Потомок Хаоса

Небо над Джерико в этот день напоминало старый, потрепанный саван. Оно нависало так низко, что казалось, вот-вот раздавит город своей свинцовой тяжестью. Погода была не просто дождливой - она была траурной, словно сама природа решила стереть все краски мира, оставив лишь бесконечные оттенки серого и черного.

Дождь не прекращался ни на минуту: холодные, колючие капли били по лицам, смывая слезы, которые и без того текли рекой.

Впереди процессии, медленно ступая по размокшей земле, шли два человека. В их руках, словно щиты от окружающей безнадежности, были зажаты портреты с черной лентой. Лица на фотографиях - спокойные, живые, улыбающиеся - создавали жуткий контраст с мрачной реальностью.

Следом за ними тянулась бесконечная черная река - толпа людей, пришедших проститься. Черные зонты раскрывались над головами, как крылья огромных летучих мышей, но многие даже не пытались укрыться. Они шли, не чувствуя холода, потому что мокрая одежда, прилипшая к телу, была ничем по сравнению с ледяной пустотой внутри.

Людей было не просто много - казалось, весь город вышел проводить их в последний путь. Профессора Долгана и отца Селены, Джейсона, знали и уважали почти все в этом пригороде. Среди присутствующих темными пятнами выделялась группа учеников из «Невермора». Их униформа, обычно яркая в своей индивидуальности, сейчас сливалась в единое пятно скорби. Эта двойная потеря легла тяжким бременем на сердце каждого подростка, лишив их чувства безопасности.

Даже кладбище, казалось, затаило дыхание. Лёгкий, призрачный туман полз между надгробиями, окутывая старые кресты и статуи ангелов, словно укрывая их саваном забвения, предлагая свободу от боли этого мира. Запах мокрой земли, прелой листвы и озона висел в воздухе, смешиваясь с ароматом ладана.

Обоих мужчин хоронили на соседних участках неподалеку друг от друга, словно даже в смерти они должны были оставаться друзьями. Основная масса людей сначала направилась за гробом профессора Долгана. Гроб же Джейсона, массивный и пугающе закрытый, установили чуть поодаль, под натянутым брезентовым навесом. Там, в полумраке, близким родственникам дали несколько драгоценных, мучительных минут, чтобы попрощаться перед окончательным погребением.

Вокруг глубокой, зияющей чернотой ямы, вырытой для профессора, сомкнулось кольцо черных силуэтов. Люди наблюдали, как лакированный деревянный ящик медленно, на скрипучих тросах, опускается вниз, в сырую утробу земли. Капли дождя барабанили по крышке гроба, отбивая свой собственный, хаотичный похоронный марш, перебивая монотонный голос священника. Слова молитвы звучали глухо, теряясь в шуме ветра, а прощальная речь казалась лишь слабым эхом в этой симфонии скорби.

Настал самый тяжелый момент. Каждый из присутствующих подходил к краю, брал горсть холодной, липкой земли и бросал её вниз. Глухой стук комьев о дерево звучал как приговор. Это была последняя дань уважения, точка невозврата.

Селена и Айзек стояли чуть в стороне. Их лица были скрыты глубокими капюшонами ветровок, создавая иллюзию убежища от посторонних, любопытных взглядов. Айзек бережно, почти невесомо приобнимал девушку одной рукой, растирая её продрогшее плечо, пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла. Селена же стояла неподвижно, словно статуя. Её пустой взгляд, в котором, казалось, отражалось все горе мира, был прикован к процессу, но мысли её блуждали далеко. Руки девушки были крепко скрещены на груди - защитный жест, попытка закрыться от реальности, удержать рассыпающуюся на куски душу внутри тела.

Она старалась держаться стойко, но каждый её вздох давался с трудом.

Она знала: всего в паре метров, там, под навесом, стоит другой гроб. Гроб её отца. Она даже боялась повернуть голову в ту сторону. Один взгляд на этот ящик мог вызвать лавину воспоминаний о той кошмарной ночи, о крови, о звуках ломающихся костей - обо всем том, чему ей пришлось стать невольным свидетелем.

Наконец, когда толпа немного поредела, к яме медленно подошли они - Айзек и Селена. Они двигались тихо, стараясь не привлекать внимания, но десятки сочувствующих взглядов всё равно обжигали их спины. Подойдя к краю бездны, они наклонились. Холодная земля обожгла пальцы.

Селена разжала кулак, и комья грязи полетели вниз, ударяясь о крышку гроба профессора.

- Спасибо вам... за всё... - тихо, почти одними губами произнес Айзек. Он опустил взгляд, пряча влажные глаза под промокшими кучерями, не желая, чтобы люди вокруг видели его слабость и боль, которая разрывала его изнутри не меньше, чем остальных.

Выпрямившись, он наклонился к самому уху Селены и аккуратно, боясь ранить её даже интонацией, прошептал:

- Идём к твоему отцу? Нам пора.

Селена вздрогнула, как от удара током. Её плечи напряглись.

- Нет, - её голос звучал ломко и холодно, словно трескающийся лёд. Она судорожно вытерла смешавшиеся с дождем слезы с бледной щеки. - Я хочу ещё здесь постоять. Пусть его закопают... до конца. Только тогда я к нему подойду.

Она сделала паузу, судорожно вздохнув:

- Я не хочу видеть его гроб сейчас. Я боюсь... боюсь, что не удержусь и сорву крышку. Я хочу увидеть его, Айзек, но я не могу...

- Я понимаю, - мягко сказал он, хотя в его глазах читалась тревога. - Я тогда пойду к нему первым. Побуду там. Приходи, когда будешь готова.

Айзек вложил в её ледяную ладонь ручку зонтика, чтобы она не мокла под усиливающимся ливнем. Его пальцы на секунду задержались на её руке, словно он боялся отпускать её одну, но затем он развернулся и направился в сторону навеса.

Селена осталась одна посреди черно-серой толпы. Зонт в её руке казался неподъемным. Время тянулось вязко, как смола. Люди постепенно начали перемещаться от могилы профессора к навесу с гробом Джейсона, чтобы успеть проститься и с ним.

