12
- Теперь всё понятно, - тихо, почти бесцветно произнесла Джейн.
Внутри что-то надсадно треснуло и осыпалось острыми осколками, как стекло под неосторожным шагом. Всё это время она мучилась, пытаясь разгадать загадку: почему «прекрасный принц» из её прошлого вдруг материализовался на пороге новой жизни? Почему его взгляд стал таким внимательным, а жесты - настойчивыми? Ответ оказался до тошноты примитивным. Кэсси проговорилась. Адам узнал о её многолетней, преданной любви и решил проявить великодушие. Пожалеть. Утешить ту, что так долго сохла по нему в тени.
Его внезапный интерес был не вспыхнувшим чувством, а подачкой. Благородным жестом, от которого веяло унизительной снисходительностью.
Кэсси тут же зачастила извинениями - сбивчиво, захлебываясь словами, на грани истерики. Но Джейн остановила её одним коротким движением, едва коснувшись руки подруги.
- Я не сержусь, Кэс. Правда. Это просто нелепое недоразумение. Давайте закроем эту тему, ладно?
Её голос был пугающе ровным, почти ласковым. Но в глазах застыла такая ледяная, выжженная решимость, что даже Джек на мгновение перестал улыбаться. Он увидел то, чего не замечал раньше: Джейн больше не была жертвой обстоятельств. Она приняла удар и теперь стояла на руинах своих чувств, став опасно неуязвимой. Вечер был не просто испорчен - он был уничтожен.Кэсси уже набрала воздуха, чтобы вывалить подробности про черную машину и слова Адама, но Джейн почувствовала, что еще одна секунда - и она просто задохнется от этого препарирования своей жизни. Ей не было дела до спасения Адама; ей было дело до собственной тишины, которую эти двое сейчас разрывали на части.
Она медленно, почти механически, положила свою ладонь поверх руки Джека, которая всё еще до белизны костяшек сжимала спинку её стула.
Джек вздрогнул. Его «бритвенная» улыбка мгновенно осыпалась, обнажая чистое, неразбавленное оцепенение. Он не ожидал, что она сама коснется его. При них. Без борьбы.
- Девочки, мы совсем забыли про время, - негромко произнесла Джейн. Её голос был ровным, но в нем слышалась та самая финальная точка, после которой не спорят. - Джек ведь обещал мне кино. Сеанс скоро начнется, а мы все еще здесь.
Она подняла на него взгляд. В нем не было любви или кокетства - только немой, холодный договор: «Забери меня отсюда. Сейчас же».
Джек молчал, глядя на её тонкие пальцы на своей руке. Внутри него происходил тектонический сдвиг. Он понимал: она использует его. Понимал, что это щит от расспросов. Но само это «мы», брошенное в лицо подругам, само это добровольное касание подействовало на него как сильнейший наркотик. Его ревность на секунду захлебнулась в диком, триумфальном восторге.
- Кино? - его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. - Конечно. Простите, дамы. Совсем потерял счет минутам.
Джейн первой поднялась, резким движением подхватывая сумку. Подруги вскочили следом, испуганно переглядываясь и избегая смотреть ей в лицо. Джек, словно вернувшись в роль безупречного хозяина жизни, небрежно оплатил счёт и вышел за ними на улицу. Маска «джентльмена» снова сидела на нём как влитая, но в каждом его движении сквозило торжество победителя, который только что зачистил территорию.
- Ну что ж, дамы, вечер был... крайне познавательным, - произнёс он под холодным светом уличных фонарей, одаривая Кэсси и Сидни своей самой ослепительной и самой фальшивой улыбкой. - Раз уж стемнело, я вызову вам такси. Это меньшее, что я могу сделать для подруг моей Золушки.
Он не предлагал - он отдавал распоряжение. Джек не принимал отказов, и машины материализовались у обочины почти мгновенно. Подруги, окончательно раздавленные мощью его авторитета и тяжестью момента, покорно сели в такси, бросая на Джейн короткие, полные вины взгляды.
Машины тронулись, их красные габаритные огни быстро растаяли в темноте за поворотом. На тротуаре воцарилась звенящая, давящая тишина. Джек медленно повернулся к Джейн. Он стоял совсем близко, и его тень накрывала её полностью.
Тишина накрыла улицу мертвым грузом. Под тусклым, лихорадочным светом фонаря всё казалось обостренным: и то, как каменели ее плечи под курткой, и то, как опасно застыла линия его челюсти.
- Теперь ты доволен? - Джейн бросила этот вопрос в пустоту, так и не решившись поднять на него глаза. - Узнал всё, что хотел? Насладился шоу?
Она рванулась в сторону, пытаясь разорвать это удушающее пространство между ними, но Джек не дал.
Он сократил дистанцию одним хищным, выверенным движением, перерезая ей путь.
- Поцелуй в щёчку, значит? - его голос упал до шепота, в котором больше не осталось места для издевок или масок. Только чистая, концентрированная ревность, тяжелая и душная, как воздух перед бурей. - Он прикасается к тебе, делает этот благородный вид... а ты таешь?
Джейн вскинула голову, и ее взгляд столкнулся с его глазами - темными, почти черными в ночном свете.
- Я тебе сказала: это не твое дело! Слышишь? Ни вчера, ни сегодня, ни когда-либо еще!
Джек замер. Эти слова ударили его в упор, выбивая почву из-под ног. На мгновение между ними повисла такая плотная тишина, что звук капающей с карниза воды показался оглушительным.
- В кино, значит? - прошептал он, и его глаза в полумраке казались абсолютно черными. - Ты только что купила себе тишину ценой этого вечера, Джейн. Ты сама это сказала: у нас свидание. И теперь я не отпущу твою руку, пока не закончится последний титр.
