Тайна штата Оклахома [18+]

Выстрел прозвучал как хлопок разрывающейся плоти мира. Пуля не задела Картера. В последний момент тень в углу комнаты рванулась вперед, неимоверно быстрая, и столкнула шерифа со стула. Пуля впилась в стену, оставив после себя облачко штукатурной пыли.

Картер грузно рухнул на пол, отползая за кухонный остров, его глаза были полены животным страхом и торжеством одновременно. Он был приманкой, и он справился со своей ролью.

Дэвид не стал добивать его. У него не было времени. Из тени, спасшей Картера, выползло Оно.

Это было не то существо, что он видел раньше. Оно было меньше, но плотнее, словно сжатая пружина. Его хитиновый панцирь отливал маслянистым, радужным блеском, а из-под плаща, вместо бледных щупалец, свисали множественные, тонкие, как проволока, отростки, которые змеились по полу, ощупывая его. Глаза, две точки холодного зеленого огня, горели неутолимым голодом.

Воздух трещал от статики. Запах озона и гниющего мяса ударил в ноздри. Дэвид отступил к стене, зажимая в левой руке обсидиановый кинжал, а в правой — револьвер. Он понимал — пули почти бесполезны. Но они могли отвлечь.

Существо двинулось на него. Его движение было не плавным, а резким, отрывистым, как у паука. Оно преодолело расстояние за долю секунды. Тонкие, проволочные отростки метнулись к его ногам, чтобы опутать их.

Дэвид выстрелил. Не в тело, а в пол перед ним. Грохот и осколки линолеума заставили тварь на мгновение отпрянуть. В этот момент Дэвид рванулся вперед, не назад, к выходу, а в сторону, в гостиную. Ему нужно было пространство для маневра.

Он влетел в темную гостиную, споткнулся о ковер, едва удержав равновесие. Он услышал за спиной стремительный скрежет. Оно было уже здесь.

Он обернулся, прижимаясь спиной к каминной полке. Существо заполнило дверной проем. Его проволочные щупальца скользили по косяку, оставляя на нем глубокие царапины. Оно изучало его. Чуяло его страх. И его оружие.

Взгляд зеленых глаз упал на обсидиановый кинжал. В них мелькнула безошибочная нотка опаски. Оно знало, что это такое.

Сзади, из кухни, донесся голос Картера, полный ненависти и торжества:
— Возьми его! Я выполнил свою часть сделки! Он ваш!

Существо, словно получив команду, издало низкий, вибрирующий рык и ринулось в атаку.

Дэвид не стал ждать. Он бросился в сторону, к дивану. Проволочные щупальца впились в то место, где он только что стоял, пронзив обивку дивана и с хрустом ломая деревянный каркас. Мебель разлетелась на куски.

Дэвид покатился по полу, поднялся на одно колено и выстрелил почти в упор. Пуля ударила в центр массы, в грудь. Существо лишь дернулось, словно от удара камня. Один из его отростков, быстрый как кобра, метнулся и обвил руку Дэвида с револьвером. Боль была пронзительной, словно руку сдавили стальные тиски. Кости затрещали. Револьвер выпал из онемевших пальцев и упал на ковер.

Дэвид закричал от боли и ярости. Он рванул руку на себя, но щупальце держало мертвой хваткой. Другое щупальце потянулось к его горлу.

Он не раздумывал. Его левая рука с обсидиановым кинжалом описала короткую, молниеносную дугу. Светящееся лезвие прошло через проволочный отросток, как через воздух.

Раздался не крик, а невыносимо высокий, пронзительный визг, от которого заложило уши. Щупальце, державшее его руку, распалось, превратившись в черную, дымящуюся слизь, которая каплями упала на ковер, прожегая в нем дыры. Существо отпрянуло, тряся своей обрубленной конечностью. Зеленые глаза пылали теперь чистой, бездонной ненавистью.

Дэвид поднялся, переводя дух. Его правая рука висела плетью, но он был свободен. Он поднял револьвер левой, перекинул обсидиановый кинжал в покалеченную, но еще способную держать руку.

— Давай же, ублюдок, — прохрипел он. — Покажи, на что ты способен.

Существо, казалось, поняло его. Оно перестало бросаться в безрассудные атаки. Оно начало обходить его по кругу, его щупальца извивались в воздухе, выискивая слабину. Оно было умнее, чем те твари в святилище. Охотнее.

Внезапно оно изменило тактику. Один из его отростков метнулся не в него, а в торшер у стены. Тот рухнул, и комната погрузилась в почти полную темноту, освещенную лишь тусклым светом из окна. Теперь зеленые глаза твари светились в темноте, как два маяка ада.

Дэвид замер, прислушиваясь. Скрип. Шелест. Оно двигалось. Быстро. Слишком быстро.

