барными табуретами и запах жареного бекона, кофе и чего-то сладкого, что навсегда впиталось в стены. За стойкой хозяйничала женщина лет шестидесяти, дородная, с пышной седой прической и внимательными, как у ястреба, глазами. Та самая Мэйбл, предположил Дэвид.

Он занял кабинку в углу, откуда был виден и вход, и весь зал. Заказал яичницу, бекон и кружку черного кофе, такого крепкого, что им, казалось, можно было чистить затвор пистолета. Пока готовили, он наблюдал. В кафе было человек десять — местные фермеры, водители грузовиков, пара пожилых дам. Разговоры были негромкими, о погоде, урожае, ценах на зерно.

Мэйбл сама принесла ему заказ. Поставила тарелку, внимательно его оглядела.

— Не здешний, — констатировала она. Не вопрос, а утверждение.

— Проездом, — кивнул Дэвид.

— Мало кто у нас проездом. Обычно мимо проезжают. По шоссе. — Она не уходила, вытирая руки о фартук. Ее взгляд скользнул по его лицу, задержался на морщинах у глаз, на твердом подбородке. — Вы не похожи на коммивояжера.

— Детектив, — сказал Дэвид, решив, что прятаться бессмысленно. В таком городе все и так уже знали о приезжем.

Глаза Мэйбл сузились на долю секунды. Что-то в них мелькнуло. Не удивление, а скорее... понимание.

— По делу Моррисона, — снова констатировала она.

— А вы откуда знаете?

— Шериф вчера вечером здесь ужинал. Бургер и пиво. Был не в духе. Говорил по рации, что какой-то детектив из города сует нос не в свое дело. Потом поехал, сказал, в мотель «Спокойной ночи» нового постояльца пугать. Думаю, это вы и есть.

Дэвид не мог не улыбнуться. Его оценка насчет сплетен оказалась на сто процентов верной.

— Он меня не напугал.

— Бен Картер многих пытался напугать. Некоторым даже удавалось, — она хмыкнула. — Так что с Алджерноном? Опять ему его чертики чудятся?

— Вы его знаете?

— Все его знают. Он тут всегда жил. Странным был, но безвредным. Лет десять назад, после смерти жены, совсем в себя ушел. Перестал людей принимать. Только за продуктами раз в неделю в город приезжает, молча, как тень. Платит и уезжает.

— А что с его женой? Как она умерла?

Мэйбл на мгновение задумалась, ее взгляд стал отстраненным.

— Странная история. Она... исчезла. Просто однажды утром ее не стало. Алджернон сказал, что она ушла ночью, не сказав ни слова. Все думали, может, сбежала от него, от этой его странной жизни. Но вещи ее остались. Все. И потом... через пару недель, нашли ее платок. На болотах, за старым домом. Там и следы оборвались. Шериф тогда еще старый, не Картер, прочесали все. Ни тела, ничего. Так и закрыли дело. Как пропавшую без вести.

Дрожь пробежала по спине Дэвида. Пропавшая жена. Болота. Это добавляло новую, мрачную краску в портрет Моррисона.

— А что за болота?

— Старые. Говорят, глубокие. И... странные. Иногда огни там видят. Блуждающие. Болотные огни, кто-то говорит. А кто-то... — она понизила голос, — говорит, что это не огни. Моррисон после того случая стал говорить, что она «услышала Зов». Все думали, что горе с разумом сыграло.

«Зов». Снова это слово.

— Спасибо, Мэйбл. Вы очень помогли.

— Не за что, милок. Только смотрите, вы там поосторожнее с этим Моррисоном. И с болотами. И... — она запнулась, словно подбирая слова, — с шерифом Картером. Он не любит, когда его власть оспаривают. И уж точно не любит чужаков, которые задают вопросы.

Она ушла, принять заказ у новых посетителей. Дэвид доел яичницу, запивая ее горьким кофе. План действий начинал вырисовываться. Нужно было поговорить с кем-то, кто знал старую историю. Со старым шерифом, может быть. И обязательно посмотреть на эти болота.

Он расплатился и вышел на улицу. Воздух был чистым и влажным после грозы. Он сел в «Мустанг», но не завел его сразу, размышляя. Сначала болота. Днем. Пока светло.

Он свернул на ту самую грунтовую дорогу, что вела к дому Моррисона, но проехал мимо, углубляясь в чахлый лес. Дорога становилась все уже и хуже, пока не превратилась в две колеи, заполненные водой. Вскоре он уперся в непроходимую стену из ивняка и тростника. Дальше — только пешком.

