Ты псих, Ким ТэХён

— Я тебя нашёл.

Девушка плюет на все эти морали про девичью скромность и, резко повернувшись к нему всем туловищем, под музыку начинает подтанцовывать. Она ехидно глядит в его удивленные глаза и буквально проникает в душу, изучая каждый уголок и черту, что в нем таится.

Чонгуку по неизвестной причине нравится безбашенное и раскованное, совсем отличающееся от прежней Кахи, поведение, естественно, это все из-за крепкого похмелья, целиком поглотившего её. Прикусив нижнюю губу, он ждёт от неё следующего непредвиденного шага. Кто знает, что она вздумает учудить в таком состоянии?

Кахи в данный момент все равно о чужом мнении относительно «его» к ней, для неё «первооснова» — это полностью расслабиться и отдаться головокружительному перепою. В голове, как в пустыне, ветер с одиноким переворачивающимся кустом, и больше ничего. Она не осознаёт, что делает; озорно подмигивая, лукаво облизывая засохшие губы и без стеснения прижимаясь к желанному телу перед собой. Если б она очнулась в этот момент, то навеки карала бы себя за такие бессовестные поступки перед объектом её восхищения.

Красноволосый соглашается на такой ход игры и подключается с неменьшим удовольствием. Его шаловливые ручонки ложатся на сочные бёдра девушки. И почему же он раньше этого не замечал? Как она блистательна в образе откровенной тигрицы.

Её соблазнительные движения принуждали остаться ещё на недолгое время. Как она бесстыдно пальчиками руки рисует неординарные узоры на широкой груди парня, хоть и через рубашку, но он словно чувствовал каждую горячую линию, подведённую ею. Другой рукой она взлохмачивает свои волосы с закрытыми веками, заполненными блаженством.

Когда музыка заканчивается, Кахи резко толкает его в свою сторону, цепко схватившись за руку, и они оказываются в «эпицентре» платформы. Они выбрались на свободное пространство, где множество пар глаз могли приковать всё своё внимание к ним.

Чонгук не знает, что она вообще творит. Поэтому без сопротивления следует её действиям, пока музыка в ушах клокотала и вызывала в нем азарт. Казалось, ещё чуть-чуть, и музыка закончится, и вместо неё заиграет другая.

Кахи понадобились какие-то две секунды, дабы отодвинуться от него, все ещё держась за его руку, и обратно закрутиться в его объятия, как в страстном танго. Теперь их тяжёлые дыхания соприкоснулись, а одурманенные глаза встретились. У Кахи на лице появилась коварная полуулыбка, и она метко прильнула к этим опухшим губам зубами и, не собираясь дальше тонуть в них, хлестко оттянула их, отпрянув от объекта её восхищения.

С физиономии комиссара на миг прошёлся целый грузовик изумления и тут же исчез. Взамен, в черных зрачках блеснул недобрый огонёк. Одной рукой он дотронулся до нижней губы, что сейчас кишит от боли, и злобно цокнул, глядя на чересчур довольную девушку.

Кахи посылает ему воздушный поцелуй, жмурясь и игриво ухмыляясь, и растворяется в толпе.

Сжав кулаки, разозленный парень направляется туда же, куда успела ускользнуть Кахи. Везде душно, отчего у парня словно из ушей отчётливо выходят клубы дыма.
В поле зрения комиссара попадает знакомый силуэт Кахи, она бесстыдно садится на шпагат перед охранником у выхода. И встаёт с помощью сильных рук, которые держали её за талию. Девушка сексуально надувает губы, тонким пальчиком быстро проходится по щетине охранника и, кокетливо подмигнув, показывает на идущего Чона. Зачарованный красотой незнакомки, охранник повинуется её «просьбе». И останавливает перед собой запыхавшегося Гука.

— Я - комиссар Вашингтонской полиции. Надеюсь, ты ещё хочешь жить, — еле как сдерживая свою злость, четко отфильтровывает красноволосый.

Охранник на миг застывает на месте, осмысливая сказанные слова, и, несколько раз моргнув, хорошенько изучает взглядом темно-синюю форму и значок на левой груди. Увидев знакомый символ, мужчина без раздумий отодвигается, этим действием освобождая путь к выходу.

— Простите, больше такого недоразумения не повторится, — виновато опускает голову охранник.

Чеканя ногами и ускоряя шаги, Чон оглядывается в поиске несносной сестренки Кёнри.

Дует лёгкий вечерний ветерок. Сумерки. Из-за наступающей темноты трудно разглядеть в прохожих знакомую фигуру.
Ещё прошагав пять метров от черного Лексуса, Гук слышит девичий смех и следует за источником голоса.

