Ты - еще ребенок.
Ева осторожно отстранилась от Кола, пытаясь унять дрожь в пальцах. В воздухе всё ещё витало напряжение — острое, почти осязаемое. Она нащупала на полу его рубашку, накинула на плечи, запахнула, пряча обнажённость не столько от холода, сколько от внезапно нахлынувшего смущения.
Не глядя на Кола, она тихо вышла из комнаты. Дверь захлопнулась с едва слышным щелчком — будто поставила точку в моменте, который ещё не обрёл слов.
Ева медленно шла по длинному коридору второго этажа, запахивая рубашку Кола. Лунный свет, пробивающийся сквозь высокие окна, рисовал на паркетном полу призрачные узоры. Она останавливалась перед картинами в золотых рамах — большинство были работами Клауса: пейзажи, портреты, эскизы, полные жизни и скрытого смысла.
Засмотревшись на один из набросков — девушку с полевыми цветами, — она не заметила, как сзади подошёл Элайджа.
— Впечатляет, не правда ли? — его спокойный голос заставил её вздрогнуть.
Ева обернулась. Элайджа, как всегда безупречный в своём тёмном костюме, стоял в нескольких шагах. Его внимательный взгляд скользнул по её растрепанным волосам, припухшим губам… задержался на рубашке Кола.
— Элайджа, — Ева инстинктивно запахнула ворот, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Ты напугал меня.
Он слегка склонил голову, но в глазах читалось явное любопытство.
— Прошу прощения. Просто заметил, как знакомая юная ведьма, бродит по коридору нашего дома, в рубашке нашего брата. — Он сделал паузу, изучающе глядя на неё. — Ты не слишком юнна для Кола?
Ева опустила взгляд, не в силах выдержать его проницательный взгляд. Смущение сковывало движения, заставляло пальцы нервно теребить край рубашки.
Элайджа приподнял бровь, но промолчал, давая ей возможность подумать.
— Я… не пытаюсь скрывать что-то, — Ева наконец посмотрела на него, и в её глазах читалась смесь стыда и решимости. — Между нами… произошло то, что произошло.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Знаю, это может выглядеть легкомысленно. Знаю, что Кол… непростой человек. Но я не жалею.
Элайджа медленно кивнул, оценивая её искренность.
— Это… неожиданно. Но все же, это твоё право. — Он чуть улыбнулся. — Просто хочу убедиться, что ты понимаешь, с чем имеешь дело.
— Понимаю, — Ева выпрямилась, стараясь скрыть смущение за твёрдостью тона. — И готова принять последствия.
Тишина повисла между ними, но теперь она была другой — не напряжённой, а почти уважительной. Элайджа смотрел на неё с новым интересом, словно увидел в ней то, чего раньше не замечал.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Но знай, наш младший братец всегда выделялся среди всех наших членов семьи. Его неутолимая жажда свежей крови.. Она порой сводит его с ума.
Ева кивнула, чувствуя, как постепенно отпускает сковывающее напряжение.
— Хватит.., — она подняла руку вверх, — Хватит этих слов. Я знаю об его жажде, я знаю об его проблемах. Я все это знаю.
***
Они стояли перед картиной Клауса — рыжевласая девушка с цветами, словно застывшая во времени. Ева снова посмотрела на полотно, затем на Элайджу.
— Ева, никому непозволительно общаться со мной подобным тоном, но ты, ты ребёнок, и я низачто бы не причинил тебе боли.
— Элайджа, я не ребенок. Неужели никто еще этого не понял? На меня свалилось столько неприятностей, которые заставили повзрослеть, пусть и не физически, но морально.
— Гнев ни к чему, — он обернулся на юную ведьму, — Наша семья, и Кол в том числе, сделает все возможное что бы обезопасить тебя, нам лишь нужна отдача с твоей стороны.
С этими словами он развернулся и направился прочь по коридору. Ева осталась стоять у картины, вслушиваясь в затихающие шаги.
Где‑то вдали хлопнула дверь. Ева вздрогнула, но не обернулась — она наконец позволила себе улыбнуться, ощущая странное, новое тепло внутри.