Внезапно рядом с ней возникла фигура, контрастирующая со всем окружающим трауром своей четкой графичностью. Черно-белый силуэт вырос словно из-под земли.

- На удивление, даже я пустила слезу, - произнес ровный, бесстрастный голос.

Венсдей Аддамс встала рядом с Селеной, глядя прямо перед собой на свежую могилу. Её лицо было непроницаемым, как фарфоровая маска.

Селена горько усмехнулась, не поворачивая головы:

- Ты же не бездушна всё-таки.

- Моё сердце холодно как лёд, - парировала Венсдей своим обыденным тоном, в котором, однако, сквозило что-то похожее на уважение к усопшему. - Поэтому слеза скорби на моей щеке это как песчинка золота среди бескрайних песков пустыни. Редкое явление.

- Жаль, что не все даже такую песчинку имеют в своем сердце, - прошептала Селена, и в её голосе зазвенела сталь ненависти.

Венсдей слегка повернула голову, её темные глаза, казалось, сканировали профиль девушки:

- О ком ты?

Селена сжала ручку зонта так, что костяшки пальцев побелели.

- Об Аргусе. И о том человеке... том чудовище, кто убил моего отца.

Её дыхание сбилось, перед глазами снова вспыхнули картинки той ночи, искаженные хаосом и ложной памятью.

- Я четко видела две фигуры во время убийства, Венсдей. Четко! Аргус стоял в тени, наслаждаясь зрелищем, пока этот... монстр жестоко убивал отца. Я видела его лицо, его глаза... - голос Селены дрогнул, переходя на истерический шепот. - Его зрачки...Они расширились, поглотив всю радужку, а потом взгляд стал таким пустым, мертвым.

Венсдей молчала несколько секунд, анализируя услышанное. Шум дождя заполнял паузу.

- Ты знаешь, что в темноте, да ещё и с такого расстояния в качестве свидетеля, разглядеть расширение зрачков физически невозможно? - наконец произнесла она. Её голос звучал сухо, как скальпель хирурга, вскрывающий нарыв.

Селена резко повернулась к ней, чуть не выронив зонт:

- Что?

- Оптика и физиология. В условиях ночного освещения и стресса детали смазываются. Ты не могла этого видеть, если только не стояла вплотную. Или если это не было... чем-то иным.

Венсдей сделала шаг ближе, её взгляд стал пронзительным, немигающим.

- Я думаю, на данный момент совершенно ясно, кто убийца.

Сердце Селены пропустило удар. Надежда на понимание смешалась с липким страхом.

- И кто же? - неуверенно, с дрожью в голосе спросила она, ожидая услышать имя какого-то приспешника культа.

Венсдей выдержала театральную паузу, позволяя напряжению достигнуть пика, и произнесла одно единственное слово, тяжелое, как могильная плита:

- Ты.

Мир вокруг Селены качнулся. Она смотрела на Венсдей в полном недоумении, отказываясь верить своим ушам.

- Что ты несёшь? - выдохнула она, отступая на шаг назад, словно от удара молнии.

***

*За день до событий в "Черной Меридиане". Ночь смерти Долгана*

В доме Джейсона царил полумрак, разбавленный лишь теплым, дрожащим светом ночника. На полу, словно осколки прошлой жизни, были разбросаны старые видеокассеты. Джейсон сидел на краю кровати, вертя в руках пластиковый прямоугольник с надписью «Селена. 5 лет. Парк Йеллоустоун». Он только что закончил пересматривать запись, и в ушах всё ещё звенел заливистый детский смех, которого в этом доме не слышали уже три десятилетия. Он готовился ко сну, пытаясь укутаться в эти воспоминания, как в одеяло, чтобы спрятаться от ледяной реальности.

Вдруг тишину разрезал стук в дверь.

Он был резким, требовательным, чужеродным. Джейсон замер. Сердце пропустило удар. Столь поздний визит в их глуши не предвещал ничего хорошего. Он медленно обернулся в сторону прихожей, но не сдвинулся с места, затаив дыхание и надеясь, что ночной гость - лишь плод его уставшего воображения. Что человек за дверью уйдет.

Но стук повторился. Громче. Настойчивее. Словно кто-то бил костяшками прямо по его оголенным нервам.

Джейсон подскочил, сбрасывая оцепенение страха.

- Иду я... иду! - крикнул он, стараясь придать голосу твердость.

Шаркая тапочками, он подошел к двери. Замок щелкнул, дверь со скрипом отворилась, впуская в дом сырой ночной воздух.

На пороге стояла она.

Селена.

Она выглядела пугающе неуместно в этой темноте. На ней было короткое красное платье, тонкое, почти как ночная сорочка, которое совершенно не грело. Ткань липла к телу, подчеркивая её болезненную худобу. Её колени мелко дрожали от холода, а глаза были красными и опухшими, словно она плакала несколько часов подряд перед визитом.

- Селена...? - выдохнул Джейсон, не веря своим глазам.

- Привет, отец, - её голос дрожал, ломаясь на слогах. - Можно я войду?

- Да... да, конечно, заходи, - растерянно засуетился он, отступая назад и пропуская дочь в тепло. - Боже, ты вся ледяная. Почему ты плакала? Что-то случилось?

Селена обняла себя за плечи, глядя в одну точку невидящим взглядом.

- Профессор Долган мертв...

Слова упали тяжелыми камнями. Ноги Джейсона подкосились, и он тяжело осел на край кровати, закрыв лицо руками.

- Как... как это вышло?

- Не знаю, - прошептала Селена, и в её голосе звучал неподдельный ужас ребенка. - Его кто-то убил. Я пришла в кабинет, а он лежал на полу... мертвый. Глаза открыты...

В этот момент в Джейсоне что-то надломилось. Или, наоборот, встало на свои места. Последний пазл жуткой картины сложился.

Он медленно опустил руки. На его лице, бледном и осунувшемся, начала растягиваться улыбка - неестественная, дрожащая, натянутая, как струна, готовая лопнуть. Это была улыбка человека, который увидел край бездны и решил шагнуть в неё.