В зале было темно и почти пусто. Запах карамельного попкорна и вишневого сока смешивался с ароматом его парфюма, создавая вокруг них кокон, в который не проникали звуки экрана.Джек сидел, откинувшись на спинку кресла. Его рука все еще сжимала её ладонь - крепко.Это было обладание, граничащее с защитой. Когда Джейн попыталась осторожно высвободить пальцы, почувствовав, как ладонь начинает неметь от его жара, Джек не взорвался.
Он просто медленно переплел свои пальцы с её пальцами, усиливая хватку ровно настолько, чтобы она поняла: он не отпустит.
- Сиди, - негромко произнес он, и его голос, обычно резкий, сейчас звучал низко и почти устало. - Ты сама это придумала, Золушка. Дай мне доиграть эту роль до конца.
Он подтянул их сцепленные руки к своему колену. Джейн замерла, глядя в экран, где герои о чем-то спорили, но смысл слов ускользал. Она кожей чувствовала его взгляд - Джек не смотрел фильм. Он смотрел на её профиль, на то, как дрожат её ресницы в отсветах проектора.
- Соленый? - вдруг спросил он, кивнув на ведро попкорна между ними. - Я помню, ты не любишь приторность. Как и пустые разговоры.
Джейн молча кивнула, не оборачиваясь.
- Сок тоже твой. Вишневый, - добавил он, и в его голосе проскользнула едва заметная, горькая усмешка. - Я ведь выучил, что ты любишь. Жаль, что ты не хочешь учить меня.
Он замолчал на долгое время, и только его большой палец медленно, почти механически поглаживал её ладонь. Это движение было успокаивающим и одновременно пугающим своей неотвратимостью.
- Какой это фильм, Джейн? - спросил он в самый тихий момент сцены. - Мелодрама? Триллер? Или это кино про то, как одна маленькая медалистка использует монстра, чтобы сбежать от своего прошлого?
Он наклонился ближе, обдавая её ухо запахом мяты.
- Расскажи мне... Ты правда думала, что я поверю в «свидание»? Или ты просто знала, что я не смогу тебе отказать, когда ты возьмешь меня за руку при всех?Что я сорвусь и уведу тебя туда, где тебя никто не тронет?
Джейн не пошевелилась. Она смотрела прямо перед собой, где на гигантском полотне сменялись холодные тени, и чувствовала, как его пальцы переплетаются с её пальцами - властно, собственнически, не оставляя зазоров.
- Я хочу тишины, Джек, - выдохнула она, и в её голосе впервые не было стали, только бесконечная, звенящая усталость. - Этот фильм. Дай мне досмотреть его в покое. А потом... потом спрашивай о чём хочешь.
Джек замер. Его большой палец, только что лихорадочно поглаживавший её кожу, застыл. Он медленно откинулся на спинку кресла, но руку не отпустил. Напротив, он притянул их сцепленные ладони к своему колену и накрыл их сверху второй рукой, заключая её пальцы в тёплый, надёжный кокон.
- Хорошо, - бросил он, и в этом коротком слове послышался лязг закрывающегося замка. - Твоя тишина. Твой фильм. Мои два часа.
Весь сеанс он не шевельнулся. Он не смотрел на экран - ему было плевать на сюжет, на героев и на звуки взрывов. Весь его мир сузился до ритма её пульса под его пальцами. Он препарировал её профиль взглядом, ловя отсветы проектора на её скулах, запоминая, как она задерживает дыхание в напряжённые моменты. Для него это было самое интимное свидание в жизни: в пустом зале, среди чужих выдуманных драм, он наконец-то владел её вниманием целиком.
Джейн сидела неподвижно. Она честно пыталась смотреть кино, но чувствовала только его жар. Каждый раз, когда она хотела сменить позу, он чуть сильнее сжимал её руку, безмолвно напоминая о договоре.
Когда на экране поползли финальные титры и в зале медленно, нехотя начал разгораться дежурный свет, Джек не спешил разжимать пальцы. Он дождался, пока музыка стихнет, и только тогда повернул к ней голову. Его глаза в этом тусклом свете казались пугающе тёмными и голодными.
- Титры, Джейн, - прошептал он, и его голос стал на октаву ниже. - Время вышло. Теперь моя очередь спрашивать.
- Пойдём, - выдохнул он. Его голос, всё ещё хранивший ту интимную хрипотцу из темноты кинозала, теперь вибрировал от странного, шального азарта. - На сегодня сеанс окончен, Золушка. Пора доставить тебя в замок.
- Я не просила тебя об этом, Джек.
- А я и не спрашиваю, - он ослепительно улыбнулся, и в этой улыбке было столько небрежного обаяния, что Джейн на мгновение забыла, как дышать. Он медленно разжал пальцы, отпуская её ладонь, но тут же пристроился рядом, почти касаясь её плеча своим. - Ты ведь сама подписала контракт на этот вечер, когда накрыла мою руку в кафе. А я очень пунктуальный исполнитель. И на этот раз, Джейн, в машине мы не будем играть в твою любимую молчанку. Ты обещала: после фильма - любые вопросы.
Она посмотрела на него долго, пронзительно. Под холодным светом фонаря его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах заплясали те самые опасные искры, которые так пугали и манили её одновременно.
- Ты не имеешь права так ревновать, - почти прошептала она, чувствуя, как её «ледяная стена» окончательно превращается в крошку. - У тебя нет на это ни единого права.
Джек усмехнулся - коротко, с той самой вязкой, собственнической усмешкой, от которой по коже ползли мурашки.
- Возможно. Но это ничего не меняет, - он наклонился к её лицу, обдавая жаром мяты и уверенности. - Твой пульс под моими пальцами в зале сказал мне больше прав, чем любой закон.
