13
На входе в клуб их встретили как своих. Лиам, обладавший редким талантом быть одновременно вежливым и порочно-обаятельным, моментально очаровал хостес и старых знакомых. Его легкий флирт сводил девушек с ума, но сам Джек смотрел на это с глухим раздражением. Он видел, как очередная девица, сияя предвкушением, уже мысленно примеряла на себя роль «той самой», не понимая, что для Лиама она — лишь эпизод на одну ночь.
Компания старых приятелей тут же затянула их в вип-зону. Среди них была Роуз; при виде Джека она расплылась в приторной улыбке и демонстративно придвинулась ближе, коснувшись его плеча холеными пальцами. Её смех был слишком громким, а кокетство — тошнотворно предсказуемым. Джек видел её насквозь: этот отрепетированный наклон головы, этот «случайный» блеск в глазах — всё это было таким дешевым и пустым. Все эти девушки, жаждущие его внимания, казались ему пластмассовыми куклами на фоне той ледяной и настоящей ярости, которую он привык встречать в школе.
За столом потекла обычная клубная болтовня: кто-то хвастался диким похмельем, кто-то пересказывал истории о том, как проснулся в незнакомом городе. Джек лениво поддерживал разговор, хотя его воротило от этой посредственности. В последнее время его больше тянуло в тихие библиотеки и скверы — места, которые раньше он назвал бы «скучными», но где теперь обитал его единственный интерес. Филипп медленно выпустил струю дыма, глядя на Джека сквозь сизую дымку. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся холодный, аналитический интерес.
— Слушай, Блэквелл, — Филипп лениво качнул бокалом, — раз уж мы здесь, в «нашем кругу»... Расскажи, как продвигается твой спортивный интерес? Ну, тот самый азарт охотника, о котором ты так громко заявлял в начале года. Ты ведь собирался «взломать» эту отличницу за пару недель. Ставки всё еще в силе?
Джек замер. Его пальцы, сжимавшие стакан, на мгновение окаменели. Он медленно повернул голову к другу, и Филипп увидел, что в его взгляде больше нет того мальчишеского блеска погони.
— Забудь об этом, Фил, — отрезал Джек, и его голос прозвучал глухо, почти хрипло. — Это была глупость. Самая большая ошибка, которую я совершил.
Лиам, сидевший рядом, присвистнул, а Роуз замерла, прислушиваясь. Джек же продолжал, игнорируя их всех:
— Мне надоело играть в кошки-мышки. Весь этот «спортивный интерес»... он выгорел дотла. Я больше не хочу её «взломать» или что-то там доказать. Я хочу реальных отношений, понимаешь? Хочу, чтобы она была рядом не потому, что я её переиграл, а потому что... — он запнулся, и на его скулах проступили желваки, — ...потому что без этого её «холода» мне здесь, нечем дышать.
Филипп приподнял бровь. Такое признание от Джека Блэквелла стоило дорого.
— Ого. Значит, хищник добровольно сдался в плен? — Филипп усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Ты понимаешь, Джек, что реальные отношения с такой, как Стоун — это не прогулка по клубу. Это война, в которой у тебя нет брони.
— Я знаю, — Он откинулся на спинку дивана и уставился на панорамную стеклянную стену, отделявшую вип-зал от общего танцпола. Взгляд скользил по толпе, игнорируя навязчивый шепот Роуз у самого уха, пока не зацепился за знакомый всполох рыжих волос.— И мне плевать. Я готов проигрывать ей каждый день, лишь бы она...
Рыжая бестия — кружилась в самой гуще толпы босиком. Она смеялась, откинув голову, полностью растворяясь в битах и неоновом мареве, словно в этом зале не было никого, кроме неё самой.
Джек сузил глаза, вглядываясь в её лицо. В голове вспыхнул резкий, почти физический укол узнавания: «Где я её видел?»
Ответ пришел мгновенно, когда рядом мелькнула другая — её каштановое каре и этот вечно оценивающий, ледяной взгляд невозможно было не узнать. Это были они. Сидни и Кэсси.
Сердце Джека пропустило удар, а затем пустилось вскачь.