"И даже его убила... значит, надежды нет, это больше не моя дочь...", - пронеслось у него в голове. Сердце сжалось в тугой ком, истекая невидимой кровью от боли за то, что он должен был сейчас сделать.

Селена заметила перемену в его лице. Она нервно поправила выбившуюся прядь волос.

- Что-то ещё случилось, отец? Ты будто... сам не свой стал.

Джейсон моргнул, сгоняя страшную улыбку, и посмотрел на неё с безграничной, прощальной нежностью.

- Нет, всё хорошо, милая. Просто... я подумал. Я хочу предложить тебе съездить в парк Йеллоустоун. Помнишь? Мы любили там гулять семьёй, когда ты была маленькая. Гейзеры, бизоны...

- Помню, - настороженно ответила Селена, слегка прищурившись. - Но... Ты хочешь, чтобы мы поехали туда ночью?

- Парк находится в другом штате. Если выедем сейчас, то к рассвету как раз будем там, - его голос стал мягким, убаюкивающим. - Составь мне компанию, прошу. После смерти нашего хорошего друга... нам обоим нужно ненадолго сбежать отсюда. Это пойдет на пользу.

Селена смотрела на отца, сканируя его лицо. В его словах звенели отголоски лжи, фальшивые ноты, которые она улавливала своим обостренным чутьем. Но что именно он скрывал, она понять не могла. Хаос внутри неё требовал движения, смены декораций.

- Хорошо, - кивнула она. - Поехали.

На улице царила глубокая, непроглядная ночь. Город спал мертвым сном, не подозревая, какая трагедия развернется всего в нескольких милях от его границ.

__________

Ночь за городом была плотной, осязаемой. Шоссе тянулось бесконечной чёрной лентой, уходя в никуда. Свет фар вырезал из темноты узкий, дрожащий коридор, за пределами которого мир переставал существовать - не было ни домов, ни людей, ни будущего. Только тьма и скорость.

Стрелка спидометра ползла вправо. Машина неслась сквозь ночные поля и леса, разрезая воздух. Лишь редкие светоотражающие знаки вспыхивали на обочинах, как глаза хищников, и тут же исчезали позади.

Джейсон ехал молча. Его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал руль. Он смотрел только вперед, боясь повернуть голову, чтобы не изменить своё решение, увидев глаза дочери.

- Почему ты так странно себя ведёшь? - голос Селены в замкнутом пространстве салона прозвучал неожиданно громко.

- Так просто... - Джейсон сглотнул ком в горле. - Слышал слухи... говорят, ты убила нескольких человек в «Неверморе». И в городском морге был инцидент...

Он говорил осторожно, прощупывая почву, словно сапер.

- Да, это так, - легко, почти весело отозвалась Селена.

Она опустила козырек и смотрела в зеркальце, поправляя слегка потекший макияж под глазами. В тусклом свете приборной панели её отражение казалось искаженным.

- Зачем? - выдохнул Джейсон.

- Они мне мешали, - бодро ответила она, захлопнула зеркальце и потянулась к бардачку. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Она достала пачку желейных паучков. - Хочешь?

- Ты же их не любила никогда.

- Люди меняются, - произнесла она с набитым ртом.

Она медленно жевала, не отрывая взгляда от профиля отца. Звук пережевывания резины в тишине салона казался оглушительным и мерзким.

- А профессор Долган... - продолжил Джейсон, чувствуя, как пот стекает по спине, но не осмелился закончить вопрос.

Селена перестала жевать. Она медленно наклонилась вперед, вторгаясь в его личное пространство, пытаясь поймать взгляд, который он намеренно приклеил к дороге.

- Ты думаешь, это я его убила? - её голос стал холодным, лишенным интонаций.

- Я такого не сказал...

- Нет, именно это ты и хотел сказать.

Повисла тяжелая, вязкая тишина. Лишь шум мотора и шуршание шин.

Вдруг Селена заговорила снова. Она не моргала. В глубине её зрачков начал разгораться слабый, но пугающий багровый огонек.

- Скажи, ты бы любил меня, если бы я была другой, папа? Если бы я была... с изъяном?

- Что ты имеешь в виду?

- Любил бы? - резко перебила она, требуя ответа.

- Я всегда любил и буду любить мою Селену, - тихо начал Джейсон. - Но...

- Что «но»?

Отец наконец повернулся к ней. В его глазах стояли слезы, в которых отражались огни приборной панели.

- Моя девочка умерла 30 лет назад. Я похоронил её своими собственными руками. Я помню вес её гроба. Она навсегда в моем сердце, и я надеюсь, что она сейчас рядом с матерью в раю... в покое.

Его голос сорвался на хрип. Ему было невыносимо больно. Каждое слово было как удар ножом по собственному сердцу. Вспоминать те дни - это как заново переживать смерть. Говорить такие слова глядя прямо в глаза своей дочери...но это была не она.

- Что за бред? - Селена фыркнула, отправляя в рот очередного мармеладного паука. - Отец, я рядом с тобой, живая! Пощупай, я теплая.

- Ты не моя дочь... - прошептал он, глядя в её пустые, жующие глаза. - Мой ангелочек умер, а моя душа умерла вместе с ней в тот день.

Селена продолжала смотреть на своё отражение в его влажных глазах, и в этом взгляде не было ничего человеческого.

Джейсону до безумия хотелось обнять ту, кто сидела рядом. Прижать к груди. Но его инстинкты кричали: перед ним монстр. От Селены осталась лишь оболочка, красивая кукла, внутри которой поселилась тьма. Ни капли страха, пощады, жалости, любви.

Настоящий социопат, играющий роль дочери.

- Прости меня, доченька... - его рука оторвалась от руля и плавно накрыла её ладонь. Кожа была сухой и прохладной.

По щеке Джейсона скатилась одинокая слеза. На лице застыла дрожащая, мученическая улыбка.

- В этот раз мы должны уйти вместе. Навсегда. Так будет лучше для всех. Для мира на Земле.