Она рванулась к задней двери, цепляясь за последнюю возможность выстроить между ними хоть какую-то перегородку из кожи и металла. Сесть сзади - значит остаться пассажиркой, превратить его в случайного таксиста, сохранить остатки своей независимости.
- Моя милая, - голос Джека прозвучал лениво, почти нараспев, но в нём прорезалась сталь, - я не нанимался к тебе в водители.
Он уже стоял у передней двери, распахнув её с таким видом, будто само пространство в салоне было заранее зарезервировано для неё.
- Я сяду сзади, - упрямо повторила Джейн, вцепившись в ручку, но так и не решившись потянуть её на себя.
Джек лишь наклонил голову, наблюдая за её сопротивлением с видом учёного, изучающего предсказуемую реакцию. Его глаза хитро блеснули в полумраке.
- Тебе помочь сесть?
Он сделал едва заметное движение руками вперёд - не касаясь, но давая понять, что готов подхватить её и усадить силой. Этого мимолётного жеста хватило. Джейн, вспыхнув от возмущения и бессилия, обошла капот и буквально запрыгнула на переднее сиденье. Щелчок замка прозвучал как захлопнувшийся капкан.
Джек сел за руль, не скрывая торжествующей, почти мальчишеской радости. В салоне мгновенно стало тесно от его присутствия, от запаха его парфюма и этого колючего электричества, которое он всегда приносил с собой.
- Скажи мне, Джейн... что в нём есть такого, чего нет во мне? Кроме этой его слащавой «правильности»? Ты ведь медалистка, ты любишь точность. Опиши мне: за что ты его держала в своей голове столько лет?
- Я не знаю, Джек, - наконец тихо произнесла она, и этот выдох прозвучал в тишине машины как признание в поражении. - Правда, не знаю.
Джек на мгновение прикрыл глаза, и на его челюсти остро проступили желваки. Он ждал перечисления достоинств: «он добрый», «он надежный», «он не монстр». Но это пустое «не знаю» ударило его под дых сильнее, чем любая пощечина.
- Не знаешь? - переспросил он, и в его голосе прорезалась та самая вязкая, болезненная хрипотца. - Ты годами хранишь его в голове, ты краснеешь при его появлении, ты бежишь к нему в машину... и ты не знаешь почему?
- Да, - Джейн наконец повернула к нему голову, и её взгляд был пугающе прямым. - Он просто мне нравился
- Надеюсь, ты прекратишь с ним общение, - бросил он, когда машина плавно влилась в ночной поток огней. Голос его был будничным, словно он говорил о прогнозе погоды.
Джейн молчала, до боли сжимая пальцы на коленях и упрямо разглядывая размытые неоновые вывески за окном.
- Знаешь, - его голос стал чуть жёстче, - тебе лучше самой его послать. Раз и навсегда.
- Это не тебе решать, Джек, - отрезала она, не оборачиваясь.
Он усмехнулся. В этой усмешке не было веселья, только холодная, расчётливая уверенность.
- Зачем ты вообще общалась с ним? - спросил Джек спустя паузу. - Если уже ничего к нему не чувствуешь.
Она медленно выдохнула.он бросил на неё быстрый взгляд.
- Разве тебе мало было потока информации обо мне на сегодня?- сказала Джейн и посмотрела на него. Внимательно. Долго.
Он улыбался, но в этой улыбке было не самодовольство - уверенность. Опасная, спокойная.
Машина ехала дальше, рассекая ночь.
А между ними зависло напряжение, в котором не было больше шуток, только вопросы, на которые они оба пока не были готовы отвечать.
Тишина в салоне стала почти осязаемой - густой и липкой, как патока. Джейн надеялась спрятаться в ней, пока экран телефона не вспыхнул, ворвавшись в это замкнутое пространство ворохом сообщений от подруг. Девчонки не унимались, обсуждая их вечер, и Джейн, читая о том, как Кэсси и Сидни в панике неслись за такси из-за забытого мобильника, на мгновение забыла, где находится. На её лице расцвела та самая живая, тёплая улыбка, которую Джек так отчаянно пытался выманить всё это время.
Его реакция была мгновенной. Джек почувствовал этот свет, который достался не ему, как физический ожог. Он весь подобрался, подаваясь в её сторону, пытаясь заглянуть за плечо, прочесть хоть слово. Но Джейн, почувствовав его движение, тут же погасила экран и спрятала телефон в карман.
- Секреты, моя милая? - голос Джека стал низким, опасно вкрадчивым. В нём больше не было вежливости, только голое, пульсирующее раздражение.Она проигнорировала его, уставившись в ночное окно, но Джека было уже не остановить. Внутри него кипела схватка между привычкой быть джентльменом и первобытным желанием просто отобрать этот чертов кусок пластика, чтобы вырвать её внимание обратно.
Когда Джейн в очередной раз ответила молчанием, он резко ударил по тормозам. Машина замерла на обочине, и Джек развернулся к ней всем телом, буквально вдавливая её своим присутствием в сиденье.
- Хочешь, чтобы я сам залез в твой карман? - его взгляд обещал, что он не шутит.
Джейн вскинула подбородок, уверенная, что он блефует, но когда его рука медленно потянулась к ней, она сдалась.
- Ладно! - она выхватила телефон, показывая ему чат. - Это Сидни и Кэсси. Теперь ты успокоишься?
Напряжение в его теле тут же спало. Он расслабленно откинулся назад, и на его губах появилась та самая вальяжная, сытая улыбка хищника. Снова заведя мотор, он мельком глянул на неё.
- И что, они советуют тебе перестать от меня бегать?Джейн ничего не ответила. Разозлённая тем, что снова позволила ему собой манипулировать, она швырнула телефон на подлокотник.