Джек сорвался с места так резко, что ножки дивана со скрежетом проехались по полу. Плевать на всё. Он прилип к панорамному стеклу вип-зоны, вглядываясь вниз, в живое море людей. Его сердце, до этого бившееся ровно, вдруг зачастило, глухими ударами отдаваясь в висках.
Он лихорадочно «прочесывал» взглядом каждый сантиметр танцпола. Он искал знакомый изгиб плеч, макушку, которую невозможно перепутать ни с одной другой. Если здесь её подруги, значит, и она где-то рядом. Это не могло быть случайностью.
Но сколько бы он ни вглядывался в мелькающие лица, её нигде не было.
«Слава богу», — коротким эхом отозвалось в сознании. Джек прикрыл глаза, чувствуя, как удушливый ком в груди наконец рассасывается. Его правильная девочка, его гордая Джейн с её белой кожей и вечными учебниками просто не могла быть частью этого неонового безумия. Это противоречило всему, что он в ней успел изучить: её принципам, её колючей дистанции, её черным косичкам, которые никак не вписывались в этот вертеп. Она была выше этого.
К нему вплотную подошла Роуз. Её пальцы собственнически легли на его плечо, она что-то вкрадчиво шептала на ухо, обжигая кожу дыханием и всем телом намекая, что ночь только начинается. Но Джек даже не шелохнулся. Он смотрел сквозь неё, не удостоив и мимолетным взглядом.
Весь его мир сейчас сузился до двух фигурок на танцполе. Он продолжал сверлить взглядом подруг Джейн. В голове уже зрел новый, почти рыцарский план: он не уйдет отсюда, пока эти двое не покинут клуб в безопасности. Он проследит, чтобы у его «милой врунишки» завтра не было ни единого повода для слез из-за того, что её окружение вляпалось в историю. Это будет его тихий подарок ей — защита тех, кто ей дорог, о которой она никогда не узнает.
Но вдруг его тело напряглось, превращаясь в натянутую струну. Сидни и Кэсси, внезапно перестав танцевать, начали активно махать кому-то в глубине зала, призывно выкрикивая имя, которое потонуло в басах. Джек проследил за вектором их жестов, и его глаза, привыкшие находить цель в темноте, сфокусировались на дальнем, окутанном сигаретным дымом столике в самом углу.
Там, в густой тени, сидела она.
Мир вокруг Джека на мгновение оглох. Шум басов и пьяный смех друзей превратились в далекий, неразличимый гул. Он замер у стекла, не в силах оторвать взгляда от фигуры, сидевшей в густой тени у самого края танцпола.
Это была она, но в то же время — абсолютная незнакомка.
Его «милая отличница» сбросила привычную защитную скорлупу из безразмерных свитеров и строгих пучков. На ней было маленькое черное платье, которое не кричало о себе, но безупречно очерчивало каждый изгиб её тела — изгибы, о которых Джек раньше мог только догадываться. Ткань мягко пульсировала под вспышками софитов, и эта лаконичность лишь подчеркивала её пугающую элегантность.
Её волосы, обычно послушно заплетенные в косы, теперь тяжелыми смоляными волнами рассыпались по плечам, и в их черных прядях путались ядовитые блики неона. Но больше всего Джека поразило её лицо. Изысканный макияж сделал черты острее, а взгляд — глубже, старше, лишенным всякой застенчивости. Перед ним была не ученица прячущаяся за книгами, а женщина, осознающая свою силу.
Она медленно поднесла бокал к губам, и Джек, затаив дыхание, проследил за движением её тонких пальцев. В каждом жесте сквозила холодная, почти королевская уверенность. Она не танцевала, не пыталась поймать на себе чей-то взгляд — она просто была, и от этой естественной грации у Джека перехватило дыхание.
Внутри него закипала опасная смесь из дикого восхищения и первобытного собственнического инстинкта. Ему хотелось одновременно и продолжать любоваться ею из своего укрытия, и немедленно броситься вниз, чтобы закрыть её собой от сотен чужих глаз, которые наверняка уже начали сканировать каждый сантиметр этого черного шелка.