Он вышел из машины. Тишина здесь была гнетущей. Не было слышно ни птиц, ни насекомых. Лишь шелест влажных листьев под ногами и отдаленный, едва уловимый всплеск воды. Воздух был густым и тяжелым, пахшим гниющими растениями и чем-то металлическим, словно кровью.

Он продирался сквозь чащу, ноги вязли в черной, илистой почве. Болото открылось перед ним внезапно: огромное пространство стоячей воды, покрытой зеленой, зловонной пленкой тины. Мертвые, обгорелые деревья торчали из воды, как кости великана. Все было окрашено в оттенки серого, зеленого и коричневого. Место смерти и забвения.

Дэвид медленно обошел край трясины, внимательно глядя под ноги. Он искал что-то. Что именно, он и сам не знал. Признаки... чего-то.

И он нашел.

Недалеко от воды, на почти незаметной тропинке, он увидел след. Но не животного и не человека. Это был отпечаток, похожий на звезду с слишком большим количеством лучей — длинных, тонких, заканчивающихся острыми точками. От шести до восьми лучей, судя по размытому контуру. След был глубоким, словно то, что его оставило, было невероятно тяжелым для своих размеров.

Он присел на корточки, изучая отпечаток. Холодный пот выступил у него на лбу. Это не было ни на что похоже из того, что он знал. Он достал телефон, чтобы сфотографировать, но экран погас, и устройство отказалось включаться. Та же история, что и с фонариком в доме Моррисона. Электроника здесь не работала.

Внезапно он услышал звук. Не всплеск. А тихое, мокрое шуршание. Словно что-то большое и склизкое пробиралось сквозь тростник справа от него.

Дэвид медленно выпрямился, рука потянулась к кобуре. Он не сводил глаз с зарослей. Шуршание стихло. Воцарилась мертвая тишина. Но он чувствовал это. Чувствовал на себе взгляд. Тот же самый, тяжелый и безжалостный, что он ощущал из окна дома Моррисона.

Он не стал ждать. Медленно, не поворачиваясь спиной к тростнику, он начал отступать по своим же следам. Каждый шаг давался с трудом, грязь пыталась удержать его ноги. Он ждал, что вот-вот из зарослей вырвется что-то ужасное.

Но ничего не произошло. Лишь когда он добрался до своей машины и с облегчением рухнул на сиденье, он почувствовал, как давившая на него тяжесть немного ослабла. Он завел двигатель, и «Мустанг» с пробуксовкой вырвался обратно на более твердую землю.

Он ехал обратно в мотель, его разум был переполнен новыми вопросами. Следы. Исчезнувшая жена. Болота. И шериф Картер, который так старательно отмахивался от всего этого, как от назойливой мухи.

Вернувшись в номер, он первым делом проверил оружие. Пистолет был в порядке. Он перезарядил его, вложив новый патрон в патронник. Затем он достал из сумки небольшой, но тяжелый тактический фонарь. Механический, без электроники. И нож с длинным, серповидным лезвием — инструмент, который он привез еще со времен своей работы в Южной Америке, для близких, тихих встреч.

Ночь приближалась вновь. А с ней, он знал, вернется и оно. То, что следило за ним из болота. То, что стучалось в его дверь. Он больше не будет сидеть и ждать. Если оно придет снова, он будет готов дать отпор.

Он придвинул кресло к окну, чтобы видеть и дверь, и парковку. На столе рядом стояла почти полная бутылка виски, но он не притрагивался к ней. Сегодня ему нужна была ясная голова. Он положил пистолет на подлокотник кресла, нож — на другой.

Сумерки сгущались, окрашивая мир в синие тона. Где-то вдали, на болотах, уже зажигались те самые блуждающие огни. А может, это были и не огни вовсе.

Дэвид Батт сидел в тишине, его дыхание было ровным, а взгляд — твердым и холодным, как сталь его клинка. Он больше не был охотником за призраками. Он стал мишенью. И самой опасной мишенью была та, что знала, как стрелять в ответ.

Он ждал. Ждал, когда тьма за окном станет абсолютной. Ждал скрипа в коридоре. Ждал нового послания от тайны, что пряталась в доме Моррисона и на болотах Крик-Фоллс.

И на этот раз, он был полон решимости получить ответы. Любой ценой.