Осколки прошлого

Даша была готова прибить сумкой водителя, который не понимал экстремальность ситуации. Котова знала, что можно объезжать пробки и ехать на красный - тем более, была крайняя необходимость. Но он предпочитал стоять в длинной змее машин и устало смотреть на дорогу, где было парализовано движение.

- Вы можете ехать быстрее?! Вы понимаете, у человека приём лекарств по времени! Как у диабетиков и астматиков! - ругалась Котова.

- Я не могу исправить ситуацию, - отвечал водитель. Даша понимала, что ему плевать - это чувствовалось по равнодушной интонации. У неё, как бывшего врача, сжалось сердце.

Почему она сорвалась с уроков, рискуя работой? Женщина хотела себя убедить в том, что помогает ближнему, что это просто дань уважения совместным годам, человечность. Но, очевидно, - она любила. Проигнорировать Пчёлкина было невозможным - несмотря на всю боль, она не могла допустить его смерть.

Машина вновь тронулась, и Котова выдохнула. Нога всё ещё дёргалась, выдавая нервозность. Ещё пара метров - и автомобиль остановился у СПИД-центра. Роскошь машины контрастировала с пунктом назначения. Даша вылетела из заднего сидения на улицу, сжимая в руке доверенность. Она молилась, чтобы не было очередей. И Господь её услышал: окошко с лекарствами было никому не нужно.

Котова остановилась, отдышалась и еле проговорила, протягивая лист:

- Здравствуйте... От Пчёлкина... Лекарства срочно нужны...

- Я вас помню, Дарья Николаевна, - врач забрала листочек и отвернулась к шкафчикам. Наконец, она нашла четыре коробки и отдала Даше. Котова что-то пробормотала в ответ о благодарности, убегая из центра. Всё. Спасение найдено.

- В Министерство дуй, быстрее, - приказала она водителю, сжимая такие важные сейчас лекарства.

Витя уже стоял у входа, ожидая Дашу. Он поменял галстук, причесался и надушился - стандартные действия, когда мы встречаем объект симпатии. А Даша вышла из машины в обычных брюках, футболке и кофте. Ещё один контраст.

- Это последний раз, слышишь, Пчёлкин?! - она пихнула таблетки ему в руки, как только приблизилась на расстояние полуметра. - Как так можно, блядь? Почти пятьдесят лет и за лекарствами не уследил, а ещё в президенты рвёшься!

- Прорвусь, кошка. Не переживай, - Витя забрал препараты. - Кстати, зайди в машину на пару минут. Мне нужно кое-что передать, - Витя кивнул на своё авто.

- Ты поменял тачку? Раньше же «Мерс» был.

- Выхода не было. Там была такая энергетика после известных событий! Так что не задавай глупых вопросов. Залезай в машину.

- Сначала выпей лекарства.

Витя закатил глаза, но всё же сел в машину, налил в стаканчик воды и выпил заветную горсть. Даша села рядом, кивнув, мол, приняла. Пчёлкин засунул руку в бардачок и Котова совершенно не ожидала, что неожиданно он уберёт оттуда руку, повернётся и поцелует её в губы.

Она, если рассуждать логически, должна его оттолкнуть, дать пощёчину за такое поведение. Ведь он столько раз делал больно - какие поцелуи? Но Котова уже привыкла к тому, что, с прилётом в кошачью жизнь полосатого создания, логика покинула чат, оставляя место спонтанности.

Поэтому прикрыла глаза, отвечая на поцелуй и коснувшись ладонями его щёк. Он, в свою очередь, положил ладонь на её бедро, сжимая пальцами до красноты, будто стремясь показать, что кошка больше не сбежит. Витя чуть прикусил губу, медленно наклоняясь и удерживая Дашины запястья, чтобы иметь свободный доступ ко всему телу. Его взгляд темнел от желания - он выглядел немного опасно, словно хищник, поймавший свою добычу. Пчёлкин, чуть прикусив кожу на ключице, оставил след на нежной коже.

Это мог бы быть самый необычный секс в жизни Вити - посреди белого дня, возле Министерства финансов, с его девушкой, которая должна быть на уроке. Но данному опыту не суждено было случиться - Витин телефон зазвонил. Игнорировать вызов было нельзя - его хотели видеть в Администрации Президента.

Даша отстранилась и розовая дымка спала с её разума. Она начала понимать, что произошло и до какой критической точки они чуть не дошли. Оказывается, кнопка отключения головы располагалась на накрашенных губах и только Витя имел к ней доступ.