- Зря ты злишься, принцесса, - произнес он, и в его голосе снова зазвучала та самая ленивая, обволакивающая хрипотца. - Я просто не люблю, когда ты уходишь в себя
Машина мягко затормозила у её подъезда, но тишина в салоне не принесла облегчения. Напротив, она стала густой, почти осязаемой. Джейн видела, как Джек время от времени бросает торжествующие, собственнические взгляды на её телефон, который так и остался лежать на подлокотнике между ними.
Как только двигатель затих, она потянулась за гаджетом, надеясь поскорее сбежать в безопасную темноту подъезда.
- Не так быстро, солнце моё, - лениво, но властно произнёс Джек.
Его пальцы накрыли её руку, мягко, но непреклонно оттесняя её назад. Он взял телефон первым. Смахнув вверх, он обнаружил, что на нём нет пароля. Его губы тронула хитрая, почти хищная улыбка.
- Знаешь, мне безумно нравится твоё доверие к этому миру, - прошептал он, не сводя с неё глаз, хотя пальцы уже уверенно скользили по экрану.
Джек не церемонился. Он открыл её социальные сети, чувствуя себя в её цифровом мире так же уверенно, как и в своём автомобиле. Пара движений - и он зашёл в список запросов.
- Ты, наверное, совсем не заметила, как я вишу в ожидании несколько месяцев ?- он иронично приподнял бровь, нажимая заветную кнопку «Принять». - Какая досадная рассеянность для лучшей ученицы школы.
Джейн почувствовала прилив негодования. Это было настолько нагло с его стороны, нарушать её личное пространство таким образом. Она хотела вырвать свой телефон из его рук, крикнуть на него, но почему-то внутри неё возникло странное чувство, смешанное с удивлением и даже какой-то неохотной симпатией к тому, насколько это было важно для него - получить подтверждение дружбы.
Когда Джек уже собирался отдать телефон, экран внезапно вспыхнул, разрезая полумрак салона ярким светом. Джейн хватило одного мимолетного взгляда на заглавную букву, чтобы сердце пропустило удар - она мгновенно поняла, кто на проводе.
Звонок ворвался в тишину, как сигнал тревоги.
На дисплее, прямо под пальцами Джека, высветилось имя: Адам.
Джек замер. Его ладонь накрыла гаджет тяжелым прессом раньше, чем Джейн успела хотя бы пошевелиться. В ту же секунду воздух в машине словно наэлектризовался, став густым и колючим.
- Какое удачное совпадение, - прошел шелестящий шепот Джека, и в его голосе прорезался холодный лязг металла. - Наш «герой» никак не угомонится. Ну что, принцесса, примешь вызов сама? Или доверишь это ответственное дело мне?
Он не убирал руки, буквально пригвоздив телефон к подлокотнику. Его взгляд, наполненный пугающим, торжествующим блеском, впился в ее глаза. Джек ждал, какой ход она сделает, но внутри он уже ликовал: этот звонок стал для него идеальным поводом, чтобы окончательно выжечь из ее жизни любого призрака из прошлого.
Джейн рванулась к телефону, её пальцы почти коснулись холодного корпуса, но ладонь Джека накрыла гаджет, как тяжёлый стальной капкан. В замкнутом пространстве машины это движение показалось оглушительным.
- Знаешь что, моя принцесса... - голос Джека упал до опасного шепота, вибрирующего от тёмного, ликующего превосходства. - Я сам с ним поговорю.
Он медленно, не сводя с неё горящего взгляда, подцепил телефон двумя пальцами. Джейн замерла, её рука так и осталась висеть в воздухе. Она видела, как на его лице расцветает та самая хищная улыбка, которую она боялась больше всего - улыбка человека, который наконец-то дождался идеального момента для удара.
- Джек, отдай! Не смей! - выдохнула она, но голос сорвался.
Он проигнорировал её мольбу, словно её и не было. Одним небрежным движением Джек нажал кнопку «принять» и поднёс телефон к уху, откинувшись на спинку сиденья с видом абсолютного хозяина ситуации.
- Алло, Адам? - протянул он вальяжно, смакуя каждое слово. - Слушаю тебя внимательно.
- Джек, отдай! - Джейн практически навалилась на него, вплотную прижавшись к его плечу.
От этой внезапной, отчаянной близости у Джека перехватило дыхание. Сколько бы она ни бегала от него, сколько бы ни строила из себя ледяную статую, она чертовски хорошо знала, как действует на него. Его сердце пропустило удар, а в голове на мгновение воцарился хаос.
В трубке раздался голос Адама, пропитанный тревогой:
- Джейн? Где Джейн?!
А Джек будто онемел. Он смотрел только на неё - на то, как опасно близко она была, как её глаза горели яростным, живым огнём. В это мгновение она ловко, почти кошачьим движением, выхватила телефон из его ослабших пальцев. Не отстраняясь, глядя ему прямо в зрачки, она произнесла ледяным тоном:
- Советую тебе держать руки при себе, если не хочешь навсегда оказаться в чёрном списке.
Эти слова пробежали по его телу электрическим разрядом, оставляя после себя смесь обжигающей страсти и горького поражения. Джейн резко отпрянула, вернулась на своё сиденье и, не теряя ни секунды, толкнула дверь.
Она вышла из машины и скрылась в подъезде, не сказав ни «прощай», ни «до завтра».
Джек остался в салоне один. Тишина, наступившая после её ухода, давила на уши. Он медленно выдохнул, чувствуя, как в воздухе всё ещё вибрирует аромат её духов и эхо её дерзкого предупреждения. Она снова его переиграла, использовав его собственную слабость против него самого.
Он коснулся губ, которые всё ещё помнили её тепло, и тихо усмехнулся.
