Потомок Хаоса

Казалось, после утренней встречи двух подруг день должен был лениво угаснуть, растворившись в привычных городских сумерках. Но это была лишь иллюзия тишины. Ривертону не суждено узнать покоя: пока Айзек и Селена находятся в его стенах, город будет дрожать в ожидании финала их опасной игры. А пока каждый день, каждая ночь будет нести с собой лишь хаос.

После яркого утра дневное солнце решительно отказывалось продолжать радовать жителей Ривертона своим присутствием. Будто небесное светило обиделось на этот город: оно трусливо пряталось за плотной завесой серых туч, лишь изредка бросая тусклые, безжизненные взгляды на улицы, укутанные в плотный, словно вата, туман. Город тонул в серости, и сырость проникала, казалось, под самую кожу.

Но внутри NovaCore царил свой собственный климат - стерильный, контролируемый и безупречный. Эдгар, владелец этой империи, питал слабость к особому роду эстетики: он любил минимализм, граничащий с аскетизмом, но требовал при этом колоссального простора. Воздуха. Свободы. Поэтому даже самый скромный кабинет в здании корпорации мог похвастаться размерами, которым позавидовали бы элитные апартаменты в центре мегаполиса.

Сама же штаб-квартира NovaCore напоминала автономный город-государство, улей из стекла и бетона, где было абсолютно всё для жизни. Бесконечные коридоры офисов сменялись звукоизолированными переговорными, за бронированными стеклами скрывались лаборатории, где проводились эксперименты на грани этики и фантастики. Для тех, кто забывал о существовании внешнего мира, здесь работала столовая с ресторанным меню, круглосуточный тренажерный зал, пахнущий озоном и железом, бильярдная с приглушенным светом и даже бассейн с подогревом.

Особой гордостью Эда были жилые блоки - кабинеты, трансформированные в полноценные квартиры-студии. Эдвард, безусловно, заботился о здоровье своих сотрудников, словно строгий, но щедрый отец, однако он органически не переносил срывов дедлайнов. Эта «золотая клетка» была создана с одной целью: чтобы ничто - ни пробки, ни домашний быт - не отвлекало гениев от работы. Многие, попав в этот круговорот комфорта и амбиций, действительно не возвращались домой, сутками напролет сгорая над проектами.

Айзек расхаживал именно в одних из таких апартаментах. Впрочем, назвать это просто «апартаментами» было бы оскорблением. Это пространство Эд спроектировал и обустроил лично для него, выделив лучшие квадратные метры в самом сердце компании. Самые масштабные, самые светлые, с лучшей системой климат-контроля. Здесь гармонично соседствовали уютная гостиная с мягкими диванами, спальня с кроватью king-size и, разумеется, святая святых - рабочий кабинет. Всё было подчинено одной цели: комфорту главного изобретателя и рождению «Ревайнда».

Айзек остановился у широкого стола из темного дерева, расположенного у панорамного окна, за которым клубился ривертонский туман. Поверхность стола была погребена под хаосом творческого процесса: чертежи, схемы, мятые наброски дизайна будущих часов. Задумка была не просто гениальной - она была дерзкой, сложной и граничащей с безумием. Любой другой инженер сказал бы, что это технически нереализуемо. Но Айзек не знал слова «невозможно». Для него этот термин был чужеродным, пустым звуком. Возможно всё. И он собирался доказать это в очередной раз - всему миру, и, прежде всего, самому себе.

Он медленно прошелся по комнате, наслаждаясь тишиной. На нем был черный, струящийся шелковый халат, небрежно накинутый на голый торс. Ткань, переливаясь в холодном свете ламп, мягко скользила по коже, не скрывая подтянутой фигуры. Полы халата были распахнуты, обнажая торс и самое главное - сложный механизм, встроенный прямо в грудную клетку. Металл и светящиеся элементы импланта холодно поблескивали на фоне живой кожи, напоминая о том, что Айзек сам был частью своих технологий.

В одной руке он держал тяжелый стакан с дорогим янтарным бурбоном. Лед мелодично звякнул о стекло, когда Айзек поднес напиток к губам. Терпкая жидкость обожгла горло, проясняя мысли. Он взял свободной рукой один из чертежей. На бумаге крупным планом была изображена схема расположения модуля N0 - сердца механизма, в котором должен был покоиться заветный кварц. Тот самый редчайший элемент, за которым велась отчаянная, почти звериная охота.

Айзек сделал еще один глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, но тут идиллию нарушил резкий, требовательный звук.

Стационарный телефон на другом конце стола разразился пронзительной трелью, грубо разрывая уютную тишину и нить гениальных рассуждений. Айзек медленно поднял взгляд на черный аппарат. Звонок кричал, требовал внимания. Желания подходить не было никакого, но этот настойчивый звук раздражал куда сильнее, чем перспектива разговора.