— Черт возьми, Джейн... — едва слышно выдохнул он, чувствуя, как его хваленая выдержка и план «дать ей пространство» рассыпаются в прах.
Джек наблюдал, затаив дыхание. Он видел, как она сначала отнекивалась, как призрачная улыбка коснулась её губ, когда подруги буквально силой вытянули её из-за стола.
Первые секунды на танцполе Джейн выглядела скованной — она неловко переступала с ноги на ногу, словно боялась нарушить какую-то невидимую границу. Но Сидни и Кэсси, не теряя времени, схватили её за руки и начали просто прыгать, заражая своим безудержным весельем. И тогда произошло то, чего Джек никак не ожидал.
Барьер рухнул. То ли ритм музыки наконец нашел отклик, то ли алкоголь мягко стер последние капли самоконтроля, но Джейн вдруг преобразилась. Она закрыла глаза, откинула голову назад, и её движения стали плавными, тягучими, почти гипнотическими. Она больше не была отличницей, скованной правилами; теперь это была девушка, которая просто наслаждалась моментом, чувствуя вкус жизни каждой клеточкой тела.
Джек стоял у стекла, полностью игнорируя шумную компанию за спиной и настойчивые касания Роуз. Он не мог пошевелиться. В этом неоновом мареве он видел её настоящую — живую, искреннюю, свободную от вечного груза «потенциала» и ожиданий. Она смеялась, кружилась в такт битам, и в этом хаосе движений она была самым прекрасным и пугающим зрелищем, которое он когда-либо видел.
Джейн чувствовала, как внутри разливается приятное, вибрирующее тепло. Танцы, музыка и пара коктейлей стерли привычные границы: она смеялась в голос, обнимала подруг и кричала вместе с ними слова о вечной дружбе, перекрывая грохот басов. Даже трезвая Сидни, заразившись их драйвом, отбросила серьезность и вовсю веселилась, приглядывая за «своими девочками».
Они вернулись за столик, запыхавшиеся и счастливые. Организм, разогретый движением, требовал продолжения, и на столе быстро появились новые напитки. Кэсси, сияя от восторга, осушила очередной бокал, когда над их головами выросли тени.
Несколько парней, по-хозяйски расположившись у края их стола, начали наступать:
— Сидни? Оу, какое редкое и прекрасное имя, — пропел один из них, сверкнув белозубой улыбкой. — А у Кэсси сегодня день рождения? Поздравляем, красотка!
Они вели себя подчеркнуто вежливо, но в их манерах сквозила наглость тех, кто привык получать желаемое.
— А тебя как зовут, таинственная незнакомка? — обратился второй к Джейн.
Она нехотя оторвалась от коктейля и, подняв глаза, тихо уронила:
— Джейн.
— Знаешь, Джейн, в большой компании всегда веселее, — парень придвинулся чуть ближе, нарушая её личное пространство. — Может, объединим столики? Отметим всё вместе, мы угощаем.
Атмосфера мгновенно сменилась с праздничной на натянутую. Сидни, чей инстинкт защиты сработал моментально, выставила руку вперед и с вежливой, но стальной улыбкой отрезала:
— Нет, спасибо. Нам и втроем отлично. Ребята, вам лучше уйти.
Напор парней стал ощутимым. Кэсси, еще минуту назад бывшая душой компании, заметно сникла и испуганно притихла, чувствуя, что разговор заходит в неприятное русло. Джейн же, стараясь подавить внезапный укол тревоги, сделала глубокий глоток из своего бокала, не сводя глаз с незваных гостей.
— Так вот где ты, милая, — раздался над ухом Джейн низкий, вибрирующий голос, от которого у неё по спине пробежали мурашки.
Джек появился как из-под земли. Не церемонясь, он плечом отодвинул парня, который нависал над Джейн, и по-хозяйски сел рядом, собственническим жестом притягивая её к себе за талию. Лиам, сохранив на лице маску небрежного спокойствия, кивнул остальным и тоже приземлился за их столик, мгновенно заполнив пространство своей уверенной энергетикой.
— Вы что-то хотели? — Джек вскинул бровь, глядя на незваных гостей. В его взгляде было столько ледяного обещания проблем, что парни, пробормотав что-то невнятное, предпочли поскорее скрыться в толпе.