- Я больше ничего тебе не привезу, - сказав это, Котова вышла из машины, хлопая дверью.

- Кошка, ну ты чего?! Ну, поцеловались мы - тебе ж понравилось! - Витя аккуратно ехал следом за Дашей. Она ускорила шаг - и он повысил скорость. Котова перешла на бег, а потом поняла, что силы покидают её. Она остановилась и стала кричать прямо в окно:

- Да, понравилось! Но я понимаю, что это замкнутый круг, и что я снова едва не стала участницей твоей игры. Мое тело, моя внешность - это часть твоих амбиций, ты тонешь в этой власти и тебе мало! Я, правда... Я больше не могу, я сдаюсь. Оставь меня в покое, я устала, хватит, пожалуйста. Я помогла тебе, чтобы ты не умер. Теперь давай поставим точку, чтобы... Чтоб я не уехала в дурку!

Витя нажал на кнопку, и окно плавно опустилось вниз.

- Ты можешь ставить точки сколько угодно, но запомни: рядом с тобой не будет никого, кроме меня. Не потому, что я этого желаю, а потому, что так показывает практика. Женщины не могут построить с кем-то отношения после меня - это как пересесть с «Ламборгини» на вонючий автобус.

- Не поверишь, я отказалась от услуг твоего водителя и езжу на общественном транспорте. Чудесно себя ощущаю! И да - я не учитель геометрии, но я с радостью докажу тебе, что твоя теория ерунда. Удачи, Пчёлкин! - Даша развернулась и поспешила прочь, подальше от него.

Витя, оставшись на водительском сидении, ещё долго смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Из всего разговора больше всего повлияла угроза - неужели Даша сможет его забыть?..

- Сука, - сказал Витя, вышел из машины и направился в Администрацию Президента.

***

Ванина стажировка подошла к концу. Белов, конечно, очень полюбил Китай, но всё-таки хотел домой. Тем более, у него там была важная миссия - расставить точки над «і» с Настей.

Белову не предложили место на работе - он немного недобрал опыта. Но Ваня только перекрестился - он не должен был выбирать между возможностями и Родиной.

В последний день, парень бегал по всем сувенирным магазинам Китая, чтобы купить как можно больше подарков для родных. Он набрал как можно больше разных сладостей - для Лизы и Насти, а также взял им прикольные плюшевые игрушки.

Из техники, Ваня купил для Лизы и Насти стильные беспроводные наушники с дизайном в стиле аниме или K-pop, и портативный power bank с оригинальным принтом. Также сестрёнке он планировал привезти мини-рюкзак с вышивкой в традиционном китайском стиле или неоновыми элементами, и украшения с жемчугом или подвесками в форме панды, дракона или иероглифов.

Ваня мешкался, брать ли комиксы маньхуа или артбуки популярных китайских авторов - вдруг Лизе не понравится аниме? Но другой возможности не будет - и Ваня взял пару манг.

Насте Ваня - с помощью консультантов - взял корейско-китайскую косметику, с роскошной упаковкой в стиле династии Тан и набор масок для лица, с экстрактами женьшеня и зелёного чая. У Пчёлкиной был новый этап в жизни, когда нужно было демонстрировать свою красоту. Также Белов приобрёл умные часы, с функциями отслеживания активности и стильным дизайном.

Отцу Ваня хотел подарить фарфоровую вазу эпохи Цин, свиток с каллиграфией или традиционной китайской живописью «гохуа», альбом о шедеврах Запретного города и набор элитного чая (пуэр, улун) в деревянной шкатулке. Также, для работы, Ваня купил ручку с гравировкой на китайском языке и запонки из нефрита с символикой дракона.

И, наконец, для мамы Белов купил коллекционные ноты китайских композиторов, подвеску в форме скрипичного ключа из китайского серебра с эмалевыми вставками, и шкатулку для нот с росписью в стиле «цветы и птицы». Дотащить всё это в аэропорт было той ещё задачкой со звёздочкой, но ради родных парень готов был потерпеть.

Когда самолёт приземлился в Москве, Ваня почувствовал, будто он вернулся туда, где должен жить. Он шёл по аэропорту к машине, счастливый и довольный, предвкушая момент, когда, наконец, крепко обнимет свою семью.

По приезде домой, Ваня кинул сумки в комнату и крикнул:

- Мам, пап, я вернулся!

Беловы тут же бросили все дела и побежали обнимать сына. Оля даже рыдала, прижимая Ваню к груди. С годами, ей всё сложнее давалась разлука с детьми. Саша был более сдержанным, но Ваня чувствовал, что он тоже скучал. После объятий, началась раздача подарков. Мама обрадовалась шкатулке, а отец тут же примерил запонки, полистал книгу об искусстве и попробовал ручку в действии.

