Тайна штата Оклахома [18+]

«Тойота» Мэйбл ехала по грунтовой дороге с подвеской, скрипящей от каждой кочки, но двигатель работал ровно и послушно. Дэвид сидел за рулем, его тело слилось с болью, превратив ее в фоновый шум, постоянный и надоедливый, как гудение трансформатора. Чистые бинты и антибиотики, которые она ему привезла, немного помогли, но лихорадочная теплота все еще пульсировала в ранах. Он жевал безвкусный бутерброд, который она приготовила, запивая его крепким, сладким кофе из термоса. Это была первая настоящая еда за последние двое суток, и она придала ему призрачные силы.

Он ехал к Урочищу «Сухое русло». Согласно карте Моррисона, это было широкое, каменистое дно древней реки, которое теперь заполнялось водой только во время сильных ливней. И оно пролегало как раз по краю тех самых болот, откуда тянулись корни древнего зла.

Чем ближе он подъезжал, тем сильнее менялась окружающая среда. Лес становился все более чахлым, деревья — корявыми, скрюченными, словно испытывающими постоянную боль. Воздух густел, наполняясь все тем же знакомым запахом тления, но теперь к нему добавился и другой — запах серы, словно от тухлых яиц. Небо, и без того серое, стало свинцовым, тяжелым, низко нависшим над землей.

Он свернул с дороги и остановился в полумиле от цели, спрятав машину в зарослях высохшего кустарника. Дальше — только пешком.

Он вышел, вооружившись револьвером и обсидиановым кинжалом. Рюкзак с припасами Мэйбл он взял с собой. Он не был уверен, что сможет вернуться к машине.

Дорога к урочищу шла по пологому спуску. Земля под ногами стала влажной, зыбкой, хотя видимой воды не было. С каждым шагом его ботинки вязли в черной, илистой почве. Тишина здесь была еще более гнетущей, чем в лесу. Ни ветра, ни птиц. Лишь изредка — тихий, одинокий всплеск где-то вдали, в туманной дымке, что окутывала болота справа от него.

Наконец, он вышел на само урочище. Это была широкая, плоская равнина, покрытая треснувшей, высохшей грязью и редкими, чахлыми пучками травы. Посредине, как и предполагала карта, стоял ретранслятор. Такой же бетонный цилиндр, но на этот раз он был установлен на небольшом каменном возвышении, словно на алтаре. От него во все стороны расходились глубокие, неестественно прямые трещины.

И он был не один.

Возле ретранслятора, спиной к Дэвиду, стояла фигура в длинном плаще. Не высокая и скрипучая, как те твари, а человеческая. Небольшого роста, худая. Фигура что-то делала с устройством, ее руки двигались быстро, сосредоточенно.

Дэвид замер, пригнувшись за грудой валунов. Он прицелился из револьвера. Кто это? Один из заместителей? Новый прислужник?

Фигура обернулась, услышав, должно быть, его шаги или почуяв его. И Дэвид увидел ее лицо.

Это была женщина. Пожилая, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и с острым, умным лицом, испещренным морщинами. Но самое шокирующее были ее глаза. Они были того же невероятно яркого, ядовито-зеленого цвета, что и у Алджернона Моррисона.

Смотритель.

Она смотрела на него без страха, с холодным, изучающим любопытством. В ее руке был не инструмент, а небольшой, похожий на сейсмограф прибор, стрелка на котором бешено дергалась.

— Дэвид Батт, — произнесла она. Ее голос был низким, спокойным, и в нем не было ни капли удивления. — Я чувствовала твое приближение. Кровь всегда выдает себя.

— Кто вы? — спросил он, не опуская оружия.

— Доктор Элоиза Моррисон, — представилась она. — Сестра Алджернона.

Сестра. Та самая Агата, что наняла его. Но та жила во Флориде и боялась за брата. Эта женщина стояла здесь, в эпицентре кошмара, и выглядела так, словно была тут как дома.

— Вы... вы работаете с ними? — с недоверием спросил Дэвид.

— Работаю? Нет. Я изучаю. — Она сделала шаг вперед, и Дэвид инстинктивно отступил. — Не бойся. Я не твой враг. По крайней мере, пока.

— Вы наняли меня, чтобы найти вашего брата. А сами оказались здесь.

— Я наняла тебя, чтобы ты стал катализатором, — поправила она его, ее зеленые глаза сверкнули. — Алджернон стал слаб. Сентиментален. Он цеплялся за старые догмы, за идею «поддержания баланса». Баланс — это иллюзия. Существует только сила. И возможность ею управлять.

Дэвид смотрел на нее, и кусочки пазла начинали складываться в ужасающую картину.

— Это вы... вы стояли за Картером? Это вы дали ему эти устройства?