Джек повернулся к Джейн. Его близость была ошеломляющей: от него пахло дорогим парфюмом и прохладой ночи. Он на мгновение замолчал, его взгляд медленно, почти ощутимо скользнул по её обнаженным плечам, задержался на изгибе шеи и вернулся к её глазам.
— Ты выглядишь... — он запнулся, и в этом секундном замешательстве было больше правды, чем во всех его словах до этого. Его зрачки расширились, поглощая её новый, дерзкий образ. — Чертовски опасно, Джейн. Ты ведь понимаешь, что это платье — смертный приговор для моего самообладания?
Он смотрел прямо в её глаза, затуманенные алкоголем и удивлением, и в его взгляде «хирургический скальпель» сменился диким, первобытным восторгом.
— Отмечаешь победу? — спросил он, наконец обретя голос, но в нём всё ещё вибрировало эхо того шока, который он испытал, увидев её не в школьном жакете, а в этом лаконичном чёрном шёлке.
— День рождения Кэсси, — тихо ответила Джейн. Она попыталась немного отстраниться, чувствуя, как его рука на её талии обжигает даже сквозь ткань платья, но Джек лишь крепче зафиксировал объятие, не давая ей сбежать.
— А почему ты меня не позвала, моя милая? — он усмехнулся, и в этой усмешке была опасная нежность. — Твои друзья — мои друзья.
Он перевел взгляд на Кэсси и ослепительно улыбнулся ей. Та, всё еще немного ошарашенная резкой сменой обстановки, рассеянно пробормотала:
— У нас... у нас девичник.
Джек наигранно удивился, переводя взгляд на черное платье Джейн. — Девичник, значит? А почему не дома, в пижамах и с сериалами? Решили сменить обстановку? — Джек наигранно удивился, снова возвращая взгляд к лицу Джейн, изучая её макияж и эти распущенные смоляные волны волос. —Правильно. Тебе давно пора было выйти из тени библиотек.
Он весело поздравил Кэсси с праздником, обменялся коротким понимающим кивком с Сидни.
— Раз уж я здесь, — сказал Джек, ослепив их своей самой опасной, «хищной» улыбкой, — вечер официально перестает быть томным. Лиам, закажи дамам чего-нибудь покрепче. Мы празднуем. И на этот раз, Джейн, ты не сможешь сказать, что я здесь лишний.
Джейн всё-таки высвободилась из его рук, и на мгновение за столом повисла густая, звенящая тишина. Джек не разозлился — он лишь прищурился, с неослабевающим интересом наблюдая за каждым её микродвижением, словно изучал редкое явление природы. Девочки замялись, не зная, как разрядить обстановку, но тут в игру вступил Лиам.
— Слушайте, я много чего видел, — начал он с обезоруживающим восторгом, — но чтобы кто-то так самозабвенно отплясывал босиком... Это было легендарно!
Кэсси прыснула, вспомнив свои танцы, и лед тронулся. Разговор потек сам собой, непринужденно и легко. Лиам травил байки, Джек подхватывал, вспоминая нелепые истории из их общего детства, от которых даже Сидни начала улыбаться.
Но пока компания тонула в смехе, Джек не спускал глаз с Джейн.
— Ну что?! — звонкий выкрик Кэсси перекрыл грохот басов. — Мы пришли сюда танцевать или киснуть?!
Она, не дожидаясь ответа, подлетела к Джейн, которая к этому моменту уже была изрядно пьяна. Хмельная легкость окончательно стерла её привычную осторожность. Кэсси, смеясь, схватила её за руку, другой зацепила опешившую Сидни и, как вихрь, потащила их за собой в самый центр пульсирующего танцпола.
Джек даже не успел среагировать. Секунду назад она была в зоне его досягаемости, а теперь — ускользала, растворяясь в неоновом мареве. Лиам, ошеломленно вскинув брови, лишь на мгновение замялся, а затем с азартным блеском в глазах двинулся следом, увлекая Кэсси. Та, сбросив каблуки, двигалась так легко, будто действительно парила над грязным полом клуба, заражая всех своим безудержным драйвом.
