3 часть: Непроизвольное притяжение, или Анатомия одного крушения
08/10/1994
— Проклятая осенняя слякоть, — проворчал Драко Малфой, с отвращением стряхивая с мантии капли дождя, пока они поднимались по мраморной лестнице. — Отсырело всё, даже мысли. Чувствую себя вымоченным в этой тоскливой жиже.
— А мне нравится, — неожиданно для себя самой вступила в разговор Пэнси Паркинсон, поправляя идеально лежащую прядь волос. — Воздух такой... драматичный. Навевает определённые мысли. — Она многозначительно скользнула взглядом по Блейзу Забини, но тот, как обычно, сохранял невозмутимое спокойствие, уткнувшись в конспект по зельеварению.
Теодор Нотт, шедший чуть позади них, не произносил ни слова. Его внимание было приковано к группе когтеврановок, болтавших у входа в Большой зал. Точнее, к одной из них.
— ...и представляешь, он взял и просто процитировал весь тот пассаж из «Магических сил Европы» без единой ошибки! — звонко смеялась Ава Астер, жестикулируя. — Профессор Флитвик аж вспотел от восторга! Говорит, за двадцать лет преподавания не встречал столь дотошного ученика!
— Ну, Ава, не каждый же может похвастаться такой эрудицией, как наша звёздочка, — с лёгкой язвительностью заметила её подруга.
— О, полно тебе! — отмахнулась Ава, но её щёки приятно порозовели. — Просто когда находишь действительно интересную тему, слова сами приходят на ум. Это же так захватывающе — погружаться в неизведанное, чувствовать, как твой разум расширяет границы!
Её голос, звонкий и наполненный неподдельным энтузиазмом, резанул Тео по нервам с новой силой. Он сжал кулаки в карманах мантии.
— Какая невыносимая болтовня, — сквозь зубы процедил он, обращаясь больше к самому себе, чем к спутникам. — Словно попугай, повторяющий заученные фразы. И этот напускной восторг... просто тошнотворно.
Драко обернулся, с насмешливой ухмылкой оглядев его помрачневшее лицо.
— Что, Нотт, наша милая Астер снова пробралась в твои драгоценные мысли? — язвительно протянул он. — Неужто её детский лепет о «расширении границ разума» затронул какую-то потаённую струну в твоей душе?
— Не лезь не в своё дело, Малфой, — резко оборвал его Тео. — Меня раздражает её постоянная потребность быть на виду, её крикливость. Настоящая магия требует сосредоточенности и тишины, а не этого циркового представления.
— Ох, простите, ваша светлость, — передразнил его Драко. — Забыл, что вы, Нотты, предпочитаете томиться в затворничестве, перебирая пыльные фолианты. Может, тебе просто стоит признать, что она тебя задевает куда сильнее, чем ты готов допустить?
— Глупости, — фыркнул Тео, отводя взгляд. — Она — как назойливая муха, которую хочется прихлопнуть. Ничего более.
11/10/1994
— Сосредоточьтесь! — разносился по классу защиты от тёмных искусств голос профессора. — Империус — это не грубая сила, это тонкое искусство подчинения! Вы должны почувствовать сопротивление партнёра и преодолеть его, а не сломать!
Ава Астер стояла напротив своего напарника, нервного когтеврановца по имени Эдриан, и пыталась успокоить дрожь в руках.
— Ты готов, Эдриан? — неуверенно спросила она.
— Да, да, конечно, — торопливо пробормотал он, слишком крепко сжимая свою палочку.
— Империус! — прозвучало его заклинание, и алое, неестественно густое сияние ударило в Аву с такой силой, что она отшатнулась, наткнувшись на стоящий позади стол.
Всё её тело вдруг онемело, мысли спутались, превратившись в тягучую, бессмысленную кашу. Голос профессора донёсся до неё будто сквозь толщу воды:
— Боритесь, мисс Астер! Напомните себе, кто вы! Вспомните что-то важное, что-то, что определяет вас!
«Важное... — металась в панике её мысль. — Кто я... Я... Ава... Нет, не то... Магия... Когтевран... Нет...»
Её взгляд, мутный и несфокусированный, беспомощно заскользил по классу, выхватывая обрывки лиц: испуганное лицо подруги, строгое лицо профессора... и вдруг остановился на Теодоре Нотте. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел на неё с таким напряжённым, почти яростным вниманием, что это на мгновение прожгло туман в её сознании.
«Он... Почему он так смотрит?.. Нет, не может быть... Но если...»
— Она не справляется! — крикнул кто-то. — Заклинание слишком сильное!
И в этот момент Тео, не в силах более сдерживаться, резко шагнул вперёд, его голос прозвучал властно и чётко, перекрывая все остальные звуки:
— Фини́те инка́нтатем!
Золотистый поток энергии обрушился на Аву, сметая оковы чужой воли. Она вздрогнула, будто её окатили ледяной водой, и, тяжело дыша, оперлась о стол.
— Мистер Нотт! — возмущённо воскликнул профессор. — Я не давал вам команды вмешиваться! Мисс Астер должна была научиться сопротивляться самостоятельно!
— Простите, профессор, — скрипя зубами, пробормотал Тео, не сводя глаз с Авы. — Это вышло... непроизвольно.