Цокнув языком, он с демонстративной неохотой поставил стакан на стол, так, что лед снова звякнул, и, тяжело вздохнув, подошел к аппарату. Нажав кнопку громкой связи указательным пальцем, он даже не стал утруждать себя поднятием трубки. Голос из динамика - новомодного устройства, которое Эд навязал ему ради «оперативности» - раздался мгновенно, заполняя комнату бархатистыми, насмешливыми нотками.

- Ух ты, - протянул Эд с нескрываемым сарказмом, - оказывается, ты умеешь отвечать на звонки.

Айзек закатил глаза, опираясь бедром о край стола.

- Бросать трубку я тоже умею, - холодно парировал он, его рука демонстративно зависла над кнопкой сброса вызова.

- Ладно, ладно, подожди, - в голосе друга слышалась улыбка. Эд явно наслаждался этой пикировкой. - У меня есть новость, которая тебя обрадует.

- Говори, - коротко бросил Айзек, снова беря в руки бокал. - И надеюсь, она действительно стоящая, потому что ты отвлекаешь меня.

Эд на несколько секунд замялся, выдерживая театральную паузу. Айзек почти видел, как тот ухмыляется в своем кабинете несколькими этажами выше.

- А вот расскажу, когда приду к тебе лично. Жди, - быстро проговорил Эд и, прежде чем Айзек успел высказать пару ласковых или нажать на отбой, повесил трубку первым.

В динамике раздались короткие гудки. Айзек уставился на замолчавший телефон, чувствуя смесь раздражения и невольного азарта. Эд знал, как нажать на нужные кнопки - и речь шла не о телефоне. Оборвать звонок первым, чтобы оставить последнее слово за собой? Классика.

- Вот же ж... - недовольно выдохнул Айзек, но уголки его губ дрогнули в ухмылке.

Он откинул назад темные кудри, упавшие на лоб, и привычным жестом поправил черный шелковый халат, чуть плотнее запахивая его на груди, но оставляя достаточно пространства, чтобы металл в груди продолжал ловить блики офисного света.

Благо, испытывать терпение ожиданием не пришлось. Массивная дверь в личное пространство Айзека бесшумно откинулась в сторону, впуская хозяина корпорации. Эд вошел без стука - привычка человека, который владеет здесь каждой молекулой воздуха.

Айзек даже не шелохнулся. Он стоял спиной ко входу, склонившись над столом, словно коршун над добычей. Его взгляд блуждал по сложным линиям чертежей, выискивая малейшие несостыковки, вычищая ошибки, которых там, возможно, и не было. Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как его мрачное одиночество разбавила энергия друга, у которого глаза горели почти так же ярко, как неоновые вывески города.

Эд, ничуть не смущенный игнорированием, по-хозяйски прошел в гостиную зону и с наслаждением опустился на кожаный диван.

- Так что, новость всё ещё интересует, или ты уже окончательно растворился в своих схемах и забыл, как звучит человеческая речь? - голос Эда звучал довольно, с легкой ноткой провокации.

- Какая может быть работа без кварца и N0... - глухо отозвался Айзек, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены. - Создавать «Ревайндер» без стабилизатора - занятие проигрышное. Бесполезное. Всё равно что пытаться запустить сердце в трупе без электрического разряда.

В комнате повисла тишина. Спустя минуту, показавшуюся вечностью, Айзек с тяжелым вздохом отложил карандаш. Он медленно развернулся, чтобы наконец узнать, что за весть принесла эта довольная птичка.

- Так что?

Эд, увидев друга во всей красе, расплылся в широкой, плотоядной ухмылке. Он вальяжно раскинулся на диване, закинув руку на спинку, и позволил своему взгляду бесстыдно скользнуть по фигуре напротив. Черный шелк халата был распахнут, открывая вид на подтянутый живот и, самое главное, на сложную кибернетику в груди.

- Да-а... - протянул Эд с нескрываемым восхищением, цокнув языком. - Должен признать, для парня, который пролежал под землей тридцать лет, рельеф сохранился идеально. Никакой атрофии. Повезло Селене...

Айзеку было не до шуток и не до комплиментов сомнительного толка. Его лицо оставалось каменным. Он резко вытянул руки вперед и громко, с сухим треском хлопнул в ладоши, возвращая того из мира фантазий в суровую реальность.

- Не ломай кайф, - недовольно буркнул Эд, поморщившись от резкого звука, и сел ровно, поправляя пиджак.

- Я тебе сейчас кое-что другое сломаю, - с угрожающей вежливостью ответил Айзек. Он одним резким движением запахнул полы халата, скрывая металл и кожу от назойливого взгляда, и туго затянул пояс.

Эд, словно пружина, вскочил с дивана. В мгновение ока он оказался рядом с Айзеком, сокращая дистанцию. Засунув руку в карман своих брюк, он извлек оттуда небольшой, идеально отполированный металлический корпус - заготовку для модуля N0. Деталь хищно блеснула в свете ламп. Эд поднес холодный металл к самому уху Айзека. На его лице сияла улыбка безумца, знающего главную тайну вселенной.

- Просто послушай, - прошептал он с придыханием.
Айзек замер. Он внимательно вслушивался, чувствуя себя полным идиотом. Это был бред сумасшедшего. От пустой, безжизненной детали исходила абсолютная, звенящая... тишина. Ни гудения, ни вибрации. Пустота. Что и требовалось доказать.

