Невидимый щит
Арина стояла за стойкой, прижимая ладони к горячим щекам. Тот мужчина… Марк. Его взгляд всё еще жег кожу, а голос эхом отдавался в голове. Она помнила его другим: слабым, хрипящим, на грани. А тот, кто вошел в кофейню, был воплощением власти.
— Арина! Живо за работу! — рявкнул Ганс, хозяин заведения, выходя из подсобки. — Ты опять витаешь в облаках? Еще одна жалоба на холодный латте, и ты вылетишь отсюда без расчета!
Арина вздрогнула. Ганс был грубым, вечно потным мужчиной, который обожал самоутверждаться за счет студенток.
— Извините, Ганс. Я сейчас всё исправлю.
Она не заметила, как за окном, в тонированном салоне черного «Майбаха», Марк медленно сжал кулаки. Он слышал каждое слово через микрофон, установленный его людьми под стойкой еще утром.
— Седой, — не оборачиваясь, произнес Марк. — Мне не нравится этот человек. Он расстраивает мой «голос».
— Сделаем, Марк, — коротко ответил советник.
На следующее утро Арина пришла на работу и обнаружила кофейню закрытой. На двери висела табличка: «Смена собственника».
— Что происходит? — спросила она у заспанного Ганса, который выносил свои пожитки в коробке. Его руки тряслись, а на лице красовался свежий кровоподтек.
— Я… я продал заведение, — пролепетал он, не смея поднять на неё глаз. — Мне предложили цену, от которой не отказываются. И… вот, это твоё.
Он протянул ей конверт. Внутри была сумма, равная её зарплате за полгода, и записка на дорогой бумаге: «Премия за терпение. Твой новый босс ценит тишину».
Арина похолодела. Это не могло быть совпадением.
Вечером, когда она возвращалась домой, её ждал новый сюрприз. Подъезд, в котором вечно воняло мусором и не горели лампочки, сиял чистотой. Стены были свежевыкрашены, стояли камеры наблюдения, а у двери дежурил вежливый охранник в форме.
— Добрый вечер, синьорина Соколова, — он кивнул ей. — Теперь здесь безопасно.
Арина вбежала в свою квартиру и закрылась на все замки. Она чувствовала, как вокруг неё смыкается невидимое кольцо. Кто-то перекраивал её мир под линеечку, убирая все острые углы.
Она схватила телефон и набрала номер, который помнила наизусть — тот самый, с которого звонил «Призрак» полгода назад. Она знала, что он ответит.
— Перестань, — выдохнула она в трубку, как только услышала знакомое дыхание. — Марк, перестань это делать! Ты меня пугаешь.
— Я просто убираю шум, Арина, — его голос был спокойным, почти ласковым. — Ты заслуживаешь того, чтобы ходить по чистым улицам и работать там, где тебя уважают.
— Я хочу жить своей жизнью, а не той, которую ты мне купил! Зачем тебе это?
— Потому что ты — единственное чистое воспоминание в моей голове, — прошептал он, и Арина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я не могу позволить этому миру тебя испачкать. Ты можешь злиться, можешь ненавидеть меня, но теперь ты под моей опекой. И это не обсуждается.
В этот момент за окном её квартиры вспыхнули фары. Она выглянула и увидела его. Марк стоял у своей машины, глядя прямо на её балкон. В его руке был телефон, а в глазах — та самая одержимость, от которой не убежать.
Он не собирался её похищать. Он собирался стать самой её жизнью.