Селена почувствовала угрозу. Её мышцы напряглись. Взгляды встретились. Отец, смотрящий с бесконечной любовью и смертельной решимостью. И дочь, в глазах которой плясали искры безумия и спокойного, ледяного равнодушия.

Джейсон резко выдохнул.

Его рука дернула руль вправо.

Резко. Без предупреждения.

Машина сорвалась с дороги. Визг шин разрезал ночь, асфальт исчез под колёсами, и мир накренился на девяносто градусов.

Его рука крепко сжала пальцы дочери, не отпуская, увлекая её за собой в бездну. Их взгляды не открывались друг от друга, будто прощаясь.

Свободное падение.

Секунда растянулась в вечность.

Ни крика. Ни попытки схватиться за ручку двери.

На пассажирском сиденье Селена даже не вздрогнула. По её щеке медленно покатилась слеза, будто настоящая Селена на мгновение пробудилась.

Но через секунду её глаза вспыхнули ярким, насыщенным алым светом.

Машина летела вниз по крутому склону, набирая смертельную скорость. Гравитация вжимала тела в кресла.

И тогда что-то изменилось.

Падение не остановилось - оно сломалось. Будто невидимые гигантские руки ухватили саму кинетическую энергию, саму скорость, и разорвали её на части. Реальность затрещала. Вместо одного смертельного удара о землю произошла серия неестественных рывков. Металл заскрежетал, как живое существо. Фары дернулись в разные стороны, выхватывая куски неба и травы. Машину повело вбок, резко закрутило в воздухе, словно кто-то играл ею, нарушая законы инерции. Это не было спасением. Это было холодным расчетом. Перераспределением урона.

Селена сидела неподвижно, но пространство вокруг неё вибрировало, окутываясь плотной красной дымкой. Воздух стал вязким, как кисель. Импульс удара огибал её тело, уходя в корпус автомобиля, в землю, в сторону водителя.

Машина ударилась о склон не носом, а боком.

Бам!

Удар вышел глухим, смазанным, неправильным.

Бам!

Кузов закрутило, он начал кувыркаться, сдирая с земли дерн, грязь и камни. Стёкла взрывались осколками, металл сминался, как бумага, но каждый переворот гасил силу, которая должна была их убить.

Джейсона швыряло по салону, ремень врезался в тело, ломая ребра. Голова ударилась о руль, потом о боковое стекло. Он слышал хруст - возможно, машины, возможно, собственный.

Селена же была в коконе хаоса.

Последний толчок. Машина с утробным стоном перевернулась на крышу и замерла. Двигатель захлебнулся и заглох.

Тишина накрыла всё сразу. Тяжелая, звонкая тишина.

Автомобиль лежал вверх дном, как перевернутый жук. Фары все еще светили, вырезая слепые пятна света на траве.

Внутри было темно.

Селена позволила машине остановиться ровно тогда, когда это стало выгодно. Не раньше. И не мягче, чем нужно.

Из разбитого окна водительского сиденья, хрипя и кашляя кровью, выползал Джейсон. Его лицо было залито алым, голова разбита, одна рука висела плетью. Нога была зажата искореженным металлом, но в состоянии шока и адреналина он сумел вытащить её, но сильно повредил.

Он полз по мокрой траве, цепляясь здоровой рукой за землю.

Отползя на пару метров, он с трудом перевернулся и посмотрел на груду металла позади.

- Селена...

Она висела в перевернутом кресле без сознания. Глаза закрыты, волосы свисали вниз, как траурная вуаль.

Джейсон зарыдал. Слезы смешивались с кровью на его лице.

- Прости меня... Господи, прости... - прошептал он, задыхаясь от боли в груди. Он был уверен, что она мертва. Он продолжил ползти прочь, чтобы найти помощь, хотя сам не понимал, кого он хочет спасти - её или себя.

В этот момент в салоне машины глаза Селены резко распахнулись, наблюдая за уползающим отцом.

Она отстегнула ремень, и тело с глухим стуком упало на потолок машины.

Она сидела среди битого стекла, прислонившись спиной к холодному металлу. Мир пульсировал ошибками. В голове звучали голоса.

"Он правда думал, что ты дашь себя убить?" - насмешливый, легкий, до жути знакомый голос. Голос той, кем она боялась стать.

- Замолчи, - прошептала Селена, хватаясь за голову.

"Ты видела его лицо? Такое... решительное. Почти трогательно, не находишь?"

"Ты всегда медлишь. Думаешь. Сомневаешься".

"А они все так делают. Говорят, что любят, а потом тянут руль вправо. Пытаются нас убить".

Голоса становились громче, перекрывая шум крови в ушах. Тень внутри неё отделилась, обрела форму. Лже-Селена улыбалась ей из отражения в осколке зеркала заднего вида. Неправильной улыбкой.

Вспышка в глазах разбила этот осколок стекла резко, будто кто-то сжал его рукой. Голоса замолкли.

Селена с трудом выбралась через разбитое окно. Она встала, опираясь на искореженный кузов. Ноги подкашивались. Платье было разорвано, кожа в ссадинах.

Она обошла машину, хромая. В лунном свете она выглядела как призрак: растрепанные волосы, кровь по телу, пустой, мертвый взгляд.

В её сердце больше не было теплых чувств. Страх и боль выжгли всё, оставив место лишь для холодной, чистой ярости.

Она увидела отца. Джейсон отчаянно полз по траве, оставляя за собой кровавый след.

Селена посмотрела под ноги. Рядом валялся вырванный кусок дорожного ограждения - тяжелая металлическая труба с острым краем.

Она медленно вытянула руку. Пальцы изящно изогнулись.

Красное свечение охватило ладонь. Металлическая палка дрогнула и, повинуясь магнитной силе, с лязгом влетела ей в руку.

Она пошла за ним.

Не бежала. Шла медленно, маленькими шажками, наслаждаясь моментом, растягивая удовольствие и одновременно мучаясь от боли ран. Охотник, играющий с добычей.

Джейсон услышал шаги. Он остановился и с трудом обернулся.