Повернувшись в правую сторону чужой машины, на Чонгука внезапно накидывается непоседа по имени Кахи. Обвив ногами талию парня, девушка не отпускает его, крепко обнимая за шею. От неожиданности комиссар на несколько секунд застывает, а после надежно схватив её за бёдра, быстро подходит к своему Лексусу. И тут же валит девушку на задние сиденья.

— Ммм, как ты вкусно пахнешь, — втянув в себя одурманивающий запах мужского одеколона, младшая Мин сладко шепчет в его ушко, приподнимаясь на локти.

— Лучше б я этого не слышал, — последняя капля терпения лопнула, и следом волна вожделения накатила с такой силой, что он, как оголодавший волк, впился в слащавые губы своей добычи.

Кахи будто бы и ждала этого порыва, что сразу же поддалась искушению, запуская свои тонкие пальцы в уложенные волосы парня.

Горячий поцелуй согревает обоих, словно это ещё один глоток горького и одновременно тёплого алкоголя с металлическим привкусом собственной крови. Чужой язычок громом пролезает вовнутрь её рта, так резко и сильно, казалось, перехватывает ее дыхание. Ребра изнутри полыхают, нет, непокорное сердечко под ними разрывается на мелкие и скоростные биты, как громкая игра на барабане.

Чонгук желанно облизывает её нижнюю губу, в этот раз очень нежно и аккуратно, будто боясь покалечить и ранить, без того чувствительную кожу. Однако, уже поздно строить из себя благоприятного джентельмена. Открыв глаза, он наблюдает над умиротворенным лицом Кахи, смотрит на пунцовые щёки, видит перед собой закрытые в блаженстве веки. И чувствует под собой податливое хрупкое тело. Как же ему хочется продолжения. Хочется взять её прямо здесь. Хочется выбить из неё всю дурь, что сейчас сводит его с ума с каждым своеобразным движением, поведением и мимики.

— Чонгууук, — первый недовольный стон вырывается наружу, когда комиссар неохотно отстраняется от неё и обрывает такой замечательный поцелуй.

— Ну что, малышка, пора ехать домой. Потом возможно и получишь моё наказание за непослушания, — бросив на лежавшую напротив девушку жантильный взгляд, Чон захлопывает дверь и садится на переднее сиденье.

***

Поднявшись на мед-отсек, через пару минут Мин оказывается перед заветными дверями палаты «короля психов». Прошла уже почти неделя, как её пациент лежит на больничной койке. После того неприятного случая. Но все уже позади, и это не должно волновать психиатра, которая уже больше не чувствует своё непонятное состояние; ее нервы натянуты, и сама она в таком положении, словно находится на шпильках. Но, не взирая на это, Кёнри просто обязана узнать причину своего состояния.

Вторгаясь без стука в палату, к ноздрям Мин тут же ударяет знакомый и одновременно чуждый омерзительный запах медикаментов и чего-ещё, то ли трав, то ли грибов. Она не может понять. Голова по инерции закружилась, затем на глазах моментально помутнело. Еле удержавшись на ногах, психиатр сначала не замечает пустовавшую кровать, но после того, как приподнимает голову, она устремляет свои глаза на величавый стан. Довольно широкие плечи, выпуклая попка и сзади открытый уголок бледной длинной шеи. Конечно, с его неземной красотой не поспоришь.

Она беззвучно шагает вперёд, ближе стремясь к своей цели. По её непоколебимому лицу не скажешь, что она до жути боится того самого маньяка, который только и делает, что портит всем жизнь. Но внутри под лёгкими все ее клеточки просто клокочут, кровь бурлит в жилах и венах, а сердце громко кричит о том, что зря она нарывается на новые неприятности.

Ведь теперь она — как затычка во все дырки огромных проблем.

Едва ли рыжеволосый поворачивается в её сторону, и в этот момент её сердце замирает в ожидании чего-то непредсказуемого. Одной рукой он отталкивается от окна, а другой рукой держит прозрачный тюбик с неизвестной жидкостью. Наконец его холодный взгляд скользит по изысканной фигуре особы, но жаль только вот, что фигура её скрыта под немалым слоем одежды.

Тэхен негодующе фыркает и качает головой в наигранном недовольстве.

— Хах, теперь я понимаю, для чего ты здесь. Приперлась сюда не ради того, чтобы проведать своего пациента, а лишь для того, чтобы узнать про себя. Я ведь прав?! Да, конечно, я попал прям в крылышко, — усмехнувшись, парень постепенно доходит до назначенного объекта. И ласково шепчет, специально касаясь пухлыми губами раковины уха Кёнри. Она стоит неподвижно, будто окаменевшая статуя. Однако, не выдержав напор непрошенных действий, Мин ёжится и морщится в беспомощности.