Джек остался у стола. Он просидел так несколько минут, не сводя глаз с Джейн. Она начала двигаться в такт музыке — сначала мягко, пробуя ритм, а потом всё смелее. Наблюдая за тем, как она вскидывает руки и как свет софитов скользит по её плечам, Джек почувствовал, что больше не может просто смотреть.
Он поднялся и пошел за ней, прокладывая путь сквозь толпу как ледокол.
Когда он оказался рядом и начал танцевать вместе с ней, Джейн внезапно рассмеялась. Видеть этого всегда безупречного, властного Джека Блэквелла, подстраивающегося под ритм прямо здесь, перед ней, было настолько неожиданно, что её смех колокольчиком прорезал гул басов.
Но его это ни капли не смутило. Напротив, её смех стал для него лучшим топливом. Он не отводил взгляда, буквально всматриваясь в её глаза, которые сейчас горели живым, янтарным огнем специально для него. В этом хаосе не существовало ни школы, ни её работы, ни его денег. Только они двое.
Он подхватил её за талию и уверенно закружил. Джейн, забыв о своей роли «ледяной отличницы», запрокинула голову и снова рассмеялась, полностью отдаваясь этому моменту. В этом танце не было правил — только тепло его ладоней, которые обжигали сквозь тонкую ткань платья, и её ладонь, доверчиво легшая на его плечо. Джек вел её так, словно они были единым целым: он ловил малейшее движение её тела, каждый вздох, каждый удар её сердца, который теперь колотился в унисон с его собственным. Она кружилась в его руках, и каждый раз, когда их взгляды встречались, пространство между ними буквально искрило. Джейн видела в его глазах не привычную силу, а обнаженную, почти пугающую правду. Он смотрел на неё так, будто нашел что-то, что искал всю жизнь, и боялся моргнуть, чтобы это не рассыпалось неоновой пылью. Его пальцы на её талии чуть сжались — осторожно, но властно.
Весь клуб будто перестал существовать. Стены раздвинулись, музыка превратилась в пульсацию их крови. В этом неоновом коконе они не просто двигались — они выплескивали всё, что так долго копили: его невысказанное «прости», её спрятанную нежность, их общее, ломающее притяжение. Джек притянул её ближе, и на мгновение мир сузился до гладкости её кожи и жесткости его плеча.
Кэсси и Сидни, увидев эту невероятную сцену, замерли неподалеку, а Лиам лишь понимающе покачал головой — он никогда не видел Джека таким. Джек не просто «метил территорию», он наслаждался моментом рядом с ней.
Спустя время, окончательно выбившись из сил, вся компания вернулась к столику.Тяжелое дыхание, разгоряченная кожа и гул в ушах — танец оставил их опустошенными, но довольными. Кэсси и Лиам о чем-то громко переговаривались, Сидни пыталась восстановить дыхание, но Джейн была в своем собственном ритме.
Хмельной азарт, подогретый движениями и близостью Джека, требовал продолжения. Не теряя времени, она один за другим осушила три бокала, стоявших на столе. Движения были быстрыми, почти жадными. Алкоголь уже вовсю хозяйничал в её крови, стирая острые углы реальности. Когда она потянулась за очередным стаканом большая ладонь Джека накрыла её пальцы.
— Думаю, на сегодня тебе достаточно, маленькая пьяница, — негромко, но твердо произнес он.
Он мягко, но решительно потянул коктейль на себя, стараясь забрать его. В его голосе не было нравоучений — только странная, почти собственническая забота, от которой у Джейн поплыло перед глазами.
— Эй, это мой... — заплетающимся языком попыталась возразить она, но встретилась с его взглядом и осеклась.
Клубный шум постепенно превращался в глухой, едва различимый гул, словно реальность отодвинулась на задний план, оставляя место для чего-то глубоко личного. Лиам, окончательно завладев вниманием Кэсси и Сидни, увлеченно рассуждал о том, как три такие разные стихии вообще уживаются вместе. Девчонки смеялись, перебивая его своими колкостями, и в этом водовороте веселья никто не заметил, как Джейн окончательно выключилась из разговора.