- Ого... офигеть...ничего не слышно, - протянул Айзек с максимальным сарказмом, на который был способен. - Ты слишком сильно ударился головой о торпеду прошлой ночью?

Вопрос был риторическим и сочащимся ядом. Айзек грубо выхватил деталь из рук Эда и со стуком положил её на стол, подальше от греха.

- Ты не понял, - Эд покачал головой, ничуть не обидевшись. Его глаза горели фанатичным блеском. - Скоро ты будешь слышать не только тиканье своего механического сердца, но и биение «Ревайнда»! Считай, что кварц уже у нас в кармане, а значит, и N0 будет закончен.

- Ты можешь говорить прямо, без загадок?! - рявкнул Айзек, теряя терпение.

Эд картинно оглянулся по сторонам, словно в пустой комнате охраняемого небоскреба их могли подслушать шпионы, и наклонился к самому уху друга. Айзек напрягся, ожидая секретной информации, координаты, имя...хоть что-то толковое. Но Эд выдержал мхатовскую паузу, а затем просто резко дунул ему в ухо. Айзек дернулся, как от удара током, и отшатнулся, закрывая ухо ладонью. По шее пробежала волна неприятных мурашек.

- Да что с тобой такое?! - рыкнул он, злобно глядя на друга и яростно растирая мочку уха.

Но Эда было не смутить. Его глаза сияли торжеством. Он широко раскинул руки, словно хотел обнять весь мир, и начал медленно пятиться спиной к дивану. Вся его поза кричала о победе, но Айзек всё еще не мог понять причину этого дебильного выражения счастья на физиономии друга.

- Человек Ноа у нас! - наконец выпалил Эд, и его голос эхом отразился от стен. - Мои люди перехватили одного из тех крыс-беглецов, которые в страхе свалили той ночью под прикрытием дымовой завесы. Теперь ты, черт возьми, понимаешь, что это значит? Это приближающийся вкус победы, Найт.

Сказав это, Эд с чувством выполненного долга плюхнулся обратно в кресло, довольный произведенным эффектом. Он наконец-то сбросил бомбу, которую так долго вертел в руках. Лицо Айзека вытянулось. Гнев и раздражение мгновенно стерлись, уступив место чистому изумлению. Такого поворота он явно не ожидал.

- Ты сейчас серьезно? - переспросил он, всё ещё не веря своим ушам.

- Абсолютно. Как никогда, - кивнул Эд, наслаждаясь реакцией.

- Он уже раскололся? Где он сейчас? - вопросы посыпались пулеметной очередью.

- А вот это удовольствие я оставил тебе, - Эд хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего дружеского, только холодный расчет. - Он ждет тебя на минус первом этаже. В нашей уютной технической комнате. Так что собирайся. Идем выбивать информацию.

В глазах Айзека вспыхнул тот же огонь, что и у Эда - опасный, предвкушающий. Апатию как рукой сняло. Не теряя ни секунды, он метнулся в спальню, на ходу развязывая пояс халата. Охота вот вот начнется.

Пока Айзек скрылся в недрах гардеробной, Эд времени зря не терял. Он ловким, почти кошачьим движением стащил с журнального столика оставленный другом стакан. Бурбон всё еще был холодным, и Эд, сделав глоток, довольно прищурился, чувствуя себя хозяином положения.

- Как я выгляжу? - голос Айзека раздался раньше, чем он сам появился в проеме.

Он вышел, демонстрируя первый вариант: темно-синяя атласная рубашка, переливающаяся в свете ламп, небрежно свисающая лента, словно свободная нежная удавка, и классические черные брюки.

Эд медленно опустил стакан, окидывая друга оценивающим взглядом, в котором плясали чертята.

- Шикарно. Потрясающе. Великолепно, - отчеканил он с наигранным восторгом. - Не будь я женат, я бы прямо сейчас встал на одно колено.

- Значит, ужасно. Пойду переоденусь, - бросил он, резко разворачиваясь и скрываясь обратно в комнате.

- Эй! Знаешь, как только я тебя увидел ещё в Неверморе, я понял, что мы созданы друг для друга! - крикнул ему вдогонку Эд, давясь смехом.

- У тебя явно проблемы со зрением! - донеслось глухое ворчание из гардеробной, сопровождаемое шорохом ткани.

Эту теплую, пропитанную многолетней дружбой перепалку грубо прервал звонок мобильного. Эд, тяжело вздохнув, достал телефон.

- Да, слушаю... - его лицо мгновенно стало серьезным, вся веселость испарилась. - Ага... Сейчас?! Черт... Понял, скоро буду.

- Что там уже снова? Апокалипсис? - спросил Айзек, не показываясь из своего укрытия.

- Хуже. Некомпетентность, - рыкнул Эд. - Ничего без меня не могут. Даже презентацию провести, которую я разжевал и положил им в рот. Вот ты убил тогда моего гендиректора, и нет у меня больше правой руки.

