Ты псих, Ким ТэХён

Кёнри всю ночь спала неспокойно, словно ей снится кошмар, страшный и очень беспокойный. С самого утра Кахи не отрывается ни на метр от кровати своей сестры. Она замечает, как старшая судорожно крутится по сторонам и учащенно дышит каждый раз, как лежит на спине. Бледное личико без того становится ещё белее и болезненнее. Хрупкое тело содрогается в конвульсиях, младшая тут же льнула ближе к Мин и начинает трясти за плечи, больше не в силах смотреть на то, как сестра мучается в терзаниях.

— Сестра! Проснись, пожалуйста, не пугай меня. — Тревожно скулит младшая, приподняв старшую за спину и укладывая к себе на плечо. Кахи бережно берет в ладони вспотевшее личико и мягко хлопает, дабы та пришла в чувства и наконец открыла свои бездонные очи.
— Ну же! Кёнри! — внезапно взрывается младшая Мин, как только это произошло, вдруг черноволосая вздрагивает и сразу же вскакивает с постели. Наворачивающиеся слезы постепенно стелят пелену глазам.
— О, слава богу, ты жива, — облегченно вздыхает Кахи, даже не подозревая о ненормальном состоянии сестры. Кёнри вылупляется перед ней и для начала ошарашенно распахивает рот в немом шоке: она ощупывает свою руку и смотрит на своё отражение перед зеркалом возле спинки кровати. Мин видит перед собой совершенно нетронутое тело, да и кожа без каких-либо "ссадин". Все в порядке. Но так ли это? Как так? Разве это было сном? Она до сих пор помнит все: каждую мелкую деталь, каждые его язвительные слова, каждые мнительные взгляды, каждое идеальное очертание, каждое неприличное прикосновение. Но вдруг, в один миг, все это испаряется, будто туман развеялся. Она не знает, вправду ли ее мозг так насыщен непорядочными мыслями. Или Её разум играется с ней? Точнее доводит до безумия? Все-таки, речь Тэхена вонзилась в её сердце, как острый кинжал, и теперь ей никак не избавиться от этих дрянных сомнительных мыслей.

«— Я знаю, что ты меня никогда не разочаруешь. С той самой нашей первой встречи, нет, даже с того самого момента, когда ты согласилась вылечить меня, вот тогда и попалась в мой плен. Мышка сама гуляет по ночам и приползает в лапы оголодавшего змея. Теперь бедная мышка навечно поглощена ненасытным змеем. И ей не выбраться...»

Кёнри вздрагивает, почувствовав недозволенное прикосновение чужой руки на своей щеке и резкий запах мужского одеколона. Уже знакомая фигура поворачивает её к себе всем телом, слегка касаясь предплечья тёплыми ладонями, что так рьяно заполняют холодную кожу жаром.

— Как ты... — замолкает она, когда он быстро перебивает её, все ещё не отпуская девичьи плечи.
— Твоя сестричка ушла в универ, а я пришёл пораньше, хоть и планировалось к вечеру, — саркастично произносит красноволосый, попутно усаживая свою спутницу на скомканную кровать. Кёнри выглядит совсем меланхолично и отрешенно, будто она вообще не связана с этим миром, словно её тянет к потустороннему миру.
— Эй, взбодрись, ты как зомби себя ведёшь. Неужто по утрам у тебя так всегда? Без мозгов и без эмоций, — прикалывается комиссар и позже самодовольно смеётся. Но его привычные подколы никак не действуют на состояние девушки. Он поджимает губы и нервно теребит пальцами кончик носа. А после влажными губами дотрагивается до вспотевшего лба девушки. Мин снова вздрагивает и выгибается назад, подальше от него.

— Ты чего? Я проверяю твою температуру. — Чонгук морщится от недоумения и через недолгую паузу задорно усмехается, — Даже и в мыслях не было.

Кёнри тут же неуместно ёжится и краснеет перед ним, опуская бегающие глаза вниз.
— Аха, попалась! Все понятно с тобой. Пошлые мыслишки пошли в голову, да?! — как ребёнок хлопает в ладоши комиссар и указательным пальцем показывает на неё.
— Иди ты... — тихо отзывается Кёнри, отталкивая его на обратную сторону кровати с такой силой, что он падает на спину. Она слышит его трепетный смех, искренне удивляясь его необычайному навыку либо способности, вот так вот просто оживлять людей и вытаскивать из сложных передряг.