Увидев силуэт дочери с оружием в руке, он замер.

- Ты... жива...

- А ты так надеялся на то, что я умерла? - её голос был легким, звенящим, с безумной улыбкой.

Джейсон попытался встать. Жажда жизни заставила его игнорировать все травмы и он струдом встал. Шатаясь и опираясь на одну ногу, она старался идти как можно быстрее, на сколько ему позволяли переломы.

Селена ускорила шаг.

Небо вдруг разверзлось. Хлынул ливень - ледяной, стеной. Природа оплакивала то, что сейчас случится.

Селена сорвалась с места. Подбежав, она с размаху ударила отца трубой по спине.

Глухой, тошнотворный звук удара металла о кость.

Джейсон вскрикнул и упал лицом в грязь, схватившись за голову. Боль пронзила всё тело жуткой вибрацией.

Селена подошла ближе и присела на корточки рядом с ним. Дождь смывал кровь с её лица, делая его ещё бледнее. Её взгляд был нечеловеческим. Это был взгляд зверя, рассматривающего раненую антилопу.

Она перевернула отца на спину.

- Зачем ты вернулась? - прохрипел Джейсон, сплевывая кровь.

Её дрожащая рука медленно поднеслась к губам. Жест «тише».

Вторая рука начала водить в воздухе над его телом, не касаясь. Джейсон закричал - он чувствовал, как от её магии кожа горит, словно под ней течет лава. Каждая нервная клетка взрывалась болью.

Несмотря на пытку, он схватил её за запястье и притянул к себе.

- Твоё второе рождение это ошибка... начало конца. Зачем они вернули тебя? - он плакал, и слезы смешивались с дождем. - Доченька, зачем они потревожили твой покой?

Селена смотрела на него с любопытством. Она сжала его руку своей, и Джейсон почувствововал жуткий ожог у себя на запястье. Кожа будто плавилась под её пальцами. Она легко, без усилий, оторвала его руку от себя.

- Я растил человека, знающего доброту и любовь... - шептал он в бреду.

Лицо девушки исказилось в гримасе гнева.

- Если тебе так захотелось героически умереть, спасая мир от моего присутствия, - прошипела она, наклоняясь к самому его лицу, - тогда иди на тот свет сам. Безвозвратно.

Она медленно встала, поднимая тяжелую трубу. Её движения были плавными, расслабленными, как в танце.

В ней не осталось ничего от дочери. Только холодная жажда убивать.

- Прощай, папа.

Она взмахнула палкой.

Удар.

Голова Джейсона дернулась.

Удар.

Тело перестало сопротивляться.

Удар.

Тишина. Лишь шум дождя и её тяжелое дыхание.

Селена стояла над телом, глубоко дыша, словно только что закончила тяжелую работу. Или избила мягкую игрушку, выплескивая детскую обиду.

- Вот блин, ну почему вечно все всё портят? - спросила она в пустоту, откидывая мокрые волосы с лица и выплевывая кровь. - Почему строят из себя тех, кем не являются? Бесит.

Она заметила, что губы отца ещё шевелятся. Она с любопытством наклонилась ниже.

- Ты... не моя Селена... и не монстр... - прошептал он на последнем выдохе. - Ты... чудовище.

Его грудная клетка замерла. Глаза остекленели, устремив вечный взгляд в дождливое небо. По щеке скатилась последняя слеза - финал его жизни.

Селена выпрямилась и усмехнулась.

- Чудовище значит...

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазывая чужую и свою кровь.

Вдруг со стороны леса послышались медленные, ритмичные хлопки.

Аплодисменты.

Из темноты деревьев, словно сотканный из теней, вышел Аргус.

- Я просто в восторге, - его голос был бархатным, довольным, безумным. - А говорила, что боишься стать монстром. Ты уже им стала, дорогая.

Селена исподлобья смотрела на него. Её глаза горели огнем, но в них читалась смертельная усталость.

- Наконец-то. Мы начали двигаться в нужном направлении, раскрывая твой истинный потенциал. Нужно было лишь убрать с доски лишние фигуры... вроде твоего любимого паренька и твоего отца. Скажи, каково это - убить того, кто тебя породил, своими руками?

- Хочешь услышать раскаяние? - резко бросила она, пошатываясь от головокружения. - И не надейся.

- О, это так возбуждает, - Аргус улыбнулся, обнажая зубы. - Прими наконец, что это не твоя «вторая личность». Это и есть ты. Настоящая. Хаос в твоем разуме срывает замки ограничения.

- Да пошел ты... со своим хаосом, - огрызнулась она, закатив глаза.

Она швырнула окровавленную трубу в сторону. Палка со звоном ударилась о камень.

- Что ты теперь задумала? - спросил Аргус, наблюдая за ней.

- Не твоё дело, - отрезала Селена.

Вдруг тишину нарушила нелепая, веселая мелодия.

У мертвого Джейсона в кармане звонил телефон. Селена медленно подошла к трупу, присела на корточки и достала мобильник. На экране светилось имя друга семьи.

Она нажала «принять» и поднесла трубку к уху.

- Алло, Джейсон, привет! - раздался бодрый голос. - Хотел предупредить, что заеду одолжить твою машину завтра с утра, если ты не против.

Селена молчала.

- Алло? Джейсон? Ты там?

И тогда из горла Селены вырвался звук. Сначала тихий, похожий на всхлип, он перерос в громкий, истерический смех, который тут же сменился рыданиями. Это была симфония безумия.

- Помогите... - провыла она в трубку голосом маленькой испуганной девочки. - Мой отец... убит! Помогите, прошу вас!

- Алло? Алло?! - пытался докричаться встревоженный голос, но ответа уже не было.

Селена швырнула телефон в траву.

Дождь усилился, превращая всё в размытое пятно. Она запрокинула голову назад. На её лице, залитом дождем и кровью, расцвела широкая, безумная улыбка. Слишком счастливая для той, у кого под ногами лежит труп отца. Мокрые пряди липли к щекам, кровь из носа текла в рот, соленый привкус слез на губах... Она смеялась и плакала одновременно.

