Ты псих, Ким ТэХён

Облако над ее головой сузилось, вытянулось и стало лиловым. День угасал; лиловые облака, протягиваясь по западу, едва пропускали красные лучи, которые отражались на черепицах зданий. Странным контрастом среди нагромождения тёмных лучей светилась узкая лиловая полоса заката. С отягченными веками смотрит на обычное явление природы, но сегодня оно кажется для Кенри особенным и каким-то необычайным. Она вслушивается в мгновенную тишину и млеет.

Мин не успевает даже осознать, как её ноги сами по себе привели ее к заветной стальной двери камеры короля маньяков. Заветная дверь без помощи психиатра раскрылась, то есть из неё почти выбегает побледневший дежурный охранник. Он безмолвно кивает уходящей во внутрь хаты психиатру, этим действием оказывая ей всю свою благодарность и честь за то, что он со спокойной душой может передать половину своей ответственности за преступника ей. В ответ она еле выдавливает из себя слабенькую улыбку и проходит дальше своей дорогой. Однако, после вторжения в зону маньяка, она застывает, ее ноги словно налились свинцом. Тэхен автоматически поворачивает голову в сторону негромкого шороха и тут же расплывается в фирменном оскале; обветренные губы приподняты в кривой улыбке, лицо опущено набекрень, а сквозь проросшую рыжую челку блещут изумрудные глаза. Лицезрев эти знакомые повадки, Мин старается успокоиться, медленно полной грудью вдыхает в данный момент только для неё напряжённый воздух. Ким замечает ее растерянность и хмыкает под нос, издавая звук наподобие смешка.

На молодой особе жабо с сизой рюшкой на неглубоком декольте левого плеча и тёмные рабочие бриджи, а в руках маньяк замечает одну вещь, из-за которой у преступника сердце тронулось одновременно со смешанным чувством холода и тепла. Он хмурится и, чуть раздвинув ноги, разгибает их, когда психиатр с некой осторожностью вползает ближе. Мин неуверенно кладёт питьевой чудо йогурт на обыденный стул и, повременив на месте, приближается вплотную к рыжеволосому, расположившись прямо меж его ног, ибо у неё не возникло никакой возможности и выбора подойти по-другому и снять эти наручники с преступника.
Наблюдая за аккуратными движениями женских рук, он накреняется назад, дабы подарить психиатру личное пространство. Кровать, на которой бесцеремонно сидит рыжеволосый, начинает надоедливо скрипеть, после каждого его ёрзанья. Мин пытается не привлекать особого внимания к себе, но для неё это нелегкая задачка сложилась неудачно и нелепо. Вдруг, по причине своей корявой поспешности, Кенри выронила из рук наручники и поранила свой указательный палец на правой руке, поцарапав кожу до хлестнувшей крови.

— Вот и пришёл конец карнавальному облику, все испортила. Не хочу, чтоб твой прикид запачкался ещё хуже, так что помогу, — наконец, сквозь зашумевшую пелену непонятных звуков, до ушей доходит приятный грубый голос ее пациента, но не успевает она оклематься, как ее руку хватает чужая ладонь и до хруста костяшек сжимает, затем пухлые губы маньяка припадают к свежей открытой ранке на пальце. Время будто остановилось, а сонма чувств Кенри, как капельки дождя, льются ей в душу, заставляя побледнеть, словно саван, и схолодеть, как роса. Сердце, засеянное крапинками трепета и страха, загромыхало бурей. Смерч разбунтовавших чувств подавляет ее осязаемость, из-за чего она не может толком ощутить горячее дыхание маньяка, буквально обжигающее испариной кожу Мин, чужие губы, ювелирно втягивающие к себе хлынувшую кровь, следовательно его шершавый язычок, вылизывающий несчастные разводы оставшейся жидкости на ее пальце.
Он ловит момент и откидывает психиатра на кровать, нависая сверху, этим внезапным маневром ввергнув девушку в замешательство.
Мин сразу же теряет связь с минутным воспоминанием, где далеко в детстве смутно изображён незнакомый мальчишка из Пусанского садика; он качался на качели вместе с самой Кенри и не отводил от неё медово-карих глаз, его короткие волосы цвета калькотора развивались на ветру, он улыбнулся ей, и она даже не поспела окликнуться, как неожиданно грохнулась на землю, больно подцепив руку к цепи качели. Она пискляво разрыдалась, истекая кровью на пальце и разодранными коленями опираясь к земле. Тогда Кенри больше не чувствовала признаков боли, так как этот мальчик без спроса прильнул крохотными губами в израненный палец, загоняя девочку в необъятный шок. С того самого момента Мин так никто не делал, не считая нынешней ситуации. На это неописуемое действие способны лишь люди с неправильным мировоззрением, как неуравновешенные психи либо маленькие ещё несозрелые дети.

Мин окончательно пришла в себя только тогда, когда ощутила холодные прикосновения на своих обсохших губах. Длинные пальцы мягко отводят круги на румянцах Кенри и снова переменяются на приоткрытые губы, массируя их, готовясь к накрытию жаркой облавой.