Все это время младшая стоит за дверью и неслышно всхлипывает, закрывая рукой рот.

— Выздоравливай! Я ухожу! — громко закричав, Кахи скрывается, чеканя свои шаги быстрее.

Услышав знакомый голос, Кёнри и Чонгук застывают, переваривая в голове произошедшее. Старшая хотела уже подняться и побежать за ней, но сильная рука комиссара остановила её, усаживая обратно на кровать.

— Кахи... — еле проговаривает Мин, нотками грусти заглядывая в глаза парня напротив. Его тёплые ладони перемещаются на хрупкие плечи, его черные как смоль глаза смотрят на передний объект с крепким убеждением.

— Не волнуйся, я позабочусь о ней. А ты отдыхай. Только попробуй вылезти, ты же не хочешь нежелательного наказания или может ареста?! — в конце он ухмыляется победно, когда видит, как Мин поджимает губы и недоброжелательно прожигает в нем дыру, — Усекла?

Она неохотно кивает и тут же хватает отстраняющего парня за ткань рубашки.

— Подожди... Что...что со мной...случилось? — с затруднением спрашивает девушка, все ещё не отпуская парня.
— Ты упала в обморок, ничего необычного. Как мне сообщили, тебя тогда жутко лихорадило. Я это хорошо помню от переутомления. Так что отдыхай. Тебе нужно поспать и ни о чем не беспокоиться, — он поворачивается к ней и мило улыбается, поглаживая её чёрную макушку.
— Сообщили?
— Да, ты что не помнишь? Это произошло в палате Тэхена. Считай, он тебя спас. Как только зашла, сразу грохнулась. А так, я там не был, прибежал позже, — осведомляет он замершую девушку: её зрачки расширились, а потрескавшиеся губы мелко задрожали, рука вовсе опустилась и нервно сжала постель под собой.
— Что с тобой? — от его зорких глаз ничего нельзя скрыть.
— Все в порядке, — Мин встаёт с места и сразу же уворачивается от надвигающихся рук комиссара, желавших остановить её, — не надо, со мной, и вправду, все в порядке. Просто до вечера мне стоит навестить кое-кого. Лучше иди сейчас, Кахи уже наверное далеко и кто знает, где.

С этими словами Кёнри, не дожидаясь ответа, удаляется в ванную и облегченно выдыхает, как только дверь закрывается. Чонгук лишь пожимает плечами и ленивой походкой покидает дом Кёнри в поиске её непокорной сестры.

Благо, тетя Кёнри уехала на месяц в командировку в другую страну и теперь на хрупких плечах Кёнри лежит вся ответственность за этот дом. С одной стороны это хорошо, когда тётя ни о чем не подозревает и не беспокоится.

Мин копотливыми движениями все-таки переодевается в рабочую форму, для того чтобы встретиться с ним, борясь со страхом в сердце. Посетить психушку-тюрьму совершенно не хотелось, нехорошая идея. Однако крупное желание узнать о своём ненормальном состоянии Мин, необычайным упорством хочет пойти навстречу сумасшедшему психу, у которого давно съехала крыша.

Она оборачивается к зеркалу в прихожей и устало перебирает распущенные локоны, специально скрывая молочную кожу шеи. Все доступные места ей хочется укрыть. Даже один сантиметр кожи, чтобы не было видно. Конечно, это немыслимо, поэтому она просто надела вместо повседневного платья черные джинсы и белый свитер.

"Боже! Что ты творишь? Он же ничего не сделает. Не делай чепуху."

Внутренний голосок бьет по ушам, заставляя психиатра поглубже погрузиться в свои тяжёлые мысли и на время отлучиться от мира сего.