Алкоголь, безумный ритм танца и изматывающее напряжение последних часов сделали своё дело. Тяжелые веки Джейн опустились сами собой, музыка превратилась в баюкающую вибрацию, и она, окончательно потеряв связь с реальностью, провалилась в сон прямо на кожаном диване.
Джек, который весь вечер вел свою безмолвную охоту, не сводя с неё глаз, среагировал мгновенно. В ту секунду, когда её голова начала клониться в сторону, он бесшумно сократил расстояние. Его движения, обычно резкие и властные, наполнились пугающей, почти благоговейной осторожностью. Он мягко притянул её к себе, позволяя её голове опуститься на своё плечо.
Он замер, боясь сделать лишний вдох, чтобы не нарушить это хрупкое перемирие. Пока Лиам продолжал свой рассказ, Джек сидел неподвижно, превратившись в её единственную опору среди этого неонового хаоса. Он просто вдыхал аромат её волос — смесь цветочного шампуня и горького клубного дыма, — чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается. Глядя на её беззащитное лицо в полумраке, он понимал: теперь он не просто хочет ею обладать. Он хочет её защищать.
Через полчаса Сидни, наконец оторвавшись от разговора, обеспокоенно взглянула на подругу:
— Оу, кажется, наша отличница окончательно «сломалась». Девочки, нам точно пора домой.
Джек, который всё это время сидел неподвижно, не выпуская спящую Джейн из своих объятий, спокойно и веско произнес:
— Лиам отвезет вас, а о Джейн я позабочусь сам. Доставлю в лучшем виде.
Кэсси, уже подхватившая сумочку, замерла и нахмурилась. Хмель мгновенно выветрился из её головы, уступив место защитному инстинкту:
— Подожди, но она на выходных у меня. Мы же договаривались.
— Мы все ночуем у Кэсси, — твердо добавила Сидни, сокращая дистанцию и глядя Джеку прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только стальное предупреждение.
Джек на мгновение напрягся. Его пальцы непроизвольно чуть крепче сжали плечо Джейн. Идея отпустить её сейчас, когда она так доверчиво прижималась к нему во сне, затихая на его груди, казалась ему почти невыносимой. Внутри него вспыхнул яростный собственнический протест: он только что почувствовал её тепло, её беззащитность, и отдать её обратно в их «безопасный женский мир» было сродни потере только что обретенного сокровища.
Ему хотелось просто поднять её на руки и уйти, игнорируя протесты подруг, увезти туда, где никто не посмеет встать между ними. Но холодный взгляд Сидни и решительная поза Кэсси заставили его затормозить.
— Хорошо, — процедил он, стараясь скрыть разочарование за полуулыбкой.-Ваша взяла- и этот голос был похож на рокот приближающегося шторма. — Тогда я сам отнесу её в машину. И сам занесу в твой дом, Кэсси. Я не оставлю её на пороге.
Ему хотелось увезти её к себе, чтобы утром она проснулась под его присмотром. Но он быстро взял себя в руки. Он понимал: если сейчас пойдет наперекор её подругам, он потеряет их доверие, а значит — и доступ к Джейн.
Когда Джек подхватил её на руки, мир вокруг него на мгновение перестал существовать. Он ожидал сопротивления, колкости или хотя бы неловкости, но Джейн была абсолютно беззащитна в своем сне.
В ту секунду, когда она доверчиво прижалась носом к его шее, Джек едва не забыл, как дышать. Он почувствовал её теплое, мерное дыхание на своей коже — крошечный, интимный жест, который прошиб его сильнее, чем любой откровенный танец. Это не было игрой или вызовом; в этом полусонном движении была невероятная степень доверия, которую она никогда бы не позволила себе в здравом уме.
Её мягкие волосы коснулись его подбородка, а знакомый аромат парфюма, смешанный с запахом ночного города, заполнил его легкие. Джек ощутил, как внутри него всё сжалось от странного, почти болезненного чувства: смеси первобытного собственничества и бесконечной нежности. Ему хотелось сжать её крепче, спрятать от всего мира и никогда не отпускать.
