Ты псих, Ким ТэХён

Сидеть в густом полумраке кухни, рассматривая остывший чай, который она все ещё судорожно сжимает подрагивающими пальцами, апеллирует к аномалии. Она не может отвести взгляд от всплывшего изображения, в точности представлявшего собой визуальные фантазии. На глазах появляется темный силуэт знакомого ей мужчины, того, кто способен на многое и невообразимо страшное. С помощью слабого света из ниоткуда сверкнул ртутный отлив кинжала в руках хозяина. Каждый шаг казался мучительно медленным и твёрдым, он несомненно направляется к ней, к очередной жертве его личных предпочтений. Связь с её собственным миражом едко оборвалась из-за тряски её плечей, которые, к счастью, спасли её от саморучных удуший. Это была запаниковавшая Кахи,не отводившая глаз с застывшей сестры. Последнее, что удалось запомнить Кенри — жуткий и одновременно пленительный оскал маньяка.

Она рассеянно смотрит в окно. Сквозь кроны берёз на заднем дворе робко пробиваются первые лучи солнца, но этим утром давно ставшая привычной картина выглядела как-то по-другому. Ее охватило странное смешанное чувство безоглядного восторга и гнетущего ужаса. Она сама толком не понимает, как незаметно, полностью погружается в тыл своих галлюцинаций, безвозвратно утопая в себе. Снова опущенный взгляд на позабытый чай и не проявляющийся аппетит никакого оборота не меняет. Все остаётся таким же мрачным и неизменным: младшая Мин, в попытке помочь сестре, опять проваливается и, тяжело вздохнув, шлепается на табуретку за столом, а старшая все также не двигается. Осязаемость восторга к непутевому и невиданному пугает до холодка, однако Кенри осознаёт суть своих чувств. Наверное, это все-таки непреклонная тяга к своим обязанностям и работе, не взирая на грядущие огромные опасности. Переосмыслив свои думы, психиатр дернулась. Прошло уже столько времени, ровно четыре дня, как она без пользы и дела не выходит за ворота своего дома. За такое безвыгодное дело надо воздавать себя. Ведь в данный момент, по сравнению с ней, Чонгук пашет в поте лица, крутится туда-сюда, выискивая и исследуя малейшие зацепки. С того самого раза, когда они решились вместе посмотреть и узнать очень маленький кусок из ужасного прошлого преступника, Мин все ещё не приходит в себя. А та, дополнительно полученная информация от Чона, выбила её из колеи. Время на исходе, осталось-то совсем немного до казни её пациента. От этого ей ещё страшнее. Время - не вода в колодце, которая не может пролиться либо исчезнуть, это зыбучий песок, моментально рассыпающийся по сторонам после дуновения ветерка. Нельзя терять единственный шанс на спасение своего пациента, или это верная гибель? Она не знает. И никто не в силах узнать будущие планы свыше. Только судьба может вдоволь поиграться с ними, со слабыми существами, людьми.

Flashback

Вроде как короткометражное видео, но казалось, они увидели целый фильм пытливого триллера с совмещением ужаса. Молодая психиатр отчётливо осознаёт его безбожные намерения, изобличающиеся через его беспощадные действия, как он без колебаний убивает и мучает своих жертв без черепка сожаления. А те его извращённые творения с бедными людьми просто приводят до состояния неустанных судорог. То, что её окончательно уничтожило, до сих пор не увиливает из головы. Тот, до боли знакомый эскиз на левой груди девушки, окроплённый темно-алой кровью, что-то напоминает ей. Кажется, она не впервые это видит.
К горлу подступает вязкая желчь, рвотные рефлексы пробираются наружу. Её тошнит. Ей с трудом удаётся подавить очередной приступ, приводя дыхание в норму и глядя в потолок, прикрыв веки. В последний раз Мин видела этот эскиз у...у...Тэхена. Да, несомненно, это абрис цветка Дицентра на его левой груди. Точно такой же эскиз вырезан у жертвы. А значение этого цветка символизирует — разбитое, расколотое пополам сердце.

— Раненное сердце... — тяжело вздыхает Мин, откидываясь на разложенную кровать возле компа и стульев, на которых безмолвно располагаются Чонгук и Кахи. В то время как Кахи крепко спит, опираясь головой к своему плечу, Чон переводит озадаченный взгляд к психиатру, скрещивая и растягивая ноги. И обнаружив "спящую малютку", собирающуюся упасть со стула, он подхватывает её за предплечья и аккуратно кладёт ее голову себе на плечо, на что ещё спящая девушка неосознанно зарывается лицом в задрожавшую мурашками шею парня. Чонгук сладко морщится. И как можно отрешённо реагирует.

Замечая весьма миленькую сцену, Мин скептически передергивает плечами, но все же молчит. Знаком молчания ничего не возражая и не собираясь возмущаться.