- А где Лиза? - поинтересовался Ваня.

- Она на вечеринку убежала, скоро придёт, - по интонации Оли, Ваня понял, что это стало обыденностью, которая беспокоила семью. Белов, хоть и был в Китае, был наслышан о культуре рейвов, вписок и версусов. Что-то ему казалось в этом неправильным и опасным. Ваня утешал себя только тем, что Лиза была неглупой и могла за себя постоять. Но, что, если нет? Настя же тоже когда-то, с пеной у рта, кричала, что Влад хороший, а то, что его возбуждает девочка четырнадцати лет - это норма.

Плохие мысли испарились только за столом. Оля приготовила торт, пирог, налила чаю. Белова рассказывала, что уже дала несколько важных концертов, ей предложили играть в другой стране. Очень сильно откликнулся реквием по Юлии, который Оля, спустя много лет, всё-таки дописала. Саша рассказывал о законопроектах.

- Дядя Витя в президенты баллотироваться хочет, - добавил Белов-старший в конце.

- А зачем? - Ваня пожал плечами, будто показывая, что считает эту затею бессмысленной. Саша тяжко вздохнул и отрезал себе ещё пирога.

- Я думаю, что он просто хочет получить столько власти, сколько возможно, потому что в девяностые я был выше. Но он не понимает, что совсем потеряется, если всё-таки станет президентом. Ему за здоровьем следить надо, а он всё о титулах мечтает. Он и так уже из-за политики потерял Дашу.

- Дашу? Они расстались?! - шокировано переспросил Ваня, наслышанный о новой истории любви Виктора.

- Да. И, каким бы другом мне ни был Витя - он совершил ошибку, но я не могу ему это донести. Поэтому, я просто надеюсь, что, в ходе выборов, Пчёлкин сам всё поймёт, - Белов выпил чаю, глядя в окно, где закат, как умелый художник, раскрашивал небо в малиновые оттенки.

- Ладно, Вань, я знаю, ты к Насте хочешь. Можешь идти, - неожиданно объявил Белов. - Я же сам когда-то с армии первым делом к Ленке побежал. Оль, ты же не возражаешь?

- Нет, конечно, - искренне сказала Ольга. - Я хочу, чтобы вы хоть немного поговорили.

Ваня поразился тому, как точно родители угадали его желание. Ему было неловко самому завести разговор о том, что он хочет взглянуть на Настю, но теперь был благодарен родителям за понимание.

***

Раскрой мой грех в пустоте

Что забыл средь странных снов

Хватает лишь сигарет

Я забуду обо всём

Покажи всему миру

Прям на краюшке крыши

Силуэт, что мы слышим

Голоса, что ты видишь CMH - YA LUBLYU TEBYA

«Роспакоука!»©️ Александр Зубарев (блоггер, который жил в Китае)

Настя в тот момент была совсем одна и явно не ждала гостей. Она ходила по дому, в шортах и майке, пела песню, игравшую в наушниках. Когда ей позвонили в дверь, Пчёлкина решила, что это доставка и пошла встречать курьера, но, вместо него, на пороге увидела Ваню. Улыбающегося, с цветами в руках и огромными пакетами.

Белов переступил порог и воздух в комнате словно зарядился электричеством. Его тень, вытянутая вечерним солнцем, легла на пол, как преграда между прошлым и этим мгновением.

- Я вернулся. И... - голос сорвался, став тише шелеста ветра. - Без тебя даже воздух казался пресным.

Настя вскинула голову - и мир сузился до его силуэта. Сердце прыгнуло в горло, а ноги сами понесли её вперед: стремительно, как ручей, вырвавшийся из горных теснин. Она запрыгнула на него, обвив руками за шею, а ногами - торс, будто боялась, что земля уйдёт из-под ног. Ваня зашатался, но всё же удержал её, прижав к себе так крепко, как только мог.

- Ты... - она зарылась лицом в его куртку, вдыхая запах дождя и чего-то безнадёжно родного - кофе, древесины, его. - Я так ждала тебя.

Он глухо и сдавленно рассмеялся, опустил её на пол, но руки не отпустили - пальцы Вани впились в её спину, словно он держал самое дорогое сокровище, с которым никак не мог распрощаться.