- Чёрный список, значит? Ну-ну, принцесса... Посмотрим, как долго ты сможешь держать меня за этой дверью.
Джек замер в салоне, впившись взглядом в пустоту лобового стекла. Секунда, другая... и тишину разорвал его тихий, вибрирующий смех. В нем не было издевки - только чистый, первобытный азарт. Джейн задела его именно так, как нужно: не покорностью, которую он презирал, а этим своим отчаянным, диким упрямством.
- Интересно... - выдохнул он, откидываясь на кожу сиденья. - И как долго ты собираешься бегать, принцесса?
Он медленно провел ладонью по рулю, ловя остатки её аромата - тонкого, едва уловимого, но чертовски навязчивого. Улыбка на его лице стала шире. Дистанция между ними сократилась до критического минимума, и, что бы она там себе ни придумывала, процесс стал необратимым.
Но дома его ждал «бонус», который моментально стер это торжество с его лица.
Роуз поджидала у входа. Идеальная укладка, пальто нараспашку, руки на груди - она была воплощением уверенности и притязаний. Джек посмотрел на неё с ленивым недоумением. Когда-то это казалось ему удобным: пара необязательных вечеров, никакой драмы, никакого следа в душе. Сейчас же он смотрел на неё и видел лишь досадную, шумную помеху.
- Джек, милый, - она шагнула навстречу, сияя голливудской улыбкой, от которой его начало подташнивать. - Может, в клуб? Развеемся?
Он даже не замедлил шаг, направляясь к двери, словно её и не было.
- Не сегодня, - бросил он, едва удостоив её холодным взглядом.
Но Роуз не привыкла к отказам. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в его предплечье. Джек дернулся назад так резко, словно к нему прикоснулось нечто ядовитое. В голове мгновенно вспыхнула Джейн, от которой он едва не сошел с ума, и эта навязчивая хватка.
- Не советую, - голос его стал вкрадчивым, обволакивающим тем самым ледяным холодом, от которого у людей обычно срабатывал инстинкт самосохранения. - Убирайся. И больше здесь не появляйся.
Роуз замерла, её глянцевая улыбка медленно сползла, обнажая растерянность.
- Будь послушной девочкой, - добавил он уже без тени эмоций, открывая дверь. - Пока я еще вежливо прошу.
Он зашел внутрь, захлопнув дверь перед её носом. В голове была только одна мысль: как Роуз вообще могла думать, что имеет на него права? Теперь всё его внимание, вся его злость и вся его странная, ломающая нежность принадлежали только одной «лгунье», которая сейчас, скорее всего, дрожащими руками блокировала его номер.
Джек вошел в дом, захлопнув дверь и отрезав себя от навязчивого парфюма Роуз. В тишине пустой прихожей его мысли мгновенно вернулись к той, что умела обжигать одним лишь молчанием.
Он не раздевался. Просто сел на край дивана, вытащил телефон и набрал короткое, почти будничное: «Ты уже дома?»
Экран светился, отсчитывая минуты. Пять. Десять. Час. Джек усмехнулся, глядя на их чат - длинную вереницу его сообщений и глухую, бетонную тишину с её стороны. Любого другого такая тактика бы взбесила, заставила бы швырнуть телефон в стену. Но он уже выучил её назубок. Джейн была как дикая птица: надавишь чуть сильнее - и она исчезнет, выключит сеть, сотрет себя из его координат, только бы не дать ему торжествовать. Экран мигнул, открывая её профиль - тот самый, который он только что официально «взломал» своим присутствием. Теперь кнопка «Вы подписаны» горела для него зеленым светом, как открытые ворота в её крепость.
Джек медленно пролистал ленту вниз, до самых первых постов. Его губы тронула хищная, предвкушающая улыбка.
- Ну что, принцесса, проверим твою выдержку? - прошептал он в пустоту комнаты.
Он начал методично. Лайк. Первый пост - фото учебников и чашки кофе.
Лайк. Фото осеннего парка, где она стоит спиной, и ветер треплет её черные волосы.
Лайк. Лайк. Лайк.
Он не просто просматривал - он ставил клеймо на каждом её воспоминании. Стук его пальца по стеклу звучал в тишине спальни как метроном, отсчитывающий секунды до её взрыва. Джек знал, что в этот момент её телефон в кармане пижамы превратился в вибрирующего монстра. Десятки уведомлений. Сотни. Одно имя: Jack_Blackwell.
Но одних сердечек ему было мало. Он хотел, чтобы она слышала его голос даже через текст.
Под фото, где она сидит в библиотеке с тем самым «отстраненным» видом, он написал:
«Тишина тебе идет. Но мои вопросы всё равно громче, верно?»
Под старым снимком с подругами, где она искренне смеется:
«Хочу видеть этот смех завтра в 8:30. Лично».
Под случайным селфи, где у неё тот самый «ледяной» взгляд:
«Стеклянная стена треснула, Золушка. Я видел, что за ней».
Последний удар он нанес по самому свежему фото. Это был простой снимок заката, сделанный, видимо, после смены в кафе.
«Теперь я знаю, что это время твоей силы, а не твоей слабости. Спокойной ночи, маленькая лгунья. До встречи в твоих снах. Я там точно буду».
- Упрямая девчонка... - прошептал он, отбрасывая мобильный на подушки.
Он откинул голову, закрыв глаза, и в темноте перед ним снова вспыхнуло её лицо в машине. Тесное пространство, её дыхание на его коже и тот момент, когда она была «опасно близко». В этом её яростном нежелании сдаваться было больше настоящей, необузданной страсти, чем во всех доступных Роуз этого мира.
Он кожей чувствовал: она не спит. Несмотря на отсутствие «прочитано», она видит это уведомление. Она сверлит взглядом экран, проклиная его и саму себя за то, что сердце до сих пор не успокоилось. Она думает о нем прямо сейчас - так же лихорадочно, как и он о ней.