— Хотя, этот прикид меня не менее возбуждает. Даже больше, чем в тот раз, — после услышанного Кёнри, как угорелая, резко подпрыгивает подальше от маньяка и тут же впечатывается спиной к стене.
Парень заливается смехом, увидев такую испуганную реакцию девушки.

"Сама непорочность. Слишком угнетённая невинностью. И как только мир таких держит? Эх, и за что именно она..."

Подумал он, на миг перекидывая свой невидящий взор сквозь окно.

— Ттак...этоо и вправду было? — чуть ли не плача, выдаёт психиатр, — Разве это не сон?

— Ты о чем? Аа, так все-таки я угадал, да? Неудивительно, после такого болезненного состояния даже такое приснится. Ну, как я тебе в постели? — скептически приподняв одну бровь, он обсуждает на эту невразумительную тему очень бодро и наигранно. Не забывая добавлять свои привычные издевки, что по-прежнему доводят девушку до немого смятения.

— Я тебя не понимаю... — скупые слёзы наворачиваются у глаз, Мин держится, но зная, что это тщетно, поджимает губы в надежде услышать не всякий бред, который несёт этот псих.

— О, нет! Только не распускай нюни. Ох, уж эти девушки, как же с вами трудно. Хорошо-хорошо. Думаю, мне стоит притормозить с насмешками, — подавшись минутной слабости, Ким поднимает руку, держащую тот тюбик, и трясёт её перед лицом девушки. Её тело невольно сжимается до основания к холодной стене.

— Знаешь, что это?!

Девушка мотает головой в отрицании.

— Это наркотик, обычно используемый представителями мед-отсека. Для успокоения человеческого разума, то есть чтобы усыпить человека на некоторый промежуток времени. Смотря на состояние человека, этот наркотик вызывает у потребителя реальные галлюцинации. Так что, если твои чувства и эмоции тогда были обострены неизбежным страхом и недомоганием, то, получается, из-за этого твои фантазии перевернулись в плохой кошмар. Название этого наркотика — эсид. Скажи спасибо этому тюбику, что спас тебя от меня. Ведь это могло и случится со мной в реальности, — откашлявшись, он осведомляет целую тираду.

На что психиатр лишь с роковым шоком моргает ресницами и перестаёт плакать.

— Заччем...заачем? — дрожа и содрогаясь от веющего холода и неотразимого страха, Мин недоуменно сводит брови.

— Мне просто захотелось проучить тебя, — как-то безалаберно кидает маньяк, разводя плечами.

— За что? — его ответ просто сбивает ее с толку.

"На что же ты ещё способен, Ким Тэхен? Ты - просто псих!"

Ветром появляются такие мысли в голове девушки, что сейчас немощно смотрит на чересчур вальяжного парня.

— За что, спрашиваешь? За то, что ты совершила ошибку из-за присутствия рядом с моим братом. Ах, тогда, я наверное впервые почувствовал ту разрывающую меня на части ревность и зависть. Вот и допрыгалась. Проще говоря, это мера тяжести содеянного, — с легкостью дал понять он ей, все ближе приближаясь к ней.

— Но...я ничего не делала, кроме как поговорила с ним, — безобидно произносит в оправдание Мин, опуская взгляд куда-то в пятки и ощущая, как кожа медленно превращается в гусиную, так как его прерывистое дыхание касается её.

— В том-то и дело, ты даже и поворачиваться в его сторону не должна, — в его глазах блестит лютый холод, а голос становится все ниже, до щекотливого хрипа.

— Почему?! — задыхаясь в возмущении, психиатр вдруг пересекается с его глазами, поднимая голову.

— Потому что ты — принадлежишь только мне! — внезапно для Кёнри, протяжно рычит рыжеволосый, при этом заводя девушку в тупик. Эти заповедные слова несколько раз разбегаются по её ушам эхом. Это уму не постижимо! Куда он ее ведёт? В глубокую пропасть, откуда ей никогда не выбраться.

Кёнри не успевает сообразить, как её приоткрытые губы накрывают чужие. Внутри что-то яро затрепетало. А конечности вовсе онемели, и разум перестаёт давать знаки жизни.
Мин только и остаётся делать, как повиноваться его властным действиям. Она закрывает очи со слезами на щеках и впервые позволяет ему проникнуть в её пространство без препятствий и сопротивлений. Тэхен довольно расплывается в улыбке через поцелуй, крепко сжимая рукой талию, и продолжает властвовать над ней горячим язычком...