Ава, наконец переведя дух, уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— Ты... ты что сделал? — прошептала она, и в её голосе звучало не столько недоумение, сколько потрясение.
— То, что должен был сделать, — сквозь зубы процедил Тео, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Не позволить этому недотепе сделать из тебя марионетку.
— Я... я бы справилась, — слабо попыталась возразить она, но её дрожащие руки выдавали обратное.
— Очевидно, что нет, — резко парировал он. — Иногда гордость — плохой советчик, Астер.
С этими словами он резко развернулся и направился к своему месту, оставил её одну посреди класса, с гудящей головой и целым вихрем противоречивых чувств.
14/10/1994
— Я просто не понимаю, что на него нашло, — Ава, сидя в укромном уголке библиотеки, в сотый раз перебирала события того злополучного урока. — Он же всегда меня ненавидел! Все эти их слизеринские штучки — высокомерие, насмешки... А тут вдруг — раз! — и бросается на помощь, как какой-то рыцарь на белом коне!
Её подруга, Лилия, скептически хмыкнула, перелистывая страницу учебника.
— Может, он просто не выносит, когда кто-то другой портит его игру, — предположила она. — Ты же его личная заклятая противница. Это как с игрушкой — сам можешь сломать, но если другой ребёнок попробует, начинается скандал.
— Нет, Лилия, это было не так! — горячо возразила Ава. — Ты бы видела его глаза! Это была не злость, не раздражение... Это было... — она запнулась, подбирая слова, — ...это было что-то другое. Что-то... тревожное. И интенсивное.
— Ох, уж эти тебе романтические фантазии, — покачала головой подруга. — Он — Нотт. Холодный, расчётливый, надменный слизеринец из чистокровной семьи. Ты для него — никто. Выскочка с новыми деньгами. Не придумывай лишнего.
— А если это не фантазии? — тихо, почти шёпотом, спросила Ава. — Если под всей этой напускной холодностью там что-то есть?
В это же время в гостиной Слизерина царила не менее напряжённая атмосфера.
— Нотт, ты что, окончательно рехнулся? — не унимался Драко, развалившись в кожаном кресле у камина. — Вмешиваться в упражнение на глазах у всего класса? Ради этой Астер? У тебя в голове опилки?
Тео, сидевший напротив с книгой, которую он уже полчаса не мог прочесть, мрачно смотрел на огонь.
— Я уже сказал, это был инстинкт, — сквозь зубы процедил он. — Я не мог просто стоять и смотреть, как этот идиот ломает ей психику.
— «Инстинкт»? — передразнил его Драко. — У нас, чистокровных, инстинкты должны быть направлены на защиту своей крови, своего круга, а не на каких-то случайных девчонок из Когтеврана! Ты ведёшь себя как помешанный!
— Малфой, хватит, — внезапно резко вступил в разговор Блейз, до этого молча наблюдавший за спором. — Тео всё объяснил. Не надо давить.
— Объяснил? — фыркнул Драко. — Он ничего не объяснил! Он ведёт себя так, словно попал под какой-то Confundus! Настоящий Нотт никогда бы не опустился до...
— До чего, Малфой? — Тео вдруг поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — До проявления элементарной человеческой порядочности? Или, может, до того, чтобы перестать, наконец, слепо следовать устаревшим догмам? Может, я просто устал от этой вечной, бессмысленной вражды?
В гостиной повисла оглушительная тишина. Даже Драко на мгновение онемел от неожиданности.
— Ты... ты серьёзно? — наконец выдавил он. — Ты сейчас на стороне этой... этой...
— Я не на чьей стороне! — рявкнул Тео, вскакивая с кресла. — Я на стороне здравого смысла! А ты, как всегда, видишь только чёрное и белое!
С этими словами он резко развернулся и вышел из гостиной, оставив за собой гробовую тишину и двух потрясённых однокурсников.
Поздним вечером того же дня их пути неожиданно пересеклись в самом дальнем зале библиотеки. Ава, забравшись на подоконник, читала при свете луны. Тео, искавший книгу, замер в тени стеллажей, увидев её.
Она была так поглощена чтением, что не замечала ничего вокруг. Он слышал, как она что-то бормочет про себя, разбирая сложный магический термин.
— «...интерференция магических полей... — шептала она, — ...при одновременном наложении двух разнонаправленных чар... да, вот оно...»
И вдруг она подняла голову, и её взгляд встретился с его. Она не испугалась, не нахмурилась. Она просто смотрела на него — долго, пристально, вопросительно.
— Ты... — начала она, но голос её сорвался.
— Я, — тихо ответил он, не в силах отвести взгляд.
— Почему? — был её единственный вопрос, полный всей той боли, непонимания и зарождающейся надежды, что клокотали в ней с того самого урока.
Он молчал несколько тяжёлых секунд, глядя на неё — на её распахнутые глаза, на разметавшиеся по плечам волосы, на книгу, которую она всё ещё сжимала в руках.
— Потому что не мог иначе, — наконец выдохнул он, и это была самая честная фраза, что он произнёс за последние несколько лет. — Просто... не мог.
И прежде чем она успела что-то ответить, он развернулся и скрылся в тёмном проходе между стеллажами, оставив её одну с гудящим сердцем и тысячью новых, ещё более сложных вопросов.