Эта мысль, о том, что он занимает ее мысли так же, как она его, была для него сильнее любого наркотика. Завтра в школе она, скорее всего, снова наденет свою маску неприступности, но он знал, что что-то изменилось. Между ними возникло нечто, что нельзя было просто стереть или проигнорировать.
Засыпая, он уже предвкушал их встречу завтра, гадая, как она будет себя вести и сможет ли так же легко оттолкнуть его, как делала это раньше. Утро обещало быть интересным.
Джек перехватил её у самого входа в класс. Он не коснулся её, но встал так близко, что Джейн почувствовала жар, исходящий от него. Его взгляд сканировал её лицо, пытаясь найти хоть один след вчерашнего смятения.
- Ну и как? - его голос прозвучал низко, с вкрадчивой хрипотцой. - Как прошёл ваш ночной разговор? Ты ведь рассказала ему про меня? И мне чертовски интересно, какими именно словами ты его послала.
Джейн замерла. Она видела, как он упивается своей уверенностью, как он ждёт подтверждения своей власти над её прошлым. И в этот момент она решила, что больше не будет оправдываться. Она использует его же оружие.
Она медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в зрачки - открыто, почти вызывающе.
- А с чего ты решил, Джек, что я его послала? - спросила она тихим, обманчиво спокойным голосом.
Улыбка на его лице на мгновение застыла. Он явно не ожидал такого вопроса.
- Может, мы оба решили дать друг другу ещё один шанс? - продолжила она, и на её губах заиграла та самая «медовая» улыбка, которую он так ненавидел видеть на ней для других. - Ты ведь сам сказал вчера: «первая любовь не ржавеет». Я подумала... а ведь ты прав. В этом есть смысл.
В коридоре будто выключили свет. Джек замер. Его расслабленная поза мгновенно сменилась пугающей неподвижностью хищника, который внезапно сам оказался в прицеле. Он смотрел на неё, и в его глазах медленно закипала стальная ярость, смешанная с недоверием.
- Ты лжёшь, - выдохнул он, и его голос стал похож на лязг затвора. - Ты просто хочешь меня задеть.
- Разве? - Джейн сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до невозможного. - Ты ведь вчера так старался изгнать призраков моего прошлого. А что, если ты их только разбудил? Что, если твой звонок заставил его понять, как сильно он не хочет меня терять?
Джек рванулся вперёд, его рука с силой ударила в стену рядом с её головой - глухой звук отозвался вибрацией в её плечах. Он навис над ней, и в его взгляде больше не было игры. Только чистая, неразбавленная одержимость.
- Если я узнаю, что это не ложь - прошептал он ей в самые губы, и его дыхание обжигало кожу, - я выжгу этот «шанс» вместе с ним. Ты это понимаешь, принцесса? Ты играешь с огнём.
- Значит, мы оба сгорим, - ответила она, не отводя глаз
Джек смотрел на неё, и в его глазах стальная ярость боролась с диким, почти безумным восхищением. Она не сломалась под его давлением, она ответила ударом на удар.
- Браво, Джейн, - прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая вязкая, опасная хрипотца, в которой теперь слышалось дикое, почти безумное восхищение. - Наказываешь меня за вчерашнее «свидание» и за то, что я залез в твой телефон?
Он сократил расстояние между ними до критического минимума, почти касаясь её кончиком носа.
- Ты ведь ненавидишь его сейчас даже больше, чем меня, - его губы тронула слабая, хищная усмешка. - Потому что он посмел тебя «пожалеть». А ты, моя принцесса, не из тех, кого жалеют. Ты из тех, ради кого сжигают города.
Он заправил выбившуюся прядь её волос ей за ухо - на этот раз медленно, почти благоговейно, но его пальцы всё ещё мелко дрожали от избытка адреналина.
- Иди на урок, - добавил он, и в его глазах снова заплясали те самые искры.
Джейн сидела за партой, невидящим взором уставившись на доску. Перед глазами всё еще стоял его силуэт, впечатанный в память за эту бесконечную ночь.
Она ведь действительно не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, стоило ей провалиться в тягучую дрему, телефон на тумбочке вспыхивал, как маяк, извещая о новом «ударе» с его стороны. Она клялась себе не смотреть, но рука сама тянулась к экрану. Его комментарии жгли кожу сильнее, чем если бы он произносил их вслух.
Он был чертовски красив той опасной, порочной красотой, от которой хочется либо бежать без оглядки, либо коснуться хотя бы раз, даже зная, что обожжешься. Джейн вспоминала его лицо в полумраке машины: резкие, словно высеченные из камня скулы, упрямый подбородок и эти глаза - глубокие, как омуты, в которых тонула вся её хваленая выдержка. Его губы, то изгибающиеся в издевательской усмешке, то замирающие в миллиметре от её кожи, заставляли её сердце пропускать удары.
Весь его облик - эта небрежная уверенность в каждом движении, широкие плечи под дорогой тканью пиджака, даже то, как он пах (смесью дорогого парфюма, холодного ветра и чего-то остро-адреналинового) - всё это было слишком. Слишком ярко, слишком реально.
Она ненавидела то, как легко он заполнил собой всё её пространство. Пока она пыталась выстроить вокруг себя стены, он просто зашел внутрь и запер дверь за собой. Джейн чувствовала себя предательницей собственного разума: она должна была презирать его за дерзость, но вместо этого её тянуло к нему, как мотылька к лесному пожару. Она знала, что это закончится пеплом, но в глубине души уже признала - этот пожар был самым живым, что случалось с ней за долгое время.