Селена не глядя взмахнула рукой в сторону перевернутой машины.

С её пальцев сорвался сгусток концентрированного хаоса. Красная молния ударила в бензобак. И...

ВЗРЫВ!

Огненный шар взметнулся к небу, на мгновение превратив ночь в день. Жар опалил спину, но она даже не обернулась.

Когда пламя чуть утихло, Аргуса уже не было. Он исчез, растворился в тенях, словно его никогда и не существовало.

В свете догорающего автомобиля Селена подняла взгляд.

Вдали, на открытом холме, освещаемая вспышками молний, стояла одинокая, старая церковь. Крест на её куполе чернел на фоне грозового неба, словно бросая вызов.

Селена сделала шаг, переступив через тело отца, и направилась туда.

***

В участке шерифа царила та особенная, тяжелая тишина, которая бывает только в предрассветные часы, когда даже преступный мир берет короткую паузу. Лампа на столе мигала, отбрасывая дерганые тени на кипы неразобранных дел.

Ричи Сантьяго спала сидя, уронив тяжелую голову на сложенные руки. Её форменная рубашка натянулась на широкой спине. Сказывались сутки без сна: охота за Айзеком Найтом, допросы свидетелей в клубе, бесконечные отчеты.

Внезапно старая рация, лежащая рядом с остывшим кофе, ожила. Сквозь статический треск прорвался искаженный голос диспетчера, звучавший как скрежет металла по стеклу.

- Шериф... кххх... приём! У нас сообщение... из старой церкви на окраине.

Сантьяго дернулась, вырываясь из липкого, короткого сна. Рефлексы сработали быстрее разума: рука уже схватила тангенту.

- Приём, Сантьяго на связи, - её голос был хриплым. - Что в церкви? Кому там не спится в такое время?

Повисла пауза, заполненная шумом ливня в динамике.

- Похоже, это... Селена. Свидетель говорит, видел девушку, всю в крови.

Ричи Сантьяго с силой сжала рацию, пластик жалобно скрипнул. Она шумно, со свистом выдохнула через нос, вкладывая в этот звук всю свою злость и усталость.

- Четыре часа утра... Ливень стеной... Церковь. - Она прорычала это, глядя в темное окно, по которому стекали струи воды. - Боже, они подурели сегодня оба? Только вернулись с кровавой бани, которую устроил Найт, и теперь его подружка решила добавить нам работы.

Она резко, с грохотом отодвинула стул и встала. Её крупная фигура заполнила тесное пространство кабинета. Она поправила пояс с кобурой, проверяя, легко ли выходит табельное оружие.

- Значит так, - скомандовала она в рацию, накидывая мокрый плащ. - Я еду в церковь на вызов лично. А вы, парни, ищите место преступления. Если она в крови, значит, где-то есть труп. Не помолиться она туда пошла уж явно, не та семейка.

- Понял вас, шериф.

Ричи вышла на крыльцо. Холодный ветер ударил в лицо, пытаясь сбить с ног, но она лишь плотнее запахнула плащ.

- Не будет в этом проклятом городе покоя, пока эти «одаренные» шастают на свободе, - пробурчала она себе под нос, садясь в патрульную машину.

Мигалки окрасили мокрый асфальт в тревожные красно-синие тона.

________

Старая церковь стояла на отшибе, возвышаясь над мокрой землей темным готическим исполином.

Массивные дубовые двери, которые обычно с трудом открывали двое мужчин, распахнулись резко, с сухим, гулким стоном петель. Звук ударился о каменные стены и вернулся эхом, будто само здание вздрогнуло от вторжения.

Селена вошла внутрь.

Она двигалась медленно, пугающе плавно для человека, пережившего аварию. Ливень смыл большую часть крови с её лица, но одежда все еще была пропитана бурым, а из свежих ссадин и ран сочилась новая кровь, смешиваясь с дождевой водой. Она не обращала внимания на боль. Её тело было лишь инструментом, а разум - пылающим очагом хаоса.

В церкви было темно и пусто, лишь сотни поминальных свечей дрожали в полумраке.

Она шла по центральному проходу к алтарю.

Её рука скользила по спинкам деревянных скамей для прихожан. Пальцы оставляли длинный, влажный кровавый след на полированном дереве. Это была её роспись. Осквернение святыни каждым прикосновением.

Она остановилась у ступеней алтаря.

Сверху, с распятия, на неё смотрел лик Христа - скорбный и молчаливый. Селена замерла, глядя ему в глаза. В её взгляде не было ни мольбы, ни надежды, ни страха. Только холодный, надменный вызов.

Затем она медленно, театрально опустилась на колени. Камень пола был ледяным, но она этого не чувствовала. Она скрестила окровавленные руки перед грудью, пародируя позу смиренной прихожанки.

- Вот я, - произнесла она. Голос прозвучал тихо, но в идеальной акустике храма он заполнил каждый угол. Это был шепот, от которого стыла кровь. - Говорят, здесь ты слышишь лучше. Говорят, здесь ты всегда дома.

Её губы изогнулись в кривой, болезненной усмешке, больше похожей на оскал.

Свечи в массивных канделябрах вдруг дрогнули все разом, будто по церкви прошелся сквозняк, хотя двери за ней уже закрылись. Тени на стенах заплясали безумный танец.

- Я убила своего отца, - сказала она ровно, безэмоционально, словно констатировала погоду. Каждое слово падало тяжелой каплей. - Убила его здесь. В этом мире, который ты якобы создал с такой любовью. Я разбила ему голову. Я смотрела, как он умирает.

Она склонила голову набок, с любопытством разглядывая распятие.

- И ничего не произошло. Небеса не разверзлись. Молния не ударила.

Тишина стала плотной, давящей, почти осязаемой. Казалось, воздух сгустился, давя на уши.

- Где ты был, когда он называл меня чудовищем? - продолжила она, и её голос стал мягче, вкрадчивее, опаснее змеиного шипения. - Где ты был, когда он хотел убить меня? Когда отрекался от меня, глядя мне в глаза? Ты смотрел? Тебе понравилось?