Белов слишком долго ждал этой встречи. Ещё там, в Китае, когда их разделяли тысячи километров, Ваня часто думал о Насте и представлял себе этот момент. Как он вернётся, посмотрит ей в глаза и, наконец, скажет какие-то значимые, заветные для них обоих, слова. Теперь, когда мечты становились реальностью, оказалось, что все те речи, которые он надумал в своей голове, были недостаточными, чтобы описать его чувства.

- Насть, эти цветы... - он коснулся лбом её виска, и дыхание обожгло кожу. - Для тебя.

Она отстранилась, внезапно осознав, что щёки горят, а губы сами дрогнули в улыбке, которую нельзя было спрятать. Пчёлкина в страхе опустила глаза - ей казалось, что ещё немного и он прочтёт в них всё: годы тайных дневниковых записей, ночные мысли, стыдливые фантазии, где его руки не отпускали её от себя ни на миллиметр.

- Значит... у меня есть шанс? - прошептала она, играя пуговицей на его рубашке. Металл был холодным, но под ним бился пульс - частый, неровный.

Ваня приподнял пальцем её подбородок. В его глазах плясали искры - не те, что от смеха, а глухие, как угли под пеплом.

- Ты стала моим воздухом, Насть. Без «шансов». Без «может быть». - Голос его громом раскатился по комнате, но ладонь на её щеке была нежнее лепестка. - Я год пытался дышать без тебя. Больше не могу. Я хочу быть с тобой, не как друг, а как мужчина. - Белов выдержал паузу и, всё так же глядя ей прямо в глаза, наконец, тихо, но отчётливо добавил: - Я люблю тебя.

Она не слышала последних слов. Её губы уже прилипли к его - неумелые, жадные, сладкие от красной помады «Maybelline». Ваня вздрогнул, будто её поцелуй был ударом тока, и со стоном втянул воздух в себя. Пальцы впились в её волосы, спутывая пряди и срывая заколку. Он пах мятой и тревогой, а её руки скользили под пиджаком, отыскивая знакомые шрамы на лопатках.

Настя первой отстранилась - потому что голова закружилась, а в груди распахнулось что-то огромное, пугающее. Щёки пылали, как маковые поля на рассвете.

- Извини... я... - она закусила губу, чувствуя, как дрожит подбородок. - Я не умею...

- Ты умеешь быть настоящей, - он прервал её, прижимая ладонь к своей груди, где сердце билось в бешеном ритме. - Вот и всё, что нужно.

Его пальцы скользнули по её шее, обжигая кожу, и остановились у ключицы. Настя ахнула, когда губы коснулись чувствительного места под ухом. Ваня не целовал - вдыхал, как самый любимый аромат, от которого нельзя оторваться, и от его действий ниже пояса пробежали мурашки.

- Ты... уверена? - прошептал он в складку её майки - голос звучал хрипло, будто его перерезали бритвой.

Она откинула голову, цепляясь за его плечи. В горле стоял ком, а между рёбер - стая мотыльков, рвущихся наружу. Насте было сложно говорить о чувствах в открытую, но Ваня вынуждал её.

- Да. Я хочу, чтобы это произошло с тобой, - Настя долго подбирала слова, надеясь, что они звучат правильно в такой ситуации.

- Насть, я хочу, чтобы мы переспали не потому, что ты считаешь, что ты должна. Нет. Это должно быть твоим желанием.

- Это моё желание, - настойчивее повторила Настя, едва не ляпнув:

«С четырнадцати лет. Целовала другого, но представляла тебя.»

Только после дважды произнесённого ею согласия, Ваня усадил Настю на диван в гостиной и снова поцеловал её в губы, залезая под майку. Кончики пальцев чувствовали поднимающийся жар кожи. Пчёлкина растерялась, но ответила на поцелуй, проводя кончиком языка по сухим губам Белова.

- Я ещё хочу, чтобы ты знал один момент, - вдруг сказала она, чуть отстранившись. - Просто я могу где-то тупить, потому что я... Девственница.

Ванины глаза чуть расширились, как от внезапного удара грозы. Белов не знал о том, что он будет первым, но это открытие его только раззадорило.

- Правда? Просто, ты тогда, в машине, сказала, что представляла себе первый раз по-другому и... я подумал, что ты уже спала с Владом.

- Нет, у нас ничего не было. Погоди, то есть... ты тогда понял меня так? И... ты уже не хочешь со мной?

- Насть, расслабься. Это единственное, что от тебя требуется, милая. Если ты передумаешь - скажи мне, хорошо? Я остановлюсь.