— Эх, ты безупречна. Штучка, что надо. В особенности для меня. — Он облизывается с искушением, а в глазах сквозит непонятливая горечь. Мин любопытно таращится на его вдруг исказившее личико, а когда он подал апатичный тон, она вовсе замирает в ожидании от него чего-то точно нехорошего, — Да будет так, буду гореть в аду за то, что встретил тебя.

Он хотел уже жадно впиться в ее губы, как она лихо свободной рукой схватывает чудо йогурт и выставляет перед собой, при этом загораживая путь к себе.
— Эмм... Я думаю, тебе стоит освежиться. Витамины в твоём возрасте очень нужны. Станешь здоровым... — Кенри перебивает Тэхена, раздраженно застонав.
— Большим мальчиком, да-да. Просто кошмар, ты что, со мной играешься? — лениво отстраняясь от неё, недовольно прорычал Ким. Мин в отрицании качает головой, на что Тэхен задумчиво пялится на бутыль. С одной стороны ему по неизвестной причине хочется окунуться в своё беззаботное детство, но внутреннее чутьё молотит его в сомнения. Тэхен про себя подмечает нервно сжимающую ткань бриджи ладонь Кенри и одним взмахом рук приглаживает мешавшую рыжую челку назад, создавая лохматину на голове, и загоревшей искоркой в глазах оскаливается.

— Выпью, если только получу поцелуй не в щеку, а сюда, — он испытывающе указывает пальцем на свои губы и заговорщически глумится, в то время как девушка не может никуда себя деть, лишь бы спрятаться куда подальше и больше не появляться или хотя бы провалиться сквозь землю. Она тормошится и, спустя время, тихо молвит:
— Давай без шуток.

Услышав непрошенный ответ, он закатывает глаза и, резко обхватив левой рукой держащую бутыль ладонь девушки, проворно притягивает к себе так, что его губы уже гостят у чужих. Кёнри в немом шоке часто моргает, наблюдая в блаженстве за прикрытыми глазами напротив. Он смачно смакует мягкие губы особы, желанно ощущая привкус ее слюни и плоти. Однако, он воздержался и не стал углубляться, тем более она все равно упорно держится обороной, сильно поджав губы. Вновь Тэхен без какого-либо удовлетворения отмежевается от предмета своей потребности.

— А, знаешь, у меня появилась идея! — с хитрыми бесами в глазах балагурит маньяк, нагло выхватив из рук Мин чудо йогурт, быстро поднимаясь на ноги, направляется к выходу. Кёнри тут же теряет самообладание из-за терзающей пучины паники и выкрикивает:
— Охранник!

После шумного крика последовал скрип стальной двери, оповещая о том, что дежурный вовремя прибыл и стоял в позе защиты, сжимая в ладони дубинку.
— О, как раз кстати. Мы тебя ждали, — игриво ухмыляется впереди стоящему мужчине преступник и кидает полный загадки мимолетный взгляд к окаменевшей в двух метрах психиатру.
Он вытаскивает одну руку из кармана потёртых брюк и, чуть затормозив, шныряет бутыль охраннику. Дежурный по инерции ловит подброшенный объект и недоуменно хмурится.
— Угощайся, для тебя приготовили, — кивает Тэхен с не стертой наигранной улыбкой на лице.

Вопросительная физиономия охранника испаряется, и он без капельки подозрения, открыв бутылочку, выпивает залпом содержимое. Вроде как дежурный наслаждался вкусом, пропитывая своё горло гаммой сладкого смака, но тело целиком обмякло.
— Нет... — бесшумно шепчет Мин Кенри, пытаясь дотянуться рукой к падающему охраннику, но ноги отказываются двигаться, хоть как-то реагировать. Ей жутко стыдно и паршиво за то, как подло поступила с невиновным человеком, который не причастен к плану.

Вина ожогами нырнула в душу, однако, где-то внутри что-то ликовало от омерзительной радости, прыгая вокруг да около. Все-таки горсток облегчения наляг к ней с грузом, если даже она эти чувства толком не осознаёт.
Мин спрессовывает сизую рюшку подрагивающими пальцами, со сбившим дыханием переводя взгляд веющего сожаления к лежащему на полу мужчине, минуту назад потерявшему сознание, а затем зацепляет на себе ужасно пытливый взор свихнувшегося маньяка. Чувство очередного разочарования и чуждого удовлетворения загибают его по частям. Его чутьё к "неудаче" не подвело его. Сколько же раз она ему подножки подставляла? В первый раз он закрыл глаза на тот случай, а это повторяется уже во второй раз, попахивая предательством.

Тэхен, не намереваясь и дальше так терпеть эти издевательства, хлестко сдавливает эту чертовку к кафельной стене, без единой жалости. Хрустальные слёзы психиатра скользнули по воздуху, прежде чем оказаться грубо прижатой в ловушку.