- Одолжить свою? С семейкой Аддамс я уже поделился, могу и тебе выделить, - язвительно отозвался Айзек.

- Очень смешно. Так, ты пока собирайся, наводи марафет, а я пойду закрою эту брешь. Я быстро, одна нога здесь, другая там! - бросил Эд, вскакивая с дивана и вихрем устремляясь к выходу.

Айзек, недовольно цокнув языком, вышел в дверной проем, чтобы испепелить взглядом этого наглого делового человека, но гостиная была уже пустая. Эд испарился, прекрасно зная, какой поток «благодарностей» полетит в его адрес за такую подставу.

Спустя двадцать минут мучительного выбора и подгонки деталей, Айзек наконец был готов покинуть свою территорию. Встреча с гостем требовала особого антуража. Он выбрал образ, который идеально балансировал между утонченностью и угрозой. На нем была полупрозрачная черная рубашка из тончайшей ткани. Пуговицы были застёгнуты лишь наполовину - это была не просто дань моде, а жизненная необходимость. Ткань, плотно прилегающая к горлу, вызывала у него фантомное чувство удушья, скованности, которую он ненавидел.

Широкие черные брюки с высокой посадкой, перехваченные кожаным ремнем, струились при каждом шаге, создавая силуэт, напоминающий о моде прошлых веков. Поверх всего этого он накинул длинное, тяжелое черное пальто. Его главной деталью была подкладка - кроваво-красная, словно скрытая внутри опасность. Когда полы пальто распахивались при ходьбе, эта краснота вспыхивала, делая образ Айзека страстным, драматичным и одновременно пугающим.

Напоследок он подошёл к зеркалу. Сквозь распахнутый ворот рубашки и прозрачную ткань отчетливо проступал металл. Айзек взял салфетку и аккуратно протёр механизмы своего сердца, встроенного в грудную клетку. Главная деталь внутри мерцала ровным, зловещим красным огоньком, вторя подкладке пальто.

Айзек кинул взгляд на настенные часы.

- Прошло почти полчаса, а этот болтун всё еще не закончил, - проговорил он своему отражению. - Я его снова сидеть и ждать не буду. Много чести.

Он вышел, с грохотом хлопнув дверью.

Длинные стерильные коридоры NovaCore, бесшумный лифт, суетящиеся сотрудники, которые вжимались в стены при виде мрачной фигуры Айзека. Он шел быстрым, размашистым шагом, полы его пальто взлетали, обнажая красную изнанку. Он четко знал, где происходит собрание и направлялся именно туда.

- В ближайшие месяцы мы планируем представить оптический сенсор дальнего обнаружения, разработанный для космических и авиационных систем, - голос Эда, усиленный микрофоном, звучал уверенно и гипнотизирующе. - Этот сенсор способен фиксировать движение объектов на больших дистанциях с точностью, недоступной существующим аналогам...

Зал был полон. Крупные инвесторы, важные шишки в дорогих костюмах внимали каждому слову, боясь даже дышать громко. На огромном экране за спиной Эда вращалась 3D-модель новой разработки.

Всё шло идеально гладко. Пока в дальнем конце актового зала, в полумраке, не открылась дверь. Айзек вошёл бесшумно, как призрак, и встал в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его силуэт в длинном пальто выглядел чужеродно среди офисного официоза. Он не сводил с Эда тяжелого взгляда. В его глазах читалось недвусмысленное послание: «Закругляйся. Прямо сейчас. Или я сорву этот цирк к чертям». Эд, заметив знакомую фигуру краем глаза, едва не поперхнулся на полуслове. Он знал этот взгляд слишком хорошо. Сердце пропустило удар. На секунду замявшись, он тут же начал перекраивать речь, спеша к финалу.

- Для нас важно не количество, а надежность. Поэтому эта разработка будет использоваться исключительно в научных и государственных програ...

Эд снова запнулся. Айзек, явно недовольный темпом, сделал два медленных, предупреждающих шага вперед, выйдя из тени. Свет упал на его лицо и красную подкладку пальто. Это был последний шанс.

- NovaCore не стремится удивлять громкими обещаниями, - выпалил Эд скороговоркой, комкая финал. - Мы создаем технологии, которые просто работают. Точно. Долго. Надежно. Спасибо за внимание!

На секунду повисла пауза, а затем зал взорвался бурными аплодисментами. Эд, натянуто улыбнувшись публике, буквально спрыгнул со сцены и, лавируя между столами, подбежал к Айзеку, пока гости начали оживленно обсуждать услышанное.

- Ты с ума сошел?! - зашипел Эд, нервно оглядываясь. - Мог бы и подождать! Ты чуть не лишил меня половины компании! Я даже не успел рассказать про технические характеристики!

- Поблагодаришь потом, - холодно парировал Айзек. - Ты сам позвал меня на прием «долгожданного гостя», а в итоге я должен бегать за тобой по всему зданию?

- У меня сейчас еще одно небольшое собрание... с советом директоров, - неуверенно начал Эд, но, увидев, как глаза Айзека сузились в ярости, тут же пошел на попятную: - Но я всё перенесу.