Настя кивнула, борясь с напряжением. Она пожалела, что сказала Белову о том, что ещё не потеряла невинность - ей показалось, что его этот факт будто как-то оттолкнул. Если бы она знала, что Ванька только сильнее загорелся от этого. Ещё никогда он не был в такой ситуации, не получал такой приятной возможности.

В его прикосновениях, с каждой секундой, поднимался всё больший жар. Он прижимал Настю к своей груди, его губы переплетались с её. Рука скользила по бедру и шортам. На секунду разорвав поцелуй, Ваня уткнулся носом в локоны, с срывающимся выдохом.

- Ты такая классная...

- Спасибо, - комплимент придал Насте немного уверенности, и она начала расстёгивать пуговицы на рубашке Белова. Ваня прикусил губу, глядя на длинные пальцы Насти. Он не сопротивлялся, позволив ей снять с себя одежду. Наконец, рубашка скользнула на пол, открывая вид на крепкое, подтянутое тело. Тонкие солнечные лучи пробивались сквозь занавески, подчеркивая рельеф мышц на его теле.

- Можно я коснусь тебя? - спросила Настя.

- Ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным, Насть. Не спрашивай.

Настя приложила ладонь к Ваниному торсу, чувствуя, как там напряглись мышцы. Затем девушка провела рукой выше, до груди. В Ваниных голубых глазах темнеет желание. Он прикусил её шею, а затем провёл языком по засосу.

В хриплом выдохе Пчёлкиной слышалось одобрение, пока Белов аккуратно стягивал майку, медленно оголяя кожу. Его руки уверенно легли на грудь, сжав её. Настя встревожилась, вспомнив, кто так делал.

- Нет, не надо так, пожалуйста.

Ваня кивнул и губами коснулся Настиной груди. Он не мог остановиться ни на секунду, будто достиг источника с водой после долгой жажды. Пчёлкина прикрыла глаза, закидывая голову назад и тихо постанывая. Она также включилась в процесс, поглаживая и целуя крепкое тело Белова. Настя хотела, чтобы ему тоже было хорошо рядом с ней, чтобы он запомнил её. Мускулы его тела дёргались под каждым касанием.

- Может, перейдём в спальню? - предложила Настя.

- Как пожелаешь, - Ваня поднял девушку на руки и понёс на второй этаж. Там он положил её на кровать, нависнув сверху и держа Настю запертой под своим телом.

Под влиянием момента, его руки крепко удерживают Настины запястья над голову, не давая возможности отстраниться. Он удерживал контроль, делая поцелуи глубже, сильнее, чувственнее.

Из-за долгого ожидания, он не мог себя контролировать. Он смотрел не на её грудь, а в глаза, словно искал в них разрешение для каждого прикосновения.

Ванино лицо было настолько близко, что Настя могла рассмотреть каждую мельчайшую черточку: расширенные зрачки, блеск в глазах. Он наклонился ближе и снова поцеловал её в губы. Его рука вела по щеке, запуская пальцы в волосы. Ваня отстранился снова всего на миг, чтобы посмотреть в глаза Пчёлкиной - наполненные страстью, они блестели, будто звёзды.

- Тебе хорошо? - хрипло спросил Ваня сквозь стоны.

- Да.

Возбуждение накрыло обоих - он вёл губами по ключице и прикусывал кожу, проводя пальцем по нежной линии шеи. В его прикосновениях скрывалось сильное желание и жажда - Белов хотел узнать девушку каждой клеточкой тела. Когда Настя случайно коснулась рукой его твёрдого члена, Ваня дёрнулся, прошипев.

- Что-то не так?

- Нет, Насть, всё нормально. Мне даже приятно.

Тогда Настя осмелилась и, сквозь ткань, сжала чуть сильнее. Пчёлкина пристально смотрела в глаза, следя за реакцией на каждое своё движение.

Его рука легла на затылок, удерживая голову напротив его лица, а губы вновь коснулись её губ медленно, мягко, будто желая растянуть мгновение. Каждое касание, каждый прикосновение губ были будто искры, разжигающие внутренний пожар страсти. Во взгляде Вани мелькнуло нечто тайное, соблазнительное. Теснота близости будто окутывала кожу, которая мгновенно покрывалась мурашками.

- Ты сама снимешь или...

- Я сама.

От желания, стеснение начало исчезать, сменяясь любопытством и уверенностью. Настя стянула с себя шорты, оставаясь в одном белье. Белов не мог лишить себя самой сладостной части и снял его с Насти сам.

Настя отвела глаза в сторону, чувствуя себя по-детски смущённой из-за своей наготы. Рефлекторно, она прикрыла руками грудь, чем ввела Ваню в восторг. Улыбка появилась на его лице и он аккуратно убрал ладони.

