Стерильность и старые обои
Квартира встретила их запахом лавандового освежителя и тиканьем старых настенных часов. Арина практически затащила Марка в узкий коридор и закрыла дверь на все три замка.
— Проходи... то есть, падай, — она указала на старый диван, накрытый клетчатым пледом.
Марк рухнул на него, и пружины издали жалобный стон. Он обвел мутным взглядом комнату: выцветшие обои с цветочками, полку с учебниками по психологии, кактус на подоконнике и сушилку для белья.
— Это... твоё логово? — прохрипел он, пытаясь расстегнуть уцелевшие пуговицы рубашки.
— Это мой дом, — отрезала Арина, уже на ходу доставая из шкафчика аптечку. — И здесь нет твоих парней с автоматами. Так что веди себя прилично.
Она вернулась с перекисью, бинтами и старым кухонным полотенцем.
— Снимай рубашку. Сейчас будет больно. Очень.
Марк стиснул зубы. Когда Арина начала обрабатывать рану, он схватился здоровой рукой за край дивана так сильно, что дерево затрещало.
— Ты... неплохо справляешься, — выдавил он, когда первая вспышка боли утихла. — Где ты научилась так... шить людей?
— На курсах первой помощи и в ночных сменах, — Арина сосредоточенно накладывала тугую повязку. — У нас на линии часто бывают случаи, когда приходится объяснять по телефону, как зашивать раны кухонной иглой. Но тебе повезло, у меня есть нормальные нитки.
Она сидела на полу у его ног, её лицо было в паре сантиметров от его груди. Марк смотрел на её сосредоточенное лицо, на капельки пота на лбу и на то, как дрожат её ресницы. В этом мире, пахнущем стиральным порошком и чаем с бергамотом, он чувствовал себя инопланетянином.
— Почему ты не боишься? — вдруг спросил он, накрывая её руку своей, когда она закончила. — Я принес смерть в твою кофейню. Я похитил тебя. Я... монстр, Арина.
Она подняла взгляд. В её глазах не было страха — только бесконечная усталость и капля того самого спокойствия, которое спасло его в ту ночь.
— В ту ночь в трубке ты не был монстром. Ты был парнем, который хотел жить, — она аккуратно высвободила руку. — А сейчас ты — мой пациент. И если ты не съешь мой фирменный «Доширак» и не ляжешь спать, я выселю тебя на лестничную клетку к бабе Зине. Она тебя быстро перевоспитает.
Марк впервые за долгие годы искренне усмехнулся.
— «Доширак»? Это какой-то новый вид пытки?
— Это деликатес для выживших, — улыбнулась она в ответ.
Свет в комнате был выключен, лишь тусклый желтый фонарь с улицы пробивался сквозь занавески, рисуя на обоях полосы. Марк лежал на узком диване, который был ему явно короток, а Арина устроилась в старом кресле напротив, подтянув колени к подбородку.