— Раненное сердце? Ты вообще о чем? — наконец задаёт дельный вопрос шатен.
— В его прошлом произошло что-то слишком ужасное, из-за чего он и потерял человечность. Окончательно свихнулся, — не ссылаясь в подробностях, поясняет и так известную информацию, и, немного подумав, Мин продолжает, — Скорее всего этот бред связан с его семьёй?
— Думаю, ты права. А как насчёт раненного сердца? — недопонимание Чонгука понемногу исчезает, как только Мин начинает рассказывать.
— Как я поняла, у всех его жертв, включая его самого, нарисовано клеймо на левой груди - цветок Дицентра. А значение этого цветка — разбитое, раненное сердце, обычно связанное с жестокой трагедией.
— Офигеть, как ты эту лужу распознала?! Мы никак не могли найти верный ответ. Поражаюсь, может тебе надо было детективом стать? — иронично ухмыляется комиссар, почесав затылок, резко меняется в выражении и, будто опомнившись, вскинув брови, уже открывает рот, но быстро закрывает, словно передумав, и долго наблюдает за физиономией Кенри, она упорно пялится на него с таким интересом, как будто она ещё чуть-чуть и разглядит в нем потерянный жемчуг.
— Ну же! Не томи.
— Хмм, хорошо... Я тебе кое-что не досказал насчёт нашей семьи. Вообщем, на самом деле семья, которой он самолично перерезал горло — не настоящая. Они просто усыновили его, как раз после катастрофы. До них у нас была настоящая, когда-то полная семья. Но к сожалению, случилось непоправимое...Наши родители погибли в автокатастрофе. Хотя мы с ним и были в одной машине, в одном месте, однако каким-то чудом мы спаслись. Я попал в больницу и на долгое время впал в кому, в то время Тэхена успели забрать из детдома. Но не смотря на наше расстояние, он всегда заботился обо мне, помогал в больнице, даже оплачивал операцию, которая стоила много и дорого для детдома. В те перемены, хоть Тэхен этого и не показывал, но в глубине души я видел, как он был сильно счастлив с его новой семьей. Все было просто замечательно. Он ещё сумел сблизиться со своей некровной сестрой. Они умудрились посещать меня вдвоём и так же не переставали смотреть за мной. Но не всегда все так сладко идёт, особенно в этой гребанной жизни. Что-то пошло не так. Мы заранее договорились, что встретимся в субботу, но они просто не явились, а я тогда ждал их, считал каждую минуту, каждую секунду и смотрел на настенные часы, все ещё надеялся, но тщетно. Меня это жутко забеспокоило. И ровно через неделю по новостям сообщили, что все члены семьи Ким были расчленены. Это было массовое убийство. Но преступника так и не нашли. И по слухам, этот убийца был сам приемный единственный выживший сын, но я не верил в эту чепуху. Ведь это нелогично. Невозможно просто. Он же совершенно не такой человек. Однако, все сошлось иначе. Стали появляться доказательства и потом свидетели. Я был в шоке. Может, по этой причине позже я хотел стать тем, кто ловит преступников и карает их. Мне хотелось справедливости. Но я все-таки не смог прочувствовать к нему ту сущую ненависть, лишь братская любовь и безграничная благодарность навсегда привязались ко мне. — На одном дыхании протараторил комиссар, облокотившись щекой к лежащей на его плече голове Кахи. Его запустевший взгляд смотрел в никуда. Он вспоминает всю ту боль, которую с трудом перенёс.
— Даже не могу нормально выразиться. Зачем...зачем он их убил? — схватившись за пряди распущенных волос, Кенри взвыла от беспомощности, от того, что не имеет единой возможности все переделать, развернуть все заново, направить на верный путь.
— На то были причины, увы, которые мне неизвестны. В этой жизни не все идёт гладко. — Горько усмехнувшись, Чон до боли сжимает в полоску губы, в ожидании последующего вопроса от психиатра.
— Получается, ты его посадил за решетку? Или? — недоумевает Мин, исподтишка царапая ногтями свои руки, дабы сквозь колкую боль вернуться в реальность, отойти от накатившей истерики. Вся эта ахинея не укладывается в голове.
— Да, поймал и посадил. У меня не было другого выбора, кроме как повиновения закону, даже если Тэхен мне дорог. Хотя, чего там мне хвастаться?! Он сам вызволился ко мне. Мы заключили сделку, что он поможет мне в деле, но взамен я пообещал ему абсолютную свободу. — Временами тормозит он, будто думая про себя, стоит ли ему излиться и раскрыть всю правду или нет.
— В каком плане, абсолютную свободу? И что за дело? — недоуменно сводит брови к переносице Мин, осматривая свою покоцанную свежей кровью руку.
— Уже не важно. Сейчас самое главное — нам надо найти его дневник, упомянутый на видео. Надеюсь, мы найдём там все ответы. И ещё надо узнать, что за личность представляет собой Сора. Кем она была для него? — задумываясь изрекает Чон, хмуря брови, стискивает жесткие руки в кулак до хруста побледневших костяшек сквозь кожу, опираясь на колени, — И да, чуть не забыл, тебе стоит попотчевать на лаврах. Соберись с силами и наведайся к нему. Осталось совсем немного времени. Пора закатывать рукава.