- Идем, - приказал Айзек голосом, не терпящим возражений. Он сунул руки в карманы широких брюк и, развернувшись, направился к выходу.

У самой двери он обернулся. Эд стоял ровно на том же месте, где его оставили, и что-то активно втолковывал молодому, перепуганному сотруднику, тыча пальцем в планшет. Он явно пытался спихнуть на парня ведение дальнейших переговоров.

Айзек злобно выдохнул воздух через нос, раздувая ноздри. В два шага он преодолел расстояние, схватил владельца многомиллиардной корпорации за воротник дорогого пиджака, как нашкодившего котенка, и потащил его к выходу.

- Я дважды не повторяю, - прорычал он.

- Не дай бог директора останутся недовольны! - вопил Эд, пытаясь сохранить лицо и одновременно не упасть. - Я с тебя шкуру живьем сдеру, понял?!

Выйдя в коридор, подальше от любопытных глаз, Айзек наконец разжал пальцы и отпустил друга. Но вместо злости на его лице вдруг расцвела странная, пугающая улыбка. Глаза хищно блеснули. Казалось, в его голове только что родилась идея, достойная безумного гения.

- Чего ты лыбишься? - насторожился Эд, поправляя помятый воротник.

- «Шкуру живьем сдеру»... - задумчиво повторил Айзек, смакуя каждое слово. Затем он поднял голову и уже громче, с энтузиазмом добавил: - Спускайся к тому парню. Начинай без меня. Я скоро приду. С подарком.

- Что ты опять удумал? - Эд подозрительно прищурился.

- Неважно. Тебе понравится.

- Может, я за это время всё-таки собрание проведу? Раз уж ты уходишь... А то выходит, зря ты меня выдернул, - с надеждой спросил Эд.

- Иди вниз, я тебе говорю! - рявкнул Айзек и, круто развернувшись, зашагал прочь, развевая полами пальто.

- Вообще-то, я тут босс! - сказал себе Эд, с надеждой, что этого не было слышно.

- Я всё слышал! - донеслось из конца коридора. Айзек даже не обернулся, лишь поднял руку в небрежном жесте.

Эду ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и направиться к лифту, чтобы спуститься на минус первый этаж. К гостю, который, вероятно, уже заждался своей участи.

***

Минус первый этаж встретил тяжелой, давящей тишиной, от которой закладывало уши. Здесь, в чреве высокотехнологичной корпорации, воздух был спёртым, пропитанным запахами сырости, машинного масла и застарелого страха. Эд и его охрана замерли у бетонных стен, словно статуи. Само помещение, казалось, держало их в кулаке, не позволяя сделать лишний вдох.

Под низким потолком и вдоль пола тянулись, переплетаясь, толстые трубы - оголённые, пульсирующие вены здания. Иногда они вздрагивали, пропуская через себя горячий пар с глухим, утробным гулом. Свет здесь был безжалостным: резкие, синюшные лучи промышленных ламп выхватывали из полумрака пыль в воздухе и делали тени неестественно длинными, изломанными, похожими на чудовищ.

Через какое-то время тяжелая металлическая дверь жалобно скрипнула, впуская в техническое помещение фигуру, встреча с которой не сулила ничего, кроме боли. Айзек вошёл неспешно, по-хозяйски. Его шаги гулко отдавались от бетона. Он ступал так, будто это была его личная игровая площадка, а все присутствующие - лишь временные, дешевые декорации в его театре одного актера. Полы его длинного черного пальто вздымались при ходьбе, и красная подкладка вспыхивала в полумраке, словно кровавый шлейф.

В правой руке он небрежно держал снайперскую винтовку - ту самую, что стащил из оружейной коллекции Эда прошлой ночью. Она ему приглянулась своим изяществом, хотя в бою он её так и не использовал. Сейчас он не прижимал приклад к плечу, не целился. Оружие было просто продолжением его руки, зловещим аксессуаром.

Проходя мимо длинной ржавой трубы, Айзек намеренно прижал к ней дуло винтовки. Раздался мерзкий, скрежещущий визг металла о металл. Звук был таким пронзительным, что у присутствующих свело зубы. Айзек наслаждался этим скрежетом, растягивая «удовольствие», намеренно играя на натянутых нервах пленников, еще даже не взглянув на них.

Сначала он обвел помещение спокойным, пугающе равнодушным взглядом прозрачных глаз, намеренно игнорируя центр комнаты. И только когда скрежет смолк, его внимание наконец упало на два стула, стоящих друг напротив друга под яркой лампой. На лице Айзека проступила довольная гримаса - смесь удивления и хищного азарта.

- Ты мне не говорил, что их двое, - произнес он, чуть склонив голову набок. Голос звучал мягко, но от этой мягкости веяло могильным холодом.

- Я и сам об этом не знал. Бонус, - лениво отозвался Эд, опираясь плечом на холодную трубу, приготовившись наблюдать за шоу.