Она коротко, сухо усмехнулась.

- Молчишь? Как удобно. Вечное молчание это отличная стратегия для того, кого нет.

Она медленно подняла голову к высокому куполу, скрытому во тьме, и медленно развела руки в стороны, ладонями вверх. Это был жест мученика и палача одновременно. Кровь с её рукавов порванной кожаной куртки капала на чистый пол.

- Господи, если ты есть - останови меня! - её голос окреп, набрал силу, в нём зазвенел металл и безумие. - Я стою перед тобой, убийца, осквернительница! Если ты существуешь - накажи! Ударь! Сожги меня прямо сейчас!

Свечи затрепетали сильнее, пламя вытянулось неестественно высоко, становясь почти багровым. Воск начал плавиться быстрее, стекая красными слезами.

Но ничего не произошло. Свод не рухнул.

Селена рассмеялась.

Тихо.

Пусто.

Смех отразился от стен, превращаясь в жуткое многоголосье.

- Вот и всё.

Шёпот, наполненный ядовитым торжеством и глубочайшим разочарованием.

- Значит, тебя нет. Или тебе плевать. Что еще хуже.

Селена наклонилась вперед, почти касаясь лбом холодного камня алтаря, словно поверяя ему страшную тайну.

- Тогда запомни этот момент, - прошептала она, и её глаза вспыхнули красным во тьме. - Здесь я стояла на коленях... я дала тебе шанс... и ты ничего не сделал.

В этот момент двери церкви с грохотом распахнулись от удара ноги.

В проеме, на фоне бушующей грозы и вспышек молний, стояла шериф Сантьяго. Вода стекала с её плаща, в руках она твердо сжимала пистолет, направленный прямо в спину коленопреклоненной фигуре.

- Селена! - рявкнула Сантьяго, её голос был полон власти и напряжения. - Руки так, чтобы я их видела!

Селена не вздрогнула. Она медленно, слишком медленно начала поворачивать голову.

Движение было неестественным, дерганым, как в кукольной анимации ужасов. Хруст шейных позвонков был слышен даже на расстоянии.

Она повернулась лицом к шерифу. Глаза - две черные бездны с красными искрами. Лицо - бледная маска смерти с кровавыми разводами.

Её губы растянулись в едва заметной, снисходительной улыбке.

- Сантьяго... - пропела она мягко. - Ты опоздала.

И храм погрузился во тьму.

Сотни свечей одновременно погасли, задутые внезапным, мощным порывом бессильного, бешеного ветра, который возник из ниоткуда.

В темноте раздался звук бьющегося стекла - звонкий, оглушительный. Черная тень, плотнее самой ночи, взмыла в воздух над алтарем и с невероятной скоростью вылетела сквозь огромный цветной витраж. Осколки святых ликов дождем посыпались на пол.

Шериф включила фонарик, луч света заметался по пустому залу, выхватывая из темноты ряды скамеек.

На месте, где секунду назад стояла на коленях Селена, никого не было.

Лишь лужа крови и оплавленные свечи, склонившиеся в поклоне.

- Чёрт, - выдохнула Сантьяго, опуская оружие и чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Она поняла, что сегодня ночью они столкнулись с чем-то, что не прописать в полицейском протоколе.

***

Венсдей медленно, словно хирург, достающий скальпель, опустила руку во внутренний карман своей черной куртки. Дождь барабанил по кожаной ткани, создавая ритмичный шум, который для Селены вдруг стал оглушительным.

Аддамс извлекла стопку глянцевых фотографий. Капли воды тут же упали на снимки, но изображение оставалось четким. Безжалостно четким.

- Это зафиксировали дорожные камеры на семьдесят пятой миле, - голос Венсдей был лишен эмоций, это была сухая констатация факта. - После того, как машина вылетела с трассы, столб с камерой наклонился прямо в сторону места убийства. Ракурс идеальный. Там отчётливо видно, кто держит оружие.

Она протянула снимки.

Селена взяла их дрожащими, онемевшими пальцами.

На первом фото: перевернутая машина, дым, искры.

На втором: Джейсон, ползущий по траве, оставляющий кровавый след.

На третьем...

Лицо Селены стало белее мела. Кровь отлила от кожи, сердце пропустило удар, а затем забилось в горле, как пойманная птица.

На снимке стояла она. Её силуэт, окутанный красным свечением. В руке - кусок металлического ограждения, занесенный над головой отца. И лицо. На снимке её лицо было искажено безумной, торжествующей улыбкой, которой Селена у себя никогда не видела.

Взгляд Селены остекленел. Мир вокруг - кладбище, дождь, люди - всё это начало расплываться, терять очертания. В ушах нарастал тонкий, пронзительный звон, перекрывающий шум ливня.

Она сделала неуверенный шаг назад, каблуки проскользнули по мокрой траве. Фотографии выпали из рук, рассыпавшись веером в грязь.

Она замерла. Дыхание перехватило.

Руки начали неметь.

Знакомое ощущение. Как тогда, в машине.

- Нет... - шепот сорвался с губ, едва слышный. - Нет... я всё видела... я лишь видела... я свидетель...

Но плотина в её голове рухнула. Барьер, который старательно выстраивала её психика, разлетелся в щепки.

Голоса, которые она считала галлюцинацией, ворвались в сознание с новой силой. Теперь они не шептали - они кричали, перебивая друг друга, хохоча и издеваясь.

«Ты видела его лицо?» - голос звучал прямо внутри черепной коробки.

«Такое... решительное. Испуганное. Жалкое».

«Почти трогательно, правда?»

Перед глазами замелькали вспышки воспоминаний, яркие, кровавые, настоящие. Удар трубы. Хруст костей. Тепло его крови на её руках.

«Они все так делают. Говорят, что любят».

«А потом тянут руль вправо».

«УБЕЙ ЕГО!»

- Замолчите! - взвизгнула Селена.