- Ты боишься?

- Нет, просто ещё никто не видел меня без одежды.

- Тебе нечего бояться. Ты очень красивая, - ладонью он погладил её бёдра. Она приподнялась и расстегнула ремень, а затем и брюки. В теле Вани чувствовалось лёгкое напряжение: он старался быть аккуратным, чтобы не сделать ей больно или неприятно, всё же, после её слов о том, что это её первый опыт, Белову хотелось сделать его запоминающимся.

Губы вновь прильнули к горячей коже.

Её поцелуи оставляли огненные следы, по его телу волнами бежали мурашки. Белов стиснул зубы, пытаясь сохранить контроль. Веки дрогнули, прикрывая глаза, но он заставил себя смотреть на неё - на алые губы, скользящие по его груди, на тень ресниц, дрожащих на щеках.

Рука сама потянулась к её бедру, медленно поползла вверх. Он сжал пальцы, чувствуя, как под кожей пульсирует жар. Настя замерла, её дыхание спёрло в груди, когда он наклонился, приблизив лицо к её губам.

- Ты готова? - голос сорвался на хриплый шёпот.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Его ладонь скользнула по её боку, вызывая дрожь, губы опустились на ключицу - влажные, жадные. Воздух гудел, как натянутая струна, наполняя комнату прерывистыми стонами и шелестом распакованного презерватива.

- Может быть немного больно, но я постараюсь аккуратнее всё сделать, - шепнул Ваня на ухо. Настя знала о возможных неприятных ощущениях, и старалась себя морально подготовить.

- Просто возьми меня за руку, хорошо? - попросила Настя. Она сплела свои пальцы с его, чуть зажмурившись. Белов ещё немного погладил Настю по бёдрам, поцеловал её несколько раз. Он развёл руками бёдра Насти, а затем медленно вошёл в неё, не полностью, давая привыкнуть к новым ощущениям.

- Больно?

- Нормально, - Настя кивнула. - Можешь продолжить. Я уже привыкла.

После этих слов Белов вошёл полностью, во всю длину, начиная двигаться плавными движениями внутри. Настя поймала себя на мысли, что ей очень комфортно. Почему-то она считала, что первый раз всегда сопряжён с невыносимой болью и кровопролитием. Так, во всяком случае, рассказывали одноклассницы. Здесь же была другая ситуация - Насте было хорошо и спокойно, несмотря на то, что она переходит на новый этап с тем, с кем должна была. Настя хотела, чтобы это случилось с Ваней, но даже подумать не могла, что когда-то его руки будут так крепко обнимать её, а его губы будут целовать там, где даже сказать вслух нельзя.

В тишине комнаты зазвучал только стук дождя за окном, словно природа подыгрывала их нерешительности.

Его опыт проявлялся не в спешке, а в том, как он превращал её дрожь в волны удовольствия, будто знал карту её тела наизусть. Когда она застонала, впервые отпустив контроль, он улыбнулся - не победно, а с нежностью.

«Как же она красива» - подумал Ваня. - «Она всё делает красиво: целует, обнимает, даже стонет.»

Ещё никогда оба не испытывали такого удовольствия: Настя, потому что стала ближе к человеку, которого так трепетно любила, потому что мучительное ожидание взаимности подошло к концу. А Ваня ещё не занимался любовью так неторопливо и бережно, будто становясь ближе к некому божеству. Он не делал этого с девушкой, которая была такой невинной и порядочной.

Они взаимодействовали друг с другом тактильно даже после проникновения: Настя гладила Ваню по спине, целуя в щёки, а тот, в свою очередь, сжимал пальцами её бёдра.

Их движения были медленными, словно время растянулось, подчиняясь ритму их соединённых дыханий. Настя скользила ладонями по его спине, чувствуя под пальцами напряжение мышц, будто он носил на плечах весь мир, а теперь позволил ей его сбросить. Каждый её поцелуй в щёку, в уголок губ, в мочку уха был тихим обещанием: «Я здесь. Я не исчезну».

Ваня в ответ сжимал её бёдра, но не для контроля - чтобы удержать момент, который ускользал, как песок сквозь пальцы. Его пальцы впивались в кожу ровно настолько, чтобы оставить следы, но не боль - метки, которые завтра напомнят ей, что это не сон.

Он приподнялся, чтобы увидеть её лицо. В полумраке комнаты её глаза блестели, как два озера, в которых тонули все его сомнения.