Последующие дни превратились в изощренную игру на выносливость. Джек больше не писал. Он понял, что тишина - это тоже оружие, и решил ударить им в ответ.
В школе он вел себя безупречно. Проходя мимо Джейн в коридоре, он больше не пытался её остановить. Лишь едва заметный кивок, холодный взгляд вскользь и этот шлейф его парфюма, который, казалось, преследовал её до самого класса. Он не давил, но его отстраненность ощущалась физически, как падение температуры в комнате
После того дня Джейн возвела вокруг себя невидимые, почти изящные стены. Она отдалялась от Джека плавно, без резких движений, словно исполняла сложный танец, в котором нет места лишним признаниям. Словно тот вечер был лишь помехой на кинопленке, а не моментом, от которого предательски замирало сердце.
Она с головой ушла в рутину, используя учебу как обезболивающее. Конспекты, олимпиады, предсказуемый хруст книжных страниц - всё это создавало иллюзию контроля. Очередная победа на олимпиаде пришла буднично, как заслуженный налог на тишину. Учителя поощряли её рвение, даруя ей свободу, которая была ей не нужна. Лишь профессор истории, поймав её взгляд после лекции, обронил:
- У тебя слишком большой талант, Джейн, чтобы разменивать его на посредственность.
Эти слова привычно сдавили грудь. Они были напоминанием: она - проект, она - будущее, и у неё нет права на слабость.
Но через несколько дней её выверенная реальность треснула. Подруги ворвались в её рабочий день, принося с собой запах улицы и хаос. Разговоры текли легко, пока не коснулись опасной черты.
- Нам нужна встряска, - решительно объявила Кэсси. - Никаких сериалов и чипсов. На этот раз всё будет по-настоящему.
- Решила наконец повзрослеть? - подмигнула Сидни.
Джейн улыбнулась, маскируя тревогу. Она знала: «по-настоящему» у Кэсси всегда означало крайность. И она чувствовала, что бегство от Джека было лишь разминкой перед тем, от чего убежать невозможно
- А может... обойдемся без клубов? - Джейн запнулась, стараясь не звучать слишком напуганно. - Я просто никогда там не была. Мы можем отметить твой день рождения как-то иначе. Не обязательно за сериалами, но и не... там. А, например...
Она замолчала, судорожно перебирая в голове варианты, но реальность за пределами учебников казалась ей чистым листом.
- И что же ты предложишь? - Сидни насмешливо прищурилась, сложив руки на груди. - Запремся в библиотеке и устроим турнир по скорочтению?
Она звонко рассмеялась, глядя на замешательство подруги.
- Джейн, ты иногда такая трусиха.
- Послушай, это мой день рождения, и я хочу в клуб! - решительно перебила Кэсси, подходя ближе. - Тем более, ты взяла олимпиаду. Это двойной повод, чтобы наконец выйти в свет. Я тебя обожаю, правда, но тебе нужна встряска. Давай хотя бы на один вечер забудем о конспектах? Побудем просто девчонками, которые хотят танцевать и веселиться.
- Один день без правил ничего не разрушит, - мягче добавила Сидни, подмигнув. - Но он поможет тебе наконец выдохнуть
- Ладно, сдаюсь, - выдохнула Джейн, поднимая руки в знак поражения. - Это твой день, Кэсси. Пойдем в этот чертов клуб. Но нас же туда в жизни не пустят, ты об этом подумала?
Кэсси, просияв, тут же отмахнулась:
- Ой, об этом не переживай! Останетесь у меня: немного косметики, правильная одежда - и нас родная мать не узнает, поверь мне на слово.
- Я знаю один крутой клуб, - вставила Сидни, азартно блеснув глазами. - Там раньше мой брат работал, так что проблем не будет. Там в основном молодежь, музыка - космос.
Джейн лишь подозрительно прищурилась. Стало ясно: эти двое давно всё распланировали, а к ней на работу пришли просто «для протокола», чтобы дожать и заставить согласиться.
Через два дня настал тот самый вечер. Как и договаривались, Сидни и Джейн оккупировали дом Кэсси. Подготовка шла полным ходом: подруги с азартом орудовали кистями для макияжа, спорили о нарядах и выглядели так, будто собирались на обложку глянца. Джейн же старалась не путаться под ногами и забилась в кресло с очередной книгой, пытаясь абстрагироваться от запаха лака для волос.
- Ну всё, - торжественно провозгласила Кэсси, откладывая спонж. - Теперь твоя очередь.
Прежде чем Джейн успела возразить, книгу бесцеремонно отобрали. Подруги взялись за дело: тени, подводка, щипцы для завивки - над Джейн колдовали в четыре руки. Когда они наконец отступили, позволяя ей взглянуть в зеркало, Джейн замерла.
На неё смотрела незнакомка. Вместо «правильной» отличницы в отражении стояла девушка с дерзким взглядом и копной эффектных волос. Она едва узнавала саму себя.
Она медленно подошла к зеркалу, ожидая увидеть нечто кричащее, но подруги проявили неожиданную чуткость. На ней было классическое маленькое черное платье из плотной, качественной ткани. Оно сидело идеально: приталенный силуэт подчеркивал стройность, а длина до середины бедра открывала ноги, не переходя черту дозволенного. Никаких лишних вырезов, страз или кружев - только строгие линии, которые делали её образ дорогим и лаконичным.
Чтобы добавить наряду праздничности, Кэсси дополнила его тонким кожаным ремешком на талии и парой изящных аксессуаров. Волосы, которые Джейн обычно затягивала в тугой узел, теперь рассыпались по плечам мягкими, живыми волнами, обрамляя лицо.
- Это же просто платье, - прошептала Джейн, рассматривая свое отражение. - Но почему я в нем выгляжу так... по-другому?