Эти слова были завершающими их эдакой пасмурнее тучи беседы. Мин сама не поняла, когда увидела в своих руках фотку той девушки. Она помнит, что нашла эту фотку в доме Тэхена, все-таки не облаченную самому хозяину. Она планировала, что поговорит с ним об этой фотке, но эта идея так и не увенчалась успехом, так как она тупо забоялась и сбежала, как малодушная тварь, даже не заикнувшись об этом.

Flashback End

Неохотно отпив остывший кофе, старшая Мин слабо натягивает улыбку спрашивающей в сотый раз про её самочувствие сестренке. Кенри уже в какой раз кивает, но бесполезно, младшая ни на секунду не отстаёт от старшей Мин, следуя за причиной её беспокойства по пятам. Даже в душ отважилась залезть за Кенри, но такого пика наглости со своим беспокойством не выдержала, и старшая, не жалея своих сил, выгнала Кахи за шкирку. Благо, замок починен, а не как в тот раз, когда эта доставучая, упрямая девчушка прилипла к Кенри, как пиявка, будто заклеймив на себе закон подлости, облила старшую сестру ледяной водой за, якобы, тщеславный игнор. Тогда младшей после этого случая влетело. И теперь Кахи, взволнованно кусая ногти на руках, скатилась на пол, прислонившись спиной к двери и прикидывала в уме разные варианты самоубийства от депрессивной Кенри.

Психиатр глядит на себя в зеркало и устало вздыхает; лицо все опухло, под глазами зримые синяки, видимо от бессонной ночи, губа обветрилась и засохла от нехватки выделения слюны, а зрачки внутри глаз обесцветились, становясь безжизненными пустышками. Опустив усопший взгляд, Мин скидывает с себя лишнюю одежду и, оставшись совершенно голой, принимает душ. У неё больше нет сил глазеть на себя, тушка за четыре дня заметно исхудала, кости обострились, рьяно стараясь выделиться, по этой причине побледневшая кожа обтянулась туже прежнего. Сколько уже вздохов она выдула из себя? Уже не помнит. Слишком много всего она узрела и прочувствовала через свою шкуру. Силы иссякли. Слабость наступила, так же мучительно, как покрывают едкие наркотики. Что-то внутри яро стучит, словно в дверь, ещё чуток, и её руки дотягиваются до ручки, распахивая деревяшку, впуская к себе яркий свет...

***

Притопав в освоенную хату, как обычно после очередного совместного обеда с заключёнными, на сей раз Кима не избавили от металических наручников, до посинения плоти держащие в клетке его опасные ручонки. Преступник злобно хмыкает, когда оба надзирателя оставляют дежурного наедине с ним, конечно же, не забывая надежно закрыть за собой стальную дверь на все присутствующие замки. Дежурный, поджав свой трусливый хвост, скрывается из виду, якобы занимаясь неотложными делами. По виду это все походило на знакомую картину, будто в клетку змеи кинули кролика для еды.

Вдруг в разум стукнуло воспоминание о том забавном происшествии, когда в полную меру он мог повеселиться с костлявым каратистом по имени Люн Чен, только и умевшем накидываться на встречных людей. Однажды Ким отпустил того на свободу, открыв решетку, и тот бездумно навалился на пупкарей, после чего сам же себе приговорил смертную казнь. А Тэхен с безумием в изумрудных глазах стал смеяться в сторонке, оставшись незамеченным. Тогда он мог хоть на немного отбоярится от манежащей скукоты. Сейчас ему приходится терпеливо поджидать в тихом уголке без не надобных косяков и бунтов. Только чего именно? Мерзкое чудо? Смешно. Скорее всего, это гнилая помощь. От одной этой мысли Тэхену хреново. Никогда он ещё не полагался на кого-то, не надеялся и не вешал свою жизнь на чью-то спину. Звучит это приторно, немощно и гадко. Как же он ненавидит это чувство, давно позабытая анафема...

Ким отворачивается и огибает посередине обыденно находившийся стул, но тут же зафиксировав зрением неопознанный объект, незамедлительно склоняется и берет в переплетку рук помятую бумагу. Развернув содержимое, быстро пробегает глазами по знакомому почерку и небрежно хмурится. В голове кружатся эти слова, не высаживаясь в волю вон:

«Операция побега началась.»

— Чертов братец, нетушки, не собираюсь я следовать по твоим задворкам. Уж лучше развлекусь по-своему, — в воздухе повисла гробовая тишина, а вымолвленный грубый бас испарился, оставляя за собой кромки эха. Перед взором четко появляется до боли в висках знакомая манящая фигура той, с которой он и собирается начать безудержный плезир...