- Ты... - начал он, но слова потерялись где-то между её вздохом и стуком сердца.

Она прикоснулась к его губам, заставив замолчать. Не нужно слов. Всё, что оставалось, - это шепот кожи, прерывистые стоны, смешивающиеся с шёпотом штор за окном.

Его лоб упал на её плечо, дыхание горячее, неровное. Настя обвила его шею руками, чувствуя, как их сердца стучат в унисон - сначала хаотично, потом всё медленнее, сливаясь в один глухой удар. Удовольствие становилось всё ощутимее, настолько, что Настя подогнула пальцы ног, чувствуя, как приближается оргазм. Наконец, ощущения обострились, заставляя тело содрогнуться. Чуть позже Настя выдохнула, чувствуя, как её заполнило изнутри приятное тепло.

Они замерли так, пока эхо наслаждения не растворилось в тишине. Ваня провёл рукой по её волосам, спутанным и влажным от пота, и выдохнул:

- Теперь ты часть меня. Навсегда.

- Звучит так, будто я от тебя забеременею, - рассмеялась Настя, кладя голову на грудь Вани.

- Не в этот раз. Я подумал об этом. Вернее, твой отец.

Здесь Настя стала серьёзной. Если Витя увидит пропажу одного контрацептива, то может понять, что дочь водила к себе домой мужчину. Хотя... Пчёлкин расстался с Дашей, и ему ещё нескоро пригодится защита.

***

2018 год.

Выборы становились всё ближе. Витя помнил, как он трепетно волновался, когда Саша участвовал в предвыборной депутатской гонке. Сейчас казалось, что между двумя мероприятиями была целая жизнь. В той у Вити была жена-журналистка, маленькая дочка и надежды на будущее. Он был здоров, полностью. Сейчас же он остался один, стал государственной машиной.

Пчёлкин готовил бумаги для ЦИКа, и ему казалось, что они никогда не закончатся. Сначала нужно было предъявить информацию об имуществе, затем данные об образовании... Витя заранее купил диплом СПбГЭУ, даже не знал, какую специальность имел. Главное, что теперь он не должен был объяснять, почему ему можно доверять в вопросах экономики.

Из самого важного: Витя спешно сделал переводы из иностранных банков на российские счета, переписал квартиры в Германии на дочь и взял отпуск на три месяца. Это было условие от Администрации: оказалось, что Витя не мог оставаться в Минфине и участвовать в выборах Президента. Это вызывало конфликт интересов и скептицизм со стороны других стран. Вите дали два варианта: либо полное увольнение либо отпуск. Витя выбрал второе.

Ему было тяжело уходить из здания Министерства финансов. Он так привык к этому креслу!.. Но Витю грела мысль, что это могло стать шагом к вершине успеха.

Оставалось самое интересное - сбор подписей. Здесь помогли друзья: Космос, например, обещал студентам автомат, если бы они поставили подпись за Виктора. Таким образом, ЦИК принял решение об утверждении кандидатуры Вити. Когда стало известно об этом, Пчёлкин хотел позвонить Даше, но не решился. Так и просидел пять минут у телефона, не набрав те самые цифры.

***

В 2018 году состоялось открытие школы для будущих финансистов. Даша давала несколько интервью, стараясь выглядеть на них свежей и счастливой. Пустота внутри так и не заделалась ничем: Котова скучала, просто отвлекалась на работу и начало своего бизнеса.

Котова знала, что её разработку нужно продвигать. Она ничего не смыслила в пиаре, не сотрудничала со СМИ. Соответственно, для этих целей нужен был сотрудник в сфере PR и связей с общественностью. По рекомендациям, Даша вышла на Алексея Петрова. По телефонному разговору, мужчина расположил её: он показывал, что обладает нужными компетенциями и рассказал много успешных кейсов собственного авторства.

Когда Даша вживую увидела Алексея, то удивилась. В её представлении, люди из рекламы и пиара - это юные ребята, которые одеваются исключительно неформально, но Петров предпочитал излишне деловой стиль: дорогой костюм, наручные часы и ботинки, вылизанные до блеска.

- Добрый вечер, Дарья Николаевна. Я уже разработал стратегию для вашей школы. Предлагаю обсудить её за ужином.

- Да что вы? Прям в ресторан приглашаете? - Даша специально не давала чёткого ответа сразу - тянула время, создавала интригу.

- Не приглашаю, а ставлю перед фактом.

- Ладно, посмотрим, - Даша пожала плечами, а затем села в машину Алексея - дорогой «BMW» красного цвета. Даша заняла место рядом с водительским и уставилась в окно.