***

Ей до жути плохо, просто невообразимо хреново. Все идёт к чертям. Жизнь становится какой-то бессмысленной. Иногда ей всего навсего хочется сдохнуть, погибнуть в какой-то нелепой ситуации. И, наверное, после её смерти людям, которых она обременяла, станет легче. Но это не так. И Кахи это прекрасно понимает. Ей приходится смириться с жестокими правилами этой хреновой жизни. Жизнь — это как игра в покер. Не знаешь, где ожидать ход, решающий или же наоборот, непредсказуемость и полное неведение вынуждает свихнуться и ослабиться конкретно. Особенно, когда Кахи переехала сюда в Вашингтон, в город её мечты, где она всегда хотела обучаться и даже жить вместе с сестрой. Она старалась, выкладываясь, не жалея сил, в поте лица, невзирая на искушение лени. Её лживые представления вмиг обрушились с появлением комиссара, нет, она знала его давно, когда ещё училась в средней школе, просто слишком много он проводил время с её сестрой. Для нее он всегда был объектом восхищения и чего-то нового, чего она ещё не чувствовала к противоположному полу. Младшая Мин усердно игнорировала такое явление, однако, в конце концов, не выдержала. Грузный гнёт задавил её целиком. Чувства зависти и ревности поглотили её.
И единственным вариантом остается расслабиться и забыть обо всем: о том, что она хорошая воспитанная девочка, о том, что стоит сначала решать все адекватно, а затем только предпринимать действия. Но, в данный момент, её это совсем не колышет.

— Мне надо напиться. Дайте пожалуйста бутылку самого крепкого вина. — Усевшись на высокое округлённое сидение у барной стойки, окликает жестом бармена. Кахи слышит, как громко оглушает ритмичная музыка, словно ещё чуток, и перепонки ушей взорвутся.
— Может, деточка, водки? Это самый крепкий алкоголь, раз хочешь напиться. — Наигранно подмигивает бармен в чёрной шляпе и кладёт огромный бокал, а после положительного кивка посетительницы наливает туда свежую ядреную жидкость.
— Спасибо, — Кахи вяло улыбается в знак благодарности и притягивает к себе бокал.
— Всегда пожалуйста, если что, обращайся, — кокетничает он и отходит дальше к другим клиентам.
— Размечтался, слишком кудрявый и корявый нос, а про старость лучше промолчу, — тихо парирует Мин, увлажняя просохшее горло горькой жидкостью, что сейчас дарит Мин приятное головокружение и одновременно остававшийся гадкий ядреный вкус во рту.

Она снова морщится, втягивая в ноздри еле видимый дым от алкоголя. Каждый раз, когда она выпивала бокал водки, горло все больше и ощутимее сгорало. Мин в какой раз уже корчит лицо и наклоняется вперёд, будто вот-вот, и её вырвет. В голове витает ветерок, а на глазах уже бабочки вовсю порхают.

Вдруг Мин наконец чувствует чужое присутствие слишком рядом. И кажись, чьё-то несдержанное дыхание добирается сзади девушки. Незнакомые руки начинают лапать её, хватая за тонкую талию и притягивая к себе, словно призывая на танцпол. Она улыбается глупо и опрометчиво, отвечая взаимностью и следуя за незнакомцем на танцпол, где парочки бесстыдно танцуют под гремящую музыку.

— Куколка, давай развлечемся, — незнакомец встаёт со спины Мин и шепчет в ушко, нарочно касаясь губами мочки уха.

Младшая опять глупо улыбается и даёт волю парню делать с ней, что захочется. Она танцует расслабленно и раскрепощено, плавно двигая бёдрами в сторону и поднимая руки наверх к волосам с сомкнутыми глазами. Затем, сильно влившись в музыку, Мин вовсе не замечает отсутствия незнакомца. Она сама по себе ведётся в такт с музыкой откровенными движениями, не стесняясь никого.

Она снова чувствует чьи-то руки на своих бёдрах, а после на талии. На сей раз это были другие прикосновения и ощущение того, что ей казалось это знакомым. Медленно раскрывая очи, Кахи неуклюже перемещается ближе к нему, нескромно виляя попой и нечаянно задевая его пах.

— Совсем стыд потеряла, малышка, — охрипло рычит до боли знакомый голос в радиусе уха, Мин от неожиданности вскрикивает и сразу же отодвигается, но его руки не позволяют этого сделать, тут же притянув за талию к своей груди. Горячее дуновение сзади на её шею и масса мурашек охватывают её, что даже её ноги самовольно подкашиваются.

— Я тебя нашёл...