В этот момент она перестала быть для него просто «интересной задачей» или «гордой отличницей». Она стала кем-то, за кого он теперь чувствовал полную ответственность. Весь его цинизм и напускное хладнокровие рассыпались в прах от одного её тихого вздоха у него на шее. Он шел к машине, боясь сделать лишний резкий шаг, словно нес в руках самое хрупкое сокровище в мире, и понимал: эта ночь изменила его
Выйдя на прохладный ночной воздух, он направился к машине.
— Кэсси, а твои родители? — негромко спросил он, оборачиваясь к идущим следом подругам. — Не будут ругаться, что вы завалитесь втроем в таком виде?
— Оу, не волнуйся, — Кэсси махнула рукой, слегка пошатываясь от усталости и коктейлей. — Их нет в городе, уехали на выходные. Мы будем дома одни.
Джек осторожно уложил Джейн на заднее сиденье, придерживая её голову, и сам сел за руль, дождавшись, пока Кэсси продиктует адрес.
Лиам пристроился на переднем сиденье, то и дело поглядывая на Кэсси в зеркало заднего вида, а Джек вел машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Когда они подъехали к дому Кэсси, Джек заглушил мотор и на мгновение замер, глядя на спящую Джейн
Джек снова бережно подхватил Джейн на руки. Она даже не проснулась, лишь тихо выдохнула во сне, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Он нес её уверенно, стараясь не тревожить, пока Кэсси и Сидни, притихшие от усталости, указывали дорогу к дому.
Зайдя в комнату, он осторожно опустил её на кровать. В слабом свете ночника Джейн выглядела удивительно беззащитной — без своих колючих взглядов и брони из учебников. Джек замер рядом, не в силах сразу уйти. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев убрал мешавшую прядь волос с её лица. Его ладонь на мгновение задержалась у её щеки, а взгляд опустился к губам. Он так давно хотел почувствовать их вкус, но сейчас, глядя на её безмятежное лицо, лишь нежно улыбнулся. Это был не тот момент.
Он поправил одеяло и, бросив последний взгляд на «свою отличницу», тихо вышел из комнаты.
Внизу он коротко попрощался с Сидни и Кэсси, которые уже едва держались на ногах.
бросил кивок Лиаму, и они вышли в прохладную ночную тишину.
Дорога до дома прошла в молчании. Лиам смотрел в окно, прокручивая в голове смех Кэсси и её танцы, а Джек крепко сжимал руль, всё еще чувствуя на плече фантомную тяжесть головы Джейн. Этой ночью обоим было о чем подумать: один нашел новую цель, а другой окончательно понял, что его «план держаться на расстоянии» официально потерпел крах
Поднявшись к себе, Джек даже не зажег свет. Он сел на край кровати, все еще чувствуя на руках фантомную тяжесть ее тела и тепло дыхания на своей шее. Тишина пустой квартиры оглушала.
В голове пульсировала одна мысль: он влип. Окончательно, бесповоротно, до боли в груди.
Если раньше это было игрой, азартом охотника, желанием покорить неприступную крепость и заставить её смотреть на него, то теперь всё изменилось. Тот момент, когда она, сонная и беззащитная, уткнулась носом в его плечо, перевернул в нем всё.
Он больше не хотел брать её штурмом. Ему до смерти надоело видеть её колючий взгляд, чувствовать холодное равнодушие или, что еще хуже, её страх. Он понял, что готов отдать всё за это сонное доверие, которое она подарила ему, сама того не ведая.
Ему не нужна была покорная отличница. Ему нужна была эта Джейн — та, что умеет смеяться до упаду, танцевать и засыпать на его плече, не ожидая удара в спину.
Джек сжал кулаки, глядя в окно на ночной город. Завоевать её тело было делом техники, но завоевать её доверие... это была самая сложная олимпиада в его жизни. И он собирался выиграть её, чего бы это ни стоило. Он хотел стать для неё не угрозой, а тихой гаванью, куда она захочет вернуться сама.
Он достал телефон, открыл их чат с его односторонними сообщениями и долго смотрел на курсор. Ему хотелось написать тысячу слов, но он лишь набрал короткое:
«Надеюсь, тебе снятся хорошие сны, маленькая пьяница. Спи спокойно».