- У вашей школы есть социальные сети? - спросил Алексей, плавно поворачивая налево. Даша помотала головой.

- Зря, Дарья Николаевна. Сейчас, в эпоху цифровизации, мы все должны присутствовать и в Интернете. Но я могу заняться этим вопросом. Просто мне понравилась ваша школа, я хочу, чтобы она получила должное внимание, - Алексей положил одну руку на колено Дарьи, а затем убрал через секунду. Котова сильно смутилась.

Петров привлекал её, он очаровал её, притягивал к себе. Даше хотелось больше узнавать о нём, общаться. Возможная причина этого, как определила Котова: сила и интеллект Алексея, которые проявлялись в каждом его движении, слове.

- Алексей, у вас есть с собой папка с кейсами? Хочу изучить подробнее ваш опыт, показатели.

- Безусловно, я взял с собой, - Лёша протянул портфолио, как бы невзначай коснувшись запястья Дарьи. Она листала, внимательно читая и изучая, что было и как стало. Ей понравилось, что Алексей работал с образовательными проектами: продвигал онлайн-курсы по ЕГЭ и детский центр для малышей с задержкой речевого развития.

***

Ресторан «Белый лотос» тонул в мягком свете хрустальных люстр и мерцании свечей на столах. Аромат трюфельного ризотто смешивался с нотками вишнёвого вина, а за окном, затянутым бархатными шторами, шелестел осенний дождь. Даша поправила прядь чёрных волос, неловко уронив меню. Алексей поймал его раньше, чем лист коснулся пола, и протянул обратно с лёгкой улыбкой.

- Спасибо, - она смутилась, чувствуя, как тепло его пальцев на миг коснулось её ладони. - Я всё ещё не привыкла к таким... местам. Хотя я бывала в них, но как будто бы «Крошка Картошка» мне комфортнее и роднее.

- Зато вы привыкли учить других, как управлять деньгами, - он откинулся на спинку стула, наблюдая, как пламя свечи играет в её зелёных глазах. - Ваша финансовая школа - алмаз. Но алмаз нужно правильно выделить.

Они перешли к делу. Даша, нервно теребя салфетку, объясняла: курсы для подростков, тренинги для малого бизнеса, мечта о мобильном приложении. Алексей слушал, кивая, но его взгляд ловил не только слова, но и то, как она оживлялась, говоря о проекте. У Котовой глаза горели, голос становился громче и выразительнее, она активно жестикулировала. Словом, Даша жила своей идеей, несмотря на то, что в ней по прежнему оставался след Пчёлкина.

- Соцсети - это очевидно. Но нам нужен хук, - он налил ей вина, бокал зазвенел. - Представьте: серия коротких роликов. «Финансы как любовь: как не слить бюджет в первом свидании». С юмором. С метафорами.

Даша засмеялась - и неожиданно её смех прозвучал легко, будто дождь на мгновение стих за окном. Идея ей понравилась.

- А если я в кадре? Я... не модель, но как создатель...

- Вы - лицо, которое вызывает доверие. Учитель, который не читает лекции, а делится жизнью, - он провёл пальцем по краю бокала, оставляя след на стекле. - И ещё... кое-что рискованное.

- Например?

- Прямой эфир с министром финансов. Вы задаёте ему неудобные вопросы о личных тратах. - Его губы дрогнули в усмешке. Он знал, о ком она подумала.

Котова замерла. Вино в бокале забурлило от дрожи в её руке. Два слова, но ударили так, что женщина перестала томно улыбаться.

- Он не согласится, - испуганно сказала она.

- А если согласится? - Алексей наклонился вперёд, его тёмные глаза поймали её взгляд. - Страх - лучший двигатель рекламы.

Они говорили ещё час. О таргетированной рекламе, инфлюенсерах, грантах. Но когда десерт - шоколадный фондан - остался лишь горьковатым следом на тарелках, Алексей вдруг коснулся её запястья.

- Знаете, в PR есть правило: после удачной стратегии... нужно отпраздновать. - Он поднял бокал, чтобы скрыть улыбку. - У меня дома есть бутылка «Амароне». Вид на город, который сейчас похож на ваши графики инвестиций - миллионы огней, и каждый ищет свою траекторию.

Котова опустила взгляд. На миг, в памяти всплыло лицо экс-министра: холодное, как цифры в отчёте. Потом подняла глаза на Алексея.

- Это... часть стратегии?

- Нет, - он откинулся, позволяя свету свечи высветить его дерзкую ухмылку. - Это часть вечера.