Двое мужчин, привязанных к стульям, напряглись. При виде высокого человека с винтовкой в руке и красным огнем в груди, их дыхание сбилось. Они напоминали загнанных крыс.

Айзек аккуратно, с почти религиозным трепетом, поставил винтовку на пол, прислонив её к сплетению труб. Затем он медленно, демонстративно растёр ладони, словно хирург перед операцией, и глубоко вздохнул, впуская в легкие запах чужого ужаса.

- Итак, - начал он, разворачиваясь к пленникам. Полы пальто снова метнули красные отсветы. - Начнем нашу теплую беседу в приятной компании. Я не люблю долгие, бессмысленные разговоры о погоде. Я ценю время. Поэтому перейдем сразу к делу.

Айзек лениво вытянул руку в сторону одного из мужчин. Пальцы в бледной коже слегка согнулись. В кармане пиджака пленника что-то дёрнулось. Мобильный телефон вылетел наружу, словно привязанный невидимой леской, и с глухим шлепком примагнитился к ладони Айзека.

Мужчина судорожно сглотнул, его зрачки расширились. Он видел фокус, но его инстинкты вопили: это не ловкость рук. Они связались не с человеком.

- Ты... Изгой? - прохрипел он, чувствуя, как пересыхает в горле.

- Верно... - протянул Айзек с жуткой, понимающей улыбкой.

Его пальцы сомкнулись вокруг корпуса телефона. Раздался хруст пластика и стекла. Но Айзек не просто ломал его. Под его пальцами на секунду будто вспыхнуло фантомное пламя, от которого устройство мгновенно рассыпалось в труху. Он разжал ладонь, и на грязный бетонный пол посыпался черный пепел и мелкие обломки микросхем. Он демонстративно отряхнул руки, стряхивая остатки чужой связи с миром.

Поправив манжеты своей полупрозрачной рубашки, Айзек подошёл к первому мужчине вплотную. Он присел перед ним на корточки, не заботясь о том, что полы дорогого пальто касаются грязного пола. В глазах Айзека пленник увидел бездну.

- Спрашиваю один раз, - прошептал Айзек почти интимно, заглядывая в самую душу. - Где находится Ноа и кварц?

Ответом была лишь тишина, нарушаемая шипением пара. Второй пленник, сидевший напротив, отчаянно мотал головой, подавая знаки напарнику: «Молчи! Не выдавай!».

Айзек медленно выпрямился. Его лицо не выражало гнева - лишь скуку и легкое разочарование, как у взрослого, которому приходится наказывать неразумного ребенка. Дипломатия здесь была бессильна, а демонстрация силы не сработала. Что ж. Он зашёл первому мужчине за спину.

- Я сегодня добрый, - произнес он где-то над ухом жертвы, - поэтому дам вторую попытку. Где. Кварц?

Айзек положил ладони на голову мужчины. Его пальцы, длинные и сильные, обхватили череп. Он не давил сильно, просто держал, словно готовый раздавить спелый фрукт.

- Я не... знаю... - голос мужчины дрожал, но он старался звучать уверенно, всё ещё цепляясь за глупую надежду, что это блеф. Он не воспринимал угрозу всерьёз до конца.

- Неправильный ответ, - равнодушно констатировал Айзек.

Его пальцы едва заметно напряглись. Не было хруста костей. Айзек действовал тоньше. Он использовал телекинез точечно, проникая силой сквозь кость прямо в мягкие ткани мозга. Глаза мужчины внезапно широко, неестественно распахнулись, словно увидели самого дьявола. Он попытался сделать вдох, но воздух застрял в горле. Искра жизни в его взгляде погасла мгновенно, сменившись стеклянной пустотой. Внутри его черепа Айзек одним импульсом разорвал десятки кровеносных сосудов. Давление подскочило мгновенно. Из носа, ушей и, самое страшное, из уголков глаз мужчины брызнули темные струйки крови, стекая по щекам как кровавые слезы.

Голова жертвы безвольно, как у сломанной куклы, упала на плечо. Мертвый, залитый кровью взгляд уставился прямо на напарника.

Второй мужчина, сидевший напротив, вжался в спинку стула так сильно, что побелели костяшки пальцев. От увиденного ужаса его тело окатило волной жара, а потом бросило в ледяной пот. Он не мог отвести взгляда от мертвых глаз товарища. Айзек поднял взгляд на выжившего. На его лице не было ничего, кроме холодной, абсолютной жестокости.

Айзек медленно опустил окровавленные руки, позволяя каплям чужой жизни стечь на бетон, и, небрежно откинув со лба прядь волос, направился ко второму пленнику. Его движения были плавными, почти текучими, как у хищника, который уже загнал добычу и теперь просто играет с ней перед ужином.

Опустившись перед мужчиной на корточки, Айзек с наслаждением втянул носом воздух. В спёртой атмосфере подвала отчетливо пахло животным страхом и свежей смертью - коктейль, который доставлял ему извращённое, темное удовольствие.