- Потому что это «то самое» платье, - подмигнула Сидни. - Ничего вызывающего, сплошная элегантность. Но поверь, в толпе тебя заметят первой.
Такси затормозило у входа, и всё прошло на удивление гладко: пара слов охране о брате Сидни - и тяжелые двери распахнулись, впуская их внутрь. Клуб встретил их гулом басов, от которых вибрировала грудная клетка, и неоновым маревом, разрезающим темноту.
Сидни, ориентируясь здесь как рыба в воде, тут же потащила их к свободному столику. Она быстро сделала заказ, но когда принесли первые напитки, решительно отодвинула свой стакан.
- Сегодня я на страже, - заявила она, перекрикивая музыку и обводя подруг серьезным взглядом. - Вы двое отдыхаете и отрывайтесь, а я сегодня за трезвую голову. Буду следить, чтобы вы не ввязались в историю и добрались до дома в целости.
Кэсси не заставила себя ждать. Стоило ей сделать пару глотков, как она, подмигнув девочкам, скрылась в толпе на танцполе. Она танцевала самозабвенно, закрыв глаза и растворяясь в ритме. В её движениях не было желания кого-то соблазнить или привлечь внимание - она просто выплескивала всё, что накопилось, празднуя свою свободу и свой день.
Джейн же осталась у столика под присмотром Сидни. Окружающий хаос пугал её меньше, чем она ожидала. Она медленно потягивала коктейль, прислушиваясь к новым ощущениям. Напиток оказался приятным: терпким, прохладным, с легкой фруктовой горчинкой. С каждым новым глотком напряжение в плечах таяло, а шум музыки переставал казаться оглушительным. Тревожные мысли о Джеке, об олимпиадах и ожиданиях профессоров медленно отступали, освобождая место странному, неведомому ранее спокойствию.
Она наблюдала за танцующей Кэсси и улыбалась. Впервые за долгое время Джейн не нужно было быть «лучшей» - достаточно было просто быть здесь.
Музыка становилась громче, свет мягче, разговоры - теплее. Через какое-то время они уже смеялись без причины, перебивая друг друга. Кэсси, слегка покачиваясь, вдруг заговорила о том, как ей повезло.
- Вы даже не представляете, - говорила она, глядя на них стеклянно-счастливыми глазами, - как я вам благодарна. Серьёзно. Вы - лучшее, что со мной есть.
Джейн слушала, и напряжение, которое она носила в себе последние дни, медленно отпускало. Алкоголь разливался по телу приятным теплом, и ей вдруг захотелось ещё. Не потому что грустно - потому что хорошо.
Кэсси обратно побежала на танцпол, захватив с собой Сидни
Кэсси сняла туфли и танцевала босиком, смеясь и кружась, будто мир вокруг был создан специально для неё. Сидни держалась чуть в стороне, присматривая за ней опытным взглядом.
Джейн же осталась у столика, почти не отходя от выпивки, позволяя себе раствориться в этом шуме, в этом вечере.
После того вечера, когда Джек высадил Джейн у её дома, его мысли превратились в бесконечный замкнутый круг. Он смаковал каждое мгновение их сближения.
Джек знал, что Джейн - как дикая птица: одно резкое движение, излишняя настырность - и она спрячется в свою непроницаемую броню. Поэтому он выбрал тактику выжидания. Он видел её в коридорах каждый день, но лишь ограничивался коротким приветствием и взглядом, в котором пытался скрыть всё своё восхищение. Когда объявили о её победе на олимпиаде, он едва сдержал порыв подхватить её на руки прямо на глазах у всех. Он гордился ею так, словно это была его собственная победа.
Вечер за вечером он проводил, уставившись в экран телефона. Переписка с Джейн была односторонней: он писал, она молчала. Но того факта, что под его сообщениями светилось лаконичное «Прочитано», ему хватало, чтобы не терять связь с реальностью. Он порывался поздравить её, написать что-то теплое, но вовремя убирал палец от кнопки «Отправить».
- Слушай, ты уже достал со своим телефоном, - прервал тишину Лиам, растянувшись на диване. - Поехали в клуб. Как в старые добрые, а? Нужно развеяться, иначе ты совсем в этом смартфоне зарастешь.
Джек даже не поднял головы, продолжая гипнотизировать экран. Вспоминая тот разговор о втором шансе Адаму.Он медленно выпрямился, поправляя воротник и на его губах расцвела совсем другая улыбка - не хищная и не злая, а почти искренняя. В ней читалось опасное, глубокое уважение.
- Блефуешь, принцесса, - негромко произнес он, и в его голосе прорезались нотки истинного наслаждения. - Красиво, дерзко... почти убедительно.
Он прекрасно понимал, что никакой «второй шанс» Адаму не светит - Джейн была слишком гордой, чтобы так быстро простить слабость. Но то, как она мастерски вывернула его собственные слова, как превратила его ревность в острое лезвие и приставила к его горлу... это привело его в восторг.
В его мире все были либо предсказуемо покорны, либо предсказуемо враждебны. А Джейн... она училась на лету. Она использовала его слабость к ней как идеальное оружие.
- Ты учишься быстрее, чем я думал. Тебе нравится видеть, как я закипаю? Нравится чувствовать эту власть надо мной? -говорил он на экран своего телефона
Лиам картинно вздохнул, поднялся и начал натягивать куртку.
- Значит так: если ты не идешь, то проваливай к себе домой. Я намерен сегодня отдохнуть по полной, и после клуба вернусь сюда точно не один. Так что, старпер, иди спать в свою одинокую постель.
Джек наконец оторвался от телефона и усмехнулся:
- Да не нуди ты. Поехали.
Лиам расплылся в победоносной улыбке, похлопав друга по плечу.
- Так-то лучше, дедушка Джек. Тряхнем стариной.