Сводные

Ты сидела на кровати, сжимая телефон в руках, и смотрела на сообщение от Винни. Палец завис над экраном, а в голове крутились слова Пэйтона: «Я пытаюсь защитить тебя». Защитить? От кого? От Винни, который единственный в этой школе отнесся к тебе по-человечески? Который приносил кофе, провожал до угла, делал комплименты?

Телефон снова завибрировал. Винни прислал смешное видео с котом. Ты улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Почему Пэйтон вообще решил, что имеет право лезть в твою жизнь? Он же ясно дал понять в первый же день: «В школе никто не должен знать, что ты моя сводная сестра». Для него ты никто. Просто девочка, которая поселилась в его доме.

Ты отложила телефон и уставилась в потолок. Комната была огромной — явно дороже, чем вся ваша старая двухкомнатная квартира. Собственная ванная, гардеробная, кровать, на которой можно было потеряться. Мама сейчас, наверное, счастлива. Андрей вроде добрый, заботится о ней, смотрит с такой нежностью, будто она хрустальная. Так почему же ты чувствуешь себя здесь чужой?

За окном стемнело. Тишина в доме стояла такая, что было слышно, как гудит холодильник этажом ниже. Ты уже собралась ложиться, когда в дверь тихо постучали.

— Т/и, это я, — голос мамы.

Ты впустила её. Мама села на край кровати, погладила тебя по голове, как в детстве. От этого жеста защипало в носу. Как же давно она так не делала...

— Доченька, я вижу, тебе тяжело, — мама вздохнула. — Ты какая-то потерянная последние дни. Это из-за школы? Или из-за Пэйтона?

— Из-за всего сразу, — честно ответила ты, садясь рядом. — Мам, а ты... ты счастлива здесь?

Мама удивленно посмотрела на тебя, потом мягко улыбнулась:

— Очень, т/и. Андрей замечательный. Я так боялась, что ты не примешь его. Думала, ты будешь против, будешь злиться, устроишь бунт. А ты держишься молодцом.

— Он нормальный, — ты пожала плечами. — Добрый, заботливый. Видно, что любит тебя. А вот его сын...

— Пэйтон, — мама кивнула. — Андрей рассказывал о нем. Ты знаешь, что у него мама умерла?

Ты замерла. Сердце пропустило удар.

— Что?

— Пять лет назад. Рак. Диагностировали слишком поздно, когда уже ничего нельзя было сделать, — мама говорила тихо, будто боялась нарушить тишину. — Андрей рассказывал, что Пэйтон очень тяжело переживал. Он был совсем ребенком, одиннадцать лет всего. После похорон он заперся в комнате и неделями не выходил. Не разговаривал ни с кем. Даже с отцом.

Ты молчала, пытаясь переварить информацию. Пэйтон, который смотрит на тебя как на пустое место, который цедит слова сквозь зубы, который ведет себя так, будто весь мир ему должен... потерял маму в одиннадцать лет? В том возрасте, когда мама нужна больше всего?

— Я не знала, — тихо сказала ты. — Он никогда... Он не похож на того, кто страдает.

— Люди по-разному справляются с горем, доченька, — мама погладила твою руку. — Кто-то плачет, кто-то ищет поддержку у близких. А кто-то замыкается в себе и злится на весь мир. Пэйтон выбрал злость. Ему так легче. Злиться легче, чем чувствовать боль.

— Но почему он злится на меня? Я же ничего ему не сделала. Я вообще появилась здесь не по своей воле.

— Потому что ты — новая. Ты ворвалась в его жизнь, в его дом, в его семью, — мама вздохнула. — Андрей говорит, что после смерти жены Пэйтон никого не подпускает близко. У него нет друзей. Совсем. Он не общается с одноклассниками, даже с отцом разговаривает только по необходимости — сухо, коротко, по делу. А тут появляется незнакомая девочка, которая начинает называть его дом своим домом, сидеть за его столом, ходить по его коридорам. Для него это как вторжение.

— Но я же не виновата, — в горле встал комок. — Я не просила всего этого. Я не просила, чтобы мой отец ушел от нас, чтобы мы жили в бедности, чтобы мама нашла богатого мужа и притащила меня сюда.

— Я знаю, родная. И Андрей знает. Но Пэйтон пока не готов это принять. Ему нужно время. И может быть... может быть, ты сможешь найти к нему подход? Вы теперь семья. Рано или поздно вам придется научиться жить вместе.

Мама поцеловала тебя в лоб и ушла, оставив в полной тишине и полном смятении.

Ты лежала в кровати, глядя в потолок, и в голове крутились мысли. Пэйтон, потерявший маму. Пэйтон, закрывшийся от всего мира. Пэйтон, который злится на тебя просто за то, что ты здесь.

И вдруг кусочки пазла начали складываться. Его взгляды, полные презрения. Его фразы, брошенные сквозь зубы. Его постоянное желание контролировать, указывать, запрещать. Это была не ненависть к тебе. Это была защита. Защита от еще одной потери, от еще одной боли. Если он не подпустит тебя близко, ты не сможешь сделать ему больно, когда уйдешь.

Уснула ты только под утро.