Посмотрев прямо в глаза связанному и увидев там понимание того, что время шуток истекло, он не спеша полез в карман брюк. На свет появился изящный серебряный портсигар. Щелчок крышки прозвучал в тишине как выстрел. Айзек достал сигарету, прикурил, и огонёк на конце табачной палочки зловеще подсветил его скулы. Он сделал глубокую затяжку, задержал дым, смакуя момент, и лениво обернулся через плечо на труп, сидящий на соседнем стуле с неестественно вывернутой шеей.

- Как зовут? - спросил Айзек, поворачиваясь обратно и выдыхая густое облако дыма прямо в лицо дрожащему пленнику.

- Гомес, - выдохнул тот, стараясь вжаться в спинку стула.

- Гомес... - Айзек покатал имя на языке, словно пробовал вино. - Знал я одного с таким именем. Усатый, харизматичный... Был хорошим другом, пока не убил меня дважды. Неприятная привычка у людей с этим именем, как погляжу.

Мужчина нервно сглотнул, чувствуя, как ледяной ком застревает в горле. Перед ним сидел человек, который говорил о собственной смерти как о досадном недоразумении. Взгляд Гомеса невольно скользнул ниже, к распахнутому вороту полупрозрачной рубашки. Там, где у нормальных людей должна быть плоть и сердце, сквозь тонкую ткань проступал сложный механизм. Металл холодно поблёскивал, а в центре, ритмично пульсируя, горел красный огонь. Пазл сложился мгновенно. Это был не человек. Это был оживший кошмар. Машина смерти.

- А ты, Гомес, кто для Ноа приходишься? - голос Айзека вырвал его из оцепенения. - Одна из его цепных шавок или занимаешь особую должность в иерархии?

Гомес затравленно покосился на мужчину из охраны Эда, стоящего рядом, ища в его глазах подсказку. Но тот лишь незаметно кивнул, передавая свою должность ему. Нельзя было выдавать себя, дабы продолжать находиться рядом с Эдом.

- Его правая рука.

- Вот как значит, - усмехнулся Айзек, стряхивая пепел на пол. - Ты знаешь, зачем я здесь. Поэтому продолжим наш светский разговор. А вот на какой ноте он закончится, мажорной или похоронной, зависит исключительно от тебя. Но поверь, у меня, как у изгоя, аргументов куда больше, чем у обычного человека. Не скажешь ты - я найду то, что мне нужно, сам. Так что твоя смерть от молчания все равно не спасет твоего босса.

В ответ повисла тяжелая, вязкая тишина. Гомес молчал, бегая глазами по комнате. Слышно было лишь, как где-то капает конденсат с ржавых труб да тихо потрескивает тлеющая сигарета.

Айзек разочарованно цокнул языком. Терпение никогда не было его добродетелью. Стиснув зубы, он резко поднялся, шагнул вперед и, не спрашивая разрешения, бесцеремонно уселся пленнику на колени, расставив ноги по бокам от его бедер. Это было нарушение всех границ, акт доминирования и интимной угрозы одновременно.

Гомес вжался в стул, чувствуя тяжесть чужого тела. Айзек зажал сигарету в зубах, щурясь от дыма, а обе руки положил на голову мужчины. Его длинные пальцы скользнули сквозь его волосы, жестко, до боли цепляясь за корни, фиксируя череп в одном положении. Дыхание Гомеса сбилось, превратилось в хрипы. Паника затопила его сознание. Айзек был слишком близко. Его лицо - маска спокойного, холодного безразличия - было в сантиметрах от лица жертвы. Он перекрывал собой воздух, свет, надежду.

- Тш-ш-ш, спокойно, - прошептал Айзек, глядя ему прямо в расширенные зрачки. - Я лишь хочу посмотреть, что находится у тебя в черепной коробке. Если вдруг обнаружу мозг, то с удовольствием им полакомлюсь, чтобы не пропадал зря.

В его голосе звучала откровенная издевка, но пальцы сжались сильнее, словно тиски. Айзек пустил импульс телекинетической энергии прямо внутрь черепа. В этот раз делал это медленно, садистски не спеша. Он не хотел убивать сразу - он хотел, чтобы Гомес прочувствовал каждый миллиметр нарастающего давления. Чтобы смерть для него казалась божьим благословением. Мужчина стиснул зубы так, что послышался скрежет эмали. Казалось, голова медленно раздувается изнутри, как воздушный шар, готовый лопнуть. Мозг пульсировал, ударяясь о стенки черепа. Знания анатомии, которой его обучил отец, помогали Айзеку балансировать на грани: причинять невыносимую, адскую боль, но не убивать, оставляя сознание ясным.

Техническое помещение разрезал звонкий, нечеловеческий крик. Из глаз Гомеса брызнули слезы, смешиваясь с кровью, потекшей из носа - сосуды не выдерживали давления. Даже подставной человек Эда, видавший виды на службе у Ноа, поморщился и отвел взгляд, словно физически ощутил этот хруст.

Гомес старался терпеть, цепляясь за остатки верности боссу, но боль была всепоглощающей. Она была страшнее смерти.

- Оста... новись! Стой! - прохрипел он, захлебываясь кровью. - Я... я скажу... всё!