— Сначала эти шалости были мелкими и безропотными, но сейчас эти шалости превратились в кучу дерьма проблем. Но запомни, безумные маньяки, как я, сами по себе уникальны. Их невозможно обвести вокруг пальца, так что подожми свою жопу, пока я её не пришлепнул до красочного синяка. И, да, чертовка, ты заслужила это, — сквозь зубы шипит маньяк с куском забавы в глазах, мрачнея пуще тучи, затыкает расплакавшуюся девушку гадким грязным поцелуем. Он их как раньше больше не лелеет, а беспощадно кусает зубами, оттягивая и облизывая крошечные ранки крови и снова кусая до растерзания. Мин немощно жмурится, только бы исчезнуть, проснуться бы от этого неминуемого кошмара, от которого по сути невозможно сбежать. Она рыдает и слабыми ударами бьет спину преступника, который намертво вцепился в нее, помимо колен, больно стеснившие её ноги, он свободной рукой также крепко сдавливал её лоб к стене, дабы она не пошатнулась, а другой медленно перемещался к тонкой шее. Ощущая его томительные движения, к Кенри в голову колокольным звоном ударяет тот кошмарный сон.

«Мышка сама гуляет по ночам и приползает в лапы оголодавшего змея.»

Он снова, как тогда, хоть и во сне, но также ощутимо сжимает шею, из-за чего Мин беспомощно задыхается. Кажется, мир около неё переворачивался, и каждая секунда за ниткой сдиралась, осязаемость реальности терялась, тонула в бездну. На этом месте по-любому закрасуются зримые отметины, следы от монстра...на мертвом теле.

— Прости... Я...и вправду не хотела...этого. Б-была против. Но...Чонгук настаивал, — её голову будто чем-то стукнуло, Мин запищала и высказала правду, больше она не может держать в себе такое...
— Опять этот засранец?!
— Все это ради твоего спасения, освобождение от тюрьмы. Чонгук изначально планировал так поступить, чтобы все сделать по-тихому и затем скрыться. Тогда бы не было никакого шума. — Её горло он отпустил и она безумолку заговорила, сама не понимая того, что ей так легко это удалось сделать без какой-либо запинки и всхлипа. До умопомрачения ей жутко страшно, ссыкотно, но она все ещё стояла на ногах, а это означает, что не все потеряно. Вдруг все тело затряслось, и воздуха почти вновь не хватало, только теперь не от рук Тэхена, а от накалившейся истерики и неизбежной паники.
— Хах, все по-тихому и без шума говорит?! Хмм, сейчас все этому засранцу покажу, как надо "не шуметь", — с ухмылкой в конце язвит он и, не взирая на изменившееся состояния девушки, взбешено цепляется к её обнаженному плечу, порвав рюшку и выставляя напоказ довольно глубокий вырез её высветившей ложбинки и бежевого бюста. Девушка на сей раз замолкает, безжизненно закусывая свои вымученные губы и ощущая стальной привкус отвратительной крови. Сколько бы агонии она ни вынесла, в конечном итоге она уверена, что умрет в руках своего пациента, почему-то эта мысль ее не покидала на протяжении его не останавливающих терзаний. Он злобно издевается над ней, над её телом, оставляя на хрупком плече многогранные кровоподтеки и красные пятна. Она глухо взвывает, откидываясь головой, и уже почти не вбирая кислород в легкие.

Внезапно зазвенела оглушающая сирена красного оттенка, оповещая о произошедшем побеге большинства преступников, но Мин уже не могла слышать какой-либо звук, шорох либо рык. Пока она окончательно не вылетела из своего разума, так как вообще не соображала, куда её ведут, и кто вообще ее ведёт, кто придерживает со спины, и почему она бежит со всех ног?

По темным коридорам выбегали известные преступники, убийцы и маньяки, выбираясь из камеры. Тэхен задавался вопросом, как это вообще произошло, как так вышло? И в ум сразу приходят проделки брата. Ах, да, конечно, кто же ещё на такое способен, кроме комиссара полиции?! Совсем безрассудно, но вполне эффективно. Его побег равен к однозначному шансу избавиться от этого проклятого места. Он одевает фирменную улыбку в безумном экстазе.

"Безумие — великое искусство всего!"

С этими мыслями психопат улизывает из скучивавшей толпы надзирателей и охранников. Он из далека видит, как они, словно рыбок сбежавших заключённых ловят на удочку, и испаряется в кромешной тьме. Он интуитивно двигается по прямому направлению через газовые трубы под землёй, таща за собой ослабленную женскую тушку.

"Мешок ненужного мусора. Ну, что поделаешь? Может ещё понадобится..."

Снова мысли всплыли на поверхность разума. Не теряя бдительности, Ким достаёт первую попавшуюся под руку с острым кончиком железяку и продолжает свой путь. Через несколько минут доходит до назначенного пункта по названию "долгожданный выход", чёрная дверь, которая, естественно, окружена десятками бронированных солдат. Да, Тэхен ждал этого сюрприза, однако он тоже приготовил довольно интересный сюрприз взамен.

— Ох, ешкин дьявол! Ну и сборище солдатиков, у вас что, собрание намечалось? Что-то вы поспешили, ещё же рано. — Он восторженным воплем выходит из застенного укрытия и тут же на него целятся красные точки оружия. Он вытаскивает руки и затем же прижимает к себе тушку его заложницы, — Если хотите стрелять, то дерзайте. Только вот одна загвоздка есть, я не один.