Клыки на моей шее.
Утро пробилось в комнату тонкими лучами солнца, скользнувшими по лицу Евы. Она приоткрыла глаза, ещё погружённая в полусонную негу, и инстинктивно потянулась рукой в сторону, где ночью лежал Кол.
Но его не было.
Ева резко села, оглядываясь. Постель рядом была холодной, смятой, но явно давно пустой. Сердце сжалось от внезапного беспокойства. Она провела рукой по месту, где он спал, словно пытаясь уловить остаток тепла, но тщетно.
«Куда он ушёл?» — мысль прострелила сознание, заставив её вскочить с кровати.
Быстрыми движениями она собрала свои вещи, разбросанные накануне, натянула одежду, поправила волосы. В голове крутились десятки вопросов, но ни одного ответа.
Спустившись по лестнице, Ева замерла на пороге гостиной. У камина стояли Элайджа и Ребекка, их голоса звучали приглушённо, но напряжённо.
— …не можешь вечно его прикрывать, — спокойно, но твердо говорил Элайджа, взмахнув рукой. — Он опасен, особенно сейчас.
— Он наш брат, — отвечала Ребекка. — И мы найдём способ помочь ему.
Ева шагнула вперёд, и оба обернулись. На лицах мелькнуло нечто неуловимое — смесь вины и настороженности.
— Доброе утро, — осторожно произнесла Ева, пытаясь скрыть тревогу. — Вы не знаете, где Кол?
Ребекка переглянулась с Элайджей, её губы дрогнули, но она промолчала. Элайджа медленно повернулся к Еве, его взгляд был спокойным, но в нём читалась скрытая тяжесть.
— Кол… ушёл, — сказал он, тщательно подбирая слова.
— Ушёл? — Ева почувствовала, как внутри всё сжалось. — Куда? Почему?
— Это сложно объяснить, — Элайджа сделал шаг к ней, но Ева инстинктивно отступила.
— Не нужно ничего усложнять, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Просто скажите правду.
Ребекка вздохнула, опустив взгляд.
— Ева, Кол… он не всегда может контролировать себя. Особенно когда речь идёт о его жажде. Он ушёл, чтобы не причинить тебе вреда.
Слова повисли в воздухе, словно тяжёлый туман. Ева почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Вы хотите сказать, что он… сбежал? — она сжала кулаки, пытаясь удержать дрожь в голосе. — Потому что боится не справиться?
Элайджа кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на сочувствие.
— Это его решение. Он считает, что так будет лучше для всех.
— Для всех? — Ева горько усмехнулась. — А кто спросил, что лучше для меня?
Она развернулась, собираясь уйти, но Элайджа мягко остановил её, коснувшись плеча.
— Ева, он сделал это не из равнодушия. Напротив — потому что заботится о тебе.
— Заботится? — она резко обернулась, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Забота — это не бегство. Забота — это разговор. Это шанс решить проблему вместе.
Ребекка подошла ближе, её голос стал мягче:
— Мы понимаем твои чувства. Но Кол… он всегда был таким. Считает, что должен справляться со всем в одиночку.
Ева глубоко вдохнула, пытаясь унять бурю внутри.
— Тогда я найду его.
— Это небезопасно, — предупредил Элайджа, — Ева, ты останешься дома. А мы с Ребеккой.. Мы найдем его.
— А оставаться здесь и делать вид, что всё в порядке, — безопасно? — она посмотрела на них с вызовом.
Не дожидаясь ответа, Ева направилась обратно на второй этаж. За её спиной повисла тяжёлая тишина.
***
Поздним вечером, когда тени в комнате уже слились в сплошное тёмное море, Ева сидела у окна, всматриваясь в темноту. Часы на стене отсчитывали секунды с раздражающей неторопливостью. Каждая из них будто вбивала гвоздь в её истерзанное беспокойством сердце.
Вдруг — едва уловимый шорох. Ева резко обернулась.
В дверном проёме, словно вырезанном из ночной тьмы, стоял Кол. Его лицо было бледным, глаза — тёмными провалами, в которых плясали отблески каминного пламени.
— Кол! — Ева вскочила, едва не опрокинув стул. — Ты… ты вернулся.
Он не ответил. Медленно, почти механически, шагнул в комнату. Его движения были странными — слишком плавными, слишком расчётливыми.
— Где ты был? — голос Евы дрогнул. — Почему ушёл, не сказав ни слова?
Кол остановился в двух шагах от неё. В тишине было слышно лишь её учащённое дыхание и тихое потрескивание дров в камине.
— Я должен был, — наконец произнёс он глухо. — Ты не понимаешь…
— Так объясни! — Ева шагнула к нему, схватила за руку. Кожа была ледяной. — Мы могли бы разобраться вместе. Зачем убегать?
Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом — на шее. В глазах вспыхнул нездоровый блеск.
— Потому что я опасен, — прошептал он, и в этом шёпоте прозвучала почти звериная тоска. — Для тебя… особенно для тебя.
— Не говори так! — Ева сжала его руку крепче. — Кол, почему ты не понимаешь меня? Почему никто не понимает меня?! Послушай, я должна быть рядом, я могу помочь тебе.
Кол резко выдохнул. На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то человеческое — боль, сожаление, любовь. Но затем мышцы его лица напряглись, пальцы дрогнули.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — его голос стал ниже, почти утробным. — Жажда — неконтролируема, тем более у меня, у младшего из Майклсонов, — он тяжело сглотнул, под глазами пробежали тол, тые черные вены, а клыки невольно удлинились.
Не успела Ева ответить, как он рванулся вперёд. Её сердце замерло от ужаса: Кол вцепился в её шею, его пальцы сжались с нечеловеческой силой. Она попыталась вскрикнуть, но голос застрял в горле.
Мир поплыл перед глазами. Последнее, что она увидела, — его искажённое лицо и глаза, полные мучительной ярости.
…
Ева резко распахнула глаза.
Она скованно сидела в кресле у камина, вся в холодном поту. За окном уже царила ночь, но теперь она казалась просто тёмной, а не зловещей.
Дрожащими руками она прикоснулась к шее — никаких следов, никакой боли. Это был всего лишь сон. Ужасный, реалистичный, но всё же сон. Но это было ужасно. Она чувствовала его клыки на своей шее, до сих пор. Хотя комната была пуста. Лишь где‑то вдали, за закрытыми дверями, слышались приглушённые голоса Элайджи и Ребекки.
Ева села, обхватив себя руками. Сердце бешено колотилось, а в голове крутились обрывки сновидения. Что это было — просто страх, воплотившийся в кошмаре, или предупреждение?