Давление исчезло мгновенно. Айзек убрал руки и легко, пружинисто поднялся с колен. Он выпрямился во весь рост, поправляя полы пальто, и посмотрел на сломленного человека сверху вниз. Без интереса, без капли жалости.

- Говори, - бросил он спокойно, вынимая сигарету изо рта.

Он слегка наклонил голову, рассматривая искаженное лицо Гомеса с профессиональным любопытством патологоанатома. Ответ последовал незамедлительно, торопливо, сбивчиво:

- Милтон стрит, 42. За тем районом, где мы столкнулись... Возле входа стоит охрана. Если сказать им кодовое слово "КЦ-12", то они поймут, что вы одни из покупателей, и пропустят.

Айзек внимательно слушал, делая последнюю затяжку.

- Кодовое слово мне ни к чему, - равнодушно бросил он, щелчком отправляя окурок в угол комнаты. - Я предпочитаю входить без приглашения.

Он коротко кивнул людям Эда, давая безмолвный приказ подогнать машину к служебному входу, чтобы не терять драгоценные минуты. Затем он взял Эда под локоть и отвёл чуть в сторону, демонстративно повернувшись спиной к перепуганному, хлюпающему носом Гомесу, который с надеждой в голосе начал лепетать вопросы о том, отпустят ли его теперь. Но никто не обратил на него внимания. Он перестал существовать для них.

- Я поеду один, - тихо сказал Айзек другу. - Нужно нагрянуть тихо.

- Нет, поедем вместе, - возразил Эд, скрестив руки на груди.

- Эд... - в голосе Айзека проскользнули предупреждающие нотки.

- Слушай, - перебил его Эд тоном, не терпящим возражений. - Моя компания, моё оружие, моя машина. И это будет моя проблема. Как хочешь, но я еду.

В этот момент за их спинами раздался подозрительный звук - шорох ослабевших веревок и глухой стук упавшего стула.
Один из охранников, уже выходивший за дверь, обернулся на шум и рявкнул:

- А ну стоять!

Эд резко обернулся. Но Айзек даже не шелохнулся. Он продолжал стоять расслабленно, прекрасно понимая, что происходит. Он будто позволял этому случиться.

Гомес бежал по длинному коридору технического этажа к спасительной двери с табличкой «EXIT», за которой была аварийная лестница, ведущая сразу на улицу, где была свобода, свет, жизнь. Он старался бежать быстро, спотыкаясь, цепляясь плечами за шершавые стены, сбивая дыхание. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках. Ручка двери была уже совсем близко. Охранник дёрнулся было в погоню, но Айзек, даже не глядя в ту сторону, спокойно вытянул руку в останавливающем жесте.

- Не стоит, - его голос был пугающе тихим. - Пусть бежит.

Вся комната замерла. Айзек не повысил голос, не сдвинулся с места, чтобы догнать беглеца. Он неспешно, с грацией убийцы, подошёл к трубе, возле которой оставил винтовку, и взял её в руки. Без суеты. Без лишних движений. Как человек, который давно принял решение и просто следует сценарию.

Приклад идеально лег в плечо. Айзек прильнул щекой к холодному корпусу. Оптика поймала удаляющуюся спину. Руки не дрожали - они были твёрже стали. Оружие в его руках казалось игрушкой, послушным продолжением его воли.

Парень уже почти добежал. До свободы оставался один метр. Его пальцы уже тянулись к заветной ручке.
Без особого старания прицеливаясь, почти навскидку, Айзек плавно нажал на спусковой крючок.
Бах.

Звук выстрела, раскатистый и сухой, ударил по ушам в замкнутом пространстве. Тело Гомеса дёрнулось, словно марионетка, которой обрезали нити, и рухнуло у самой двери. Его рука так и не коснулась металла ручки, безвольно шлёпнувшись на пол. Темная лужа крови начала медленно, неотвратимо растекаться под головой, впитываясь в бетон.
Айзек не опустил оружие сразу. Он еще несколько секунд смотрел на неподвижное тело сквозь перекрестие прицела, наслаждаясь картиной абсолютного покоя.

- Надо же... - пробормотал он себе под нос с наигранным недоумением, наконец опуская винтовку. - И как он только сумел развязаться и сбежать?...

Эд схватился за голову, глядя на труп, и тяжело, шумно выдохнул:

- Черт возьми, Айзек! Он же чуть не выбежал на оживленные улицы! Ты медлил. Зачем?

Айзек медленно повернулся к другу. На его губах играла легкая, жестокая полуулыбка.

- Я давал ему надежду, - просто ответил он. - Умереть в шаге от спасения - это особый вид искусства. Самая сладкая пытка.

- Не вижу в этом цели, - буркнул Эд, все еще отходя от шока. - Только лишний риск.

Айзек швырнул винтовку стоящему рядом охраннику, который поймал её с благоговейным ужасом, и, хлопнув друга по плечу, весело произнес:

- Смотри в прицел. Идем, наконец познакомимся с этим загадочным Ноа.