Она выронила зонт. Черный купол покатился по ветру. Она с силой зажала уши ладонями, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь физически выдавить эти голоса из головы, заглушить правду. Но правда уже текла по её венам.

- Нет, нет, нет!

Когда голоса наконец стихли, оставив после себя звенящую пустоту ужаса, она поняла одно: ей нужно увидеть его. Убедиться, что это ложь.

Она сорвалась с места.

Селена побежала к могиле отца, не разбирая дороги. Она спотыкалась, пачкала одежду в грязи, дождь хлестал её по лицу, смешиваясь со слезами, но она ничего не чувствовала. Люди расступались.

Гроб Джейсона уже опустили в глубокую темную яму. Могильщики и близкие бросали горсти земли, глухой стук которой звучал как приговор.

Айзек, стоявший у края, поднял взгляд. Его глаза расширились, когда он увидел бегущую к ним фигуру - растрепанную, мокрую, с безумным поломанным взглядом.

- Остановитесь! - дикий крик Селены разрезал тишину кладбища.

Люди замерли с занесенными руками. Земля посыпалась сквозь пальцы. Толпа испуганно отшатнулась от ямы, освобождая проход.

Селена подлетела к краю могилы. Она не могла ждать.

Она резко, агрессивно взмахнула рукой. Из её пальцев вырвались пульсирующие красные нити хаоса - не красивые и изящные, а рваные, похожие на кровоточащие вены. Магия ударила в землю.

Гроб дернулся и с жутким скрежетом начал подниматься на поверхность, осыпая землю и глину.

- Селена, что ты делаешь?! - крикнул Айзек, бросаясь к ней, но не смея коснуться.

Она не слышала его. Она видела только лакированную крышку.

Гроб с глухим стуком опустился на траву у её ног.

Ещё один резкий взмах руки - и тяжелая крышка открылась. Толпа ахнула в едином порыве ужаса.

Селена упала на колени перед гробом, прямо в грязь.

Внутри лежал Джейсон. Бледный, холодный, спокойный. Грим скрывал синяки и ссадины, но не мог скрыть смерть.

Селена нервно, трясущимися руками начала ощупывать его. Она искала доказательство. Доказательство своей невиновности... или своей вины.

Она схватила его левую руку - холодную, твердую как камень - и резко задрала рукав пиджака и рубашки.

Мир остановился.

На запястье, там, где была нежная кожа, виднелся страшный, черный ожог. Четкий отпечаток женской ладони, вплавленный в плоть.

След её руки. Той самой руки, которой она держала его, пока он отрекался от нее.

Глаза Селены расширились до предела. Зрачки дрожали. Мозг отказывался верить, но тело помнило. Она помнила, как его кожа плавилась под её пальцами. Она помнила запах горелой плоти.

Это была не иллюзия. Это была не подстава.

Это была она.

- Нет... нет, нет, отец... - шепот перерос в скулеж раненого зверя.

Её дрожащие руки гладили его мертвое лицо, стирали капли дождя с его лба, тормошили за плечи, будто пытаясь разбудить от кошмарного сна.

- Нет, папа, проснись... пожалуйста, папа! Вставай! Я не могла... Я не хотела!

Она прижалась щекой к его груди, пачкая его костюм своими слезами и грязью, надеясь услышать стук сердца, которого не было.

- Папа, открой глаза...

Айзек не выдержал. Он подскочил к Селене и упал рядом с ней на колени, обхватывая её за плечи.

- Селена, идём...

Он попытался оттащить её от трупа, но она вцепилась в лацканы пиджака отца мертвой хваткой.

Тихий болезненный скулеж сменился на неумолимый, истошный крик, от которого у присутствующих стыла кровь. Крик, полный чистейшей боли и осознания непоправимого.

- ПРОСТИ МЕНЯ! - вопила она, глядя в мертвые глаза отца. - Пожалуйста, папа! Зачем я это сделала?! Господи, прости меня, прошу! Вернись! Не оставляй меня!

Она билась в руках Айзека, вырываясь, царапая землю, тянулась к гробу.

Селена на мгновение подняла голову. Сквозь пелену слез и дождя она увидела лица людей.

Десятки глаз.

Ни в одних не было сочувствия.

Она увидела женщину, которая резко дернула своего ребенка за руку, пряча его за свою спину, закрывая ему глаза ладонью.

Она увидела стариков, которые крестились и пятились назад, спотыкаясь о другие могилы.

Она увидела учеников, которые смотрели на неё не как на человека, потерявшего отца, а как на тикающую бомбу. Как на монстра.

Страх. Отвращение. Ужас.

Селена искала помощи. Её взгляд будто молил: "Скажите, что это не я! Помогите мне, пожалуйста!"

Но толпа видела лишь ведьму, рыдающую над телом своей жертвы. Никто никогда не видел в ней человека. Она была для всех либо оружием либо смертельной опасностью. Что, если бы отношение к ней было иным? Произошло бы это?

Стена отчуждения стала бетонной.

- Селена! Идём! - голос Айзека стал строгим, почти командным. Ему нужно было прекратить это безумие.

Он с силой рванул её на себя, наконец отрывая её руки от отца. Селена обмякла, повиснув на нём тряпичной куклой, продолжая выть. Одной рукой он крепко обнял девушку, поглаживая её спину.

Другой рукой Айзек сделал сложный жест. Магия - мягкая, уважительная - подхватила крышку гроба и вернула её на место, скрывая изувеченное тело Джейсона от дождя и взглядов.

Гроб снова плавно опустился в яму под его магией.

Айзек прижал к себе девушку, уткнув её лицом в свою мокрую грудь, чтобы заглушить её крики. Он чувствовал, как её тело бьется в конвульсиях истерики.

Погребение продолжилось. Священник дрожащим голосом возобновил молитву, стараясь не смотреть в сторону рыдающей ведьмы.

Люди больше не сдерживали слез - но теперь это был и слезы страха и жалости к погибшему от рук собственной дочери.

Душераздирающий крик Селены, приглушенный одеждой Айзека, разносился над кладбищем, смешиваясь с воем ветра. Это был звук души, которая умерла во второй раз.