— Я предоставила ему знания, — подтвердила она. — А он — ресурсы и власть. Вместе мы начали... модернизацию. Старая Печать неэффективна. Она требует постоянных жертв и лишь сдерживает неизбежное. Моя цель — не разрушить ее, а переписать. Создать новую. Такую, которой могла бы управлять я.

Она говорила с холодной, научной отстраненностью, словно обсуждала ремонт старого моста, а не игру с космическими силами.

— Ваш брат был прав, — прошипел Дэвид. — Вы все сумасшедшие. Вы не можете контролировать то, что спит под нами.

— Оно не спит, мистер Батт, — ее губы тронула легкая улыбка. — Оно ждет. Ждет подходящего сосуда. Сильного духа, чтобы выдержать соединение. Алджернон для этого не годился. Его воля была сломлена годами страха. Картер? Примитивный честолюбец. Но ты... — ее взгляд скользнул по нему, оценивающе. — В тебе есть и сила, и ярость, и... родственная искра. Кровь моей семьи, смешанная с чем-то иным, диким. Ты — идеальный кандидат.

Так вот в чем был настоящий план. Не просто освободить Спящего. А вселить его в нового, управляемого хозяина. В него.

Ярость, которую Дэвид держал в узде, прорвалась наружу.

— Я не стану чьим-то сосудом, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Элоиза на мгновение смолкла.

— У тебя нет выбора, — пожала она плечами. — Процесс уже начат. Уничтожение ретрансляторов... это лишь временная мера. Каждое разрушенное устройство высвобождает порцию энергии, которая ищет... пристанища. А ты, с твоей кровью, являешься самым мощным магнитом в округе. Ты не ослабляешь Его, Батт. Ты впитываешь Его в себя.

Ледяной ужас сковал его. Так вот почему он чувствовал то внимание, тот гнев. Он не просто будил Спящего. Он становился для него мишенью. Приманкой и сосудом в одном лице.

— Нет, — прошептал он.

— Посмотри на себя, — сказала Элоиза, указывая на его раны. — Ты уже меняешься. Боль... она делает тебя более восприимчивым. Скоро ты начнешь слышать Шепот не как внешний звук, а как свои собственные мысли.

Внезапно прибор в ее руке запищал. Стрелка замерла, указывая прямо на Дэвида.

— Вот видишь? — сказала она. — Он уже с тобой говорит.

И в этот момент Дэвид услышал это. Не снаружи. Внутри своей собственной головы. Тихий, настойчивый шепот, похожий на шипение статических помех. В нем не было слов, только ощущение — холодное, безразличное любопытство, направленное на него.

Он вскрикнул и отшатнулся, схватившись за голову. Шепот стих, но ощущение чужого присутствия в его разуме осталось.

— Отлично, — прошептала Элоиза с плохо скрываемым восторгом. — Первый контакт.

Дэвид посмотрел на нее, и его ярость нашла новый выход. Она. Она была архитектором всего этого. Она использовала Картера, пожертвовала своим братом. И теперь она пыталась использовать его.

Он поднял револьвер.

— Убирайся с моего пути.

— Убьешь меня? — она подняла бровь. — И что тогда? Ты останешься один с Ним в голове. Без моих знаний, ты сойдешь с ума или станешь Его рабом. Я — твой единственный шанс сохранить себя.

Она была права. И от этого ее слова были еще ужаснее.

— Я найду другой способ, — сказал он.

— Какой? Вернешься в Нью-Йорк? — она рассмеялась, и ее смех был сухим, как треск ломающихся костей. — Он поедет с тобой. Он будет расти внутри тебя, питаться твоими эмоциями, твоими воспоминаниями. И однажды ты проснешься и поймешь, что твое тело больше не принадлежит тебе.

Она повернулась к ретранслятору.

— Я завершу свою работу здесь. У меня есть еще четыре устройства. Они создадут энергетическую сеть, которая направит Его сознание прямо к тебе. Ты можешь попытаться уничтожить их. Но знай — с каждым разрушенным устройством, связь между вами будет становиться только крепче. Ты запечатываешь свою судьбу своими же руками.

Она бросила на него последний, безразличный взгляд и скрылась за бетонным цилиндром, продолжая свои измерения.

Дэвид стоял, парализованный. Его миссия, его ярость, его борьба — все это оказалось ловушкой. Он был пешкой в игре, правил которой не понимал.

Он посмотрел на ретранслятор. Уничтожить его? И стать еще на шаг ближе к сумасшествию? Или оставить? И позволить Элоизе завершить свой план?

Шепот в его голове снова усилился. Теперь в нем проскользнуло что-то похожее на образ. Вспышка. Зеленый глаз, смотрящий на него из глубины его собственного сознания.

Он застонал, упав на колени. Боль от ран померкла перед этим новым, внутренним кошмаром.

Он был проклят. И его проклятие только начиналось.