Интерлюдия: Жених
- Под сводом лазури,
Под взором горы,
Чары плетем, слушая сны,
Хранит нас гора, родимая мать,
В Чертогах резных обраще́нья творя.
Огневица заразилась порывом Горко. Дни и ночи коротает за иглой. Устроился подле Воронёнок. Высунув от усердия кончик языка и исколов себе все пальцы, вышивает веточку пихты. Ладная веточка выходит. Не колышется, как те, что появляются из-под иглы Огневицы, но для начала и этого хватит.
- Колыбелью щедра,
На дары не скупится,
Растит нас вспорхнуть
Вольными птицами.
Слова понести её
По свету белому,
Волю запомнить
В свисте буйной метели.
Напутствия песнь и прощанья обряд,
Каждый, кто смел, ступит во мрак.
Воронёнок вытягивает шею, облизнув очередную кровоточащую ранку.
- А можно мне не только веточку вышить?
- Можно, - винное пятно словно драконий ожог. – Хочешь потом за ласточку взяться?
- Хочу!
- Тогда договорились, - Огневица выбирает в шкатулке нити под стать русым волосам Иволги. Нанизывает бусинки, ведь любит подруга вплетать в косу украшения. – Ты у нас птенец толковый. Быстро схватываешь.
Урчит от похвалы Воронёнок. Вересковая пустошь полотна – лиловые цветы и ногатовая зелень. Серебрится снег на склонах горы. Небо в оттенках бирюзы, зубцы леса –загадочный турмалин. Ветер в узорах птичьих стай. Покидают зев пещеры четверо, над которыми особенно корпит Огневица.
Горко легко узнать по шевелюре. Подбоченился юноша, вышагивает. Огневица приплясывает киноварью понев. Иволга в сером сарафане ведет Воронёнка –плоть от плоти мрака. И скачет вприпрыжку мальчонка на полотне, резвится на раздолье.
- Огняш.
- М?
- А вы с Горко ещё целовались?
Вздрогнув, поднимается девица колдовские очи на ребёнка.
- Ты кому-нибудь рассказал?
Мотает головой Воронёнок, и Огневица выдыхает с облегчением.
- Нельзя рассказывать? – Сразу же крякает мальчонка. – Это плохое?
- Нет, что ты, не плохое.
- Тогда почему нельзя?
- Я... не знаю, - Огневица заправляет медную прядь за ухо. – Но не хочу делиться. Пусть это будет только мое и Горко.
- Значит, взрослая любовь — тайна?
Улыбка намечается в уголках девичьих губ, и Воронёнок продолжает:
- И значит, если я про неё знаю, то я тоже взрослый?
- Ты мой названный братец, а братья сестриц не обижают, - поцелуй в висок. Разнежено мычит мальчонка.
- А Горко тоже братец?
- Нет, не братец, - поправляет Огневица, пробуя заигравшее новыми красками слово. – Он мой жених...
Недолго Воронёнку хранить тайну в одиночестве. Проснувшись средь ночи, застает он Иволгу и Огневицу. Открыт сундук, выложено содержимое. Горко похрапывает, и невдомек ему, что приготовления затеяны. Раскраивают швы одеяний подруги, скрепляют булавками и шушукаются в торжественном предвкушении.
***
- Проклятье! - Соскальзывает резец, и Горко швыряет инструмент.
Опустившись на корточки, закапывается с шипением в собственные волосы. Раскачивается из стороны в сторону, прежде чем протяжно выдохнуть.
- Воронёнок, - кличет с горечью. Тот взирает на юношу с неподдельной тревогой. – Прости. У меня никак с тобой не выходит.
Запечатлены в мраморе лики. Выступают тела, точно в любой миг задвигаются. Да у подола Иволги скол на сколе.
- Не понимаю, почему, - бормочет Горко, со злостью разглядывая свои руки. – Но сколько ни пытаюсь, камень не принимает твой облик. Словно гора противится.
Молчит Воронёнок. В памяти очередная ночь, будящая тенями. Очередная ночь, когда он бредет по коридорам, а дымчатый серафинит струится по стенам. Очередная ночь, когда пьет-пьет-пьет доверчиво запрокинувшее голову дитя. Птица и птенец.
- Прости. Не должен я так говорить, - встряхнувшись, берется за инструмент Горко. – Не бойся. Успею в срок. От сна откажусь, но сделаю, как надобно. Веришь?
Воронёнок кивает улыбнувшись.
- Но ты лучше спи, - просит, подражая тону Иволги. - Не будешь спать, рассудок станет плох.
Фыркает Горко. Ложится на глыбу шестипалая длань, взывая к милости. В покоях Огневица пришивает кружева к тонкой вуали. Иволга вглядывается в опаловое блюдце, выискивая стягивающиеся к горе сани. Белый дремлет на коленях Самоцвета, которая окутывает его сновидениями под стрекот перьев. Стеклянны песни Рыб. Звякнут монеты, и соскользнут близнецы с бортика бассейна.
- Ох, нет, птенец. Мало времени, - возражает Горко. – Скоро уже ритуал, чует моё сердце. Cкоро гора нас призовет.