Удар пришелся со спины. Что-то тяжелое и острое впилось ему в спину, чуть ниже лопатки, пронзая мышцы. Он вскрикнул, почувствовав, как холодная сталь — или что-то похожее на сталь — прошла сквозь его плоть. Это было не щупальце. Это была одна из хитиновых конечностей, острая как копье.

Он попытался развернуться, но тварь уже отступила, вырвав свое оружие из его тела. Новая волна боли, горячей и тошнотворной, захлестнула его. Он пошатнулся, чувствуя, как теплая кровь заливает ему спину.

Он был ранен. Серьезно. Темнота была его врагом.

Он отступил, натыкаясь на мебель. Он чувствовал, как сила покидает его. Еще одна такая атака — и все кончено.

И тогда он вспомнил. Огонь. Моррисон использовал лампу. Они не любили огонь.

Он потянулся к карману, к зажигалке, которую ему дал Картер в камере. Та самая, что он использовал, чтобы курить, чтобы чувствовать себя человеком. Его пальцы нащупали холодный пластик.

Существо снова пошло в атаку. Он видел, как два зеленых глаза неслись на него в темноте.

Дэвид упал на пол, катясь в сторону. Он услышал, как что-то острое вонзилось в пол там, где он только что стоял. Он щелкнул зажигалкой.

Маленькое, дрожащее пламя осветило его окровавленное лицо и часть комнаты.

И оно сработало.

Существо отпрянуло. Его зеленые глаза сузились от явной неприязни. Оно зашипело, но не решалось подойти ближе. Огонь, даже такой маленький, был для него барьером.

— Боишься? — хрипло прошептал Дэвид, поднимаясь на колени. Он поднес зажигалку к краю тяжелых портьер, висевших у окна. Ткань вспыхнула мгновенно, с сухим треском. Огонь побежал вверх, жадно пожирая материю.

Комната озарилась танцем, дикими тенями. Существо отступило к самому дверному проему, его форма теперь была ясно видна — уродливая, не от мира серого, корчащаяся от ненависти к чистому пламени.

Жар бил в лицо. Дым начал заполнять комнату. Дэвид кашлянул, поднимаясь на ноги. Он был ранен, но жив. И у него был шанс.

Он посмотрел на дверь, ведущую в прихожую и к выходу. Путь был свободен. Существо не решалось пересечь полосу света и жара.

Но Дэвид не пошел к выходу. Он повернулся и пошел обратно на кухню.

Картер.

Он не мог оставить его. Не после всего.

Он шагнул на кухню. Пламя из гостиной уже перекидывалось на дверной косяк, освещая помещение зловещим, оранжевым светом.

Картер все еще сидел на полу, прислонившись к кухонному острову. Он смотрел на горящий дверной проем с ужасом. Когда он увидел Дэвида, его глаза расширились.

— Ты... ты должен был уйти... — прошептал он.

— Сделка не состоялась, Бен, — хрипло сказал Дэвид, подходя к нему. — Они не получат меня. И ты не получишь свою власть.

Он наклонился, чтобы схватить его, чтобы вытащить из горящего дома. Он не хотел, чтобы этот человек умер. Он хотел, чтобы он предстал перед правосудием. Чтобы он рассказал все.

Но Картер посмотрел на него, и в его глазах не было благодарности. Там была та же самая, знакомая ненависть и отчаяние.

— Нет... — просипел он. — Лучше уж огонь... чем они... Они накажут меня за неудачу...

И прежде чем Дэвид успел что-то сделать, Картер выхватил из-за пояса свой служебный пистолет. Но он направил его не на Дэвида. Он направил его себе под подбородок.

Глаза их встретились. Взгляд Картера был полон безумия и странного, извращенного облегчения.

— Прощай, Батт... — прошептал он.

Второй выстрел, приглушенный грохотом огня, прозвучал на кухне.

Дэвид отшатнулся. Тело Картера осело, кровь залила фасады кухонных шкафов.

Он стоял, не в силах пошевелиться, глядя на еще одного мертвеца, павшего из-за этой проклятой тайны. Моррисон. Картер. Эл. Его мать. Счет рос.

Жар становился невыносимым. Пламя перекинулось на кухню, облизывая потолок. Дым валил клубами.

Он повернулся и, кашляя, побежал через горящую гостиную к выходу. Он распахнул входную дверь и вывалился на свежий воздух, падая на мокрый от росы газон.

Он лежал, задыхаясь, глядя на то, как дом шерифа Бена Картера пылал, освещая ночное небо багровым заревом. Сирены пожарных уже выли в отдалении.

Он был жив. Он был свободен. Но он был один. В городе, где каждый мог быть врагом. С двумя огнестрельными ранами и обсидиановым кинжалом как единственным союзником.

Он поднялся и, шатаясь, побрел прочь от огня, в сторону темного, безмолвного леса. Война продолжалась. И он только что поджег один из ее фронтов.