44
44
Вечеринка была в самом разгаре, когда черный внедорожник Джека притормозил у ворот особняка Тейлора. Басы тяжелой музыки ощущались даже сквозь закрытые окна автомобиля, заставляя воздух вибрировать.
Джек заглушил мотор, но не спешил выходить. Он повернулся к Джейн, внимательно изучая её лицо в тусклом свете приборной панели. На ней было то самое лаконичное платье, которое они выбирали вместе — ничего лишнего, только чистые линии, подчеркивающие её природную грацию.
— Ты как? — тихо спросил он, накрывая её ладонь своей. — Если хочешь, мы можем просто развернуться и уехать. Мне плевать на Тейлора, на Филиппа и на все их ожидания.
Джейн сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха. Она видела огни особняка, видела тени танцующих людей за панорамными стеклами. Это был его мир. И сегодня она должна была войти в него официально.
— Нет, Джек. Мы уже здесь. Всё хорошо, — она выдавила улыбку, хотя кончики пальцев слегка дрожали.
Они вышли из машины, и мир тут же обрушился на них какофонией звуков. Джек тут же притянул её к себе, по-хозяйски обнимая за талию, и они направились к входу.
Стоило им переступить порог, как несколько голов тут же повернулись в их сторону. Джек Блэквелл, который «остепенился», и та самая «золушка» из библиотеки — эта пара была главной темой сплетен последней недели.
— О, наконец-то! — Лиам возник перед ними почти мгновенно, сжимая в руке стакан с чем-то ярко-синим. Рядом с ним, сверкая копной рыжих волос, стояла Кэсси. — Мы уж думали, вы решили пропустить самое интересное.
— Джейн! — Кэсси тут же перехватила подругу, обнимая её и обдавая ароматом своих дерзких духов. — Выглядишь потрясающе! Идем, мне нужно показать тебе, какой коктейль Тейлор называет «Слезы отличника», это просто преступление против вкусовых рецепторов.
Джек нехотя выпустил Джейн из своих объятий, обмениваясь коротким рукопожатием с Лиамом.
— Следи за ней, Уокер, — бросил Джек, хотя его взгляд уже сканировал толпу в поисках одной конкретной фигуры.
— Не переживай, Блэквелл, рыжая бестия в деле, — хохотнул Лиам.
— Джейн! Джек! — голос Филиппа прозвучал отчетливо даже сквозь бит музыки. — Рад, что вы доехали. Познакомьтесь, это Эмма.
Эмма сделала шаг вперед, обдавая Джейн ароматом дорогих селективных духов. Она окинула Джейн оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на её простом платье чуть дольше, чем того требовала вежливость. На её губах заиграла безупречная, «кукольная» улыбка.
— Приятно познакомиться, Джейн. Филипп столько о тебе рассказывал, — произнесла она по-английски с идеальным произношением, а затем, не меняя выражения лица и продолжая смотреть Джейн прямо в глаза, небрежно бросила через плечо Филиппу на чистейшем французском:
— C'est qui cette petite souris grise? Elle a l'air tellement... ordinaire. Philippe, tu ne m'avais pas dit que nous étions dans une œuvre de charité. (Что это за серая мышка? Она выглядит такой... обычной. Филипп, ты не говорил мне, что мы на благотворительном вечере).
Филипп тихо хмыкнул, бросив быстрый взгляд на Джейн, ожидая хоть какой-то реакции.
Джейн не дрогнула. Она поняла каждое ядовитое слово, каждую интонацию превосходства. Но вместо того, чтобы вспыхнуть, Джейн лишь чуть шире улыбнулась, сохраняя на лице выражение вежливого непонимания. Она просто промолчала, слегка склонив голову, будто ожидая перевода или продолжения беседы на английском.
Но Кэсси, стоявшая рядом, не обладала ангельским терпением подруги. Она выросла в семье, где ценили дерзость, и французский был для неё лишь еще одним способом поставить наглеца на место. Её рыжие волосы, казалось, вспыхнули ярче, когда она сделала полшага вперед, закрывая собой Джейн.
Кэсси посмотрела на Эмму с ответным, еще более уничтожающим холодом, и ответила ей на безупречном парижском диалекте, от которого у Эммы мгновенно застыла улыбка:
— Fais attention à ce que tu dis, ma chérie. Cette "souris grise" pourrait bien te faire regretter d'avoir ouvert la bouche. Et pour la charité... regarde-toi bien dans un miroir, tu es la seule ici qui semble avoir besoin d'attention.
(Поаккуратнее со словами, дорогуша. Эта «серая мышка» может заставить тебя пожалеть о том, что ты открыла рот. А насчет благотворительности... посмотри в зеркало, ты единственная здесь, кто отчаянно нуждается во внимании).
В воздухе словно затрещали электрические разряды. Филипп замер, его глаза расширились от удивления — он явно не ожидал, что подруга «библиотекарши» окажется настолько зубастой. Джейн лишь успокоила Кэсси взяв за руку.
— Приятно познакомиться, Эмма, — произнесла Джейн на английском, и её голос был безупречно ровным. — Филипп так много о тебе рассказывал. Ты действительно стоишь всего внимания этого вечера.
Весь вечер Джейн сидела тихо, почти не вступая в общие споры. Джек не отходил от неё ни на шаг, игнорируя призывы Марка пойти поиграть в бильярд. Он был начеку, и не зря. Эмма, раздосадованная тем, что её «укололи» в самом начале, снова оказалась рядом. Она видела, как Джек оберегает Джейн, и это бесило её еще сильнее.
Она наклонилась к Филиппу, но посмотрела прямо на Джека, и небрежно бросила:
— Jack, est-ce qu'elle est toujours aussi silencieuse ou a-t-elle oublié de recharger ses batteries? C'est un peu dommage, on dirait qu'elle n'est là que pour décorer. (Джек, а твоя всегда такая тихая или она забыла подзарядиться? Жаль, кажется, она здесь только для украшения.)
Эмма бросила это максимально колко, будучи уверенной, что «тихоня» просто хлопает глазами. Джек уже открыл рот, чтобы осадить её, но Джейн вдруг подняла голову. На её губах играла странная, почти сочувственная улыбка.
— Emma, tu as un excellent accent, — спокойно произнесла Джейн на чистом французском.
Эмма буквально замерла с открытым ротом. Джек в шоке перевел взгляд с Джейн на Кэсси — он и понятия не имел, что его девушка понимает этот «тайный шифр» элиты. А Джейн, не сводя глаз с ошеломленной Эммы, так же мягко добавила:
— Ne t'inquiète pas pour ma batterie. C'est juste что... — Джейн специально перешла на английский, чтобы все вокруг поняли финал. — Просто, как ты уже заметила, я весьма скучная особа. Но у тебя талант — ты сияешь ярче всех в этой комнате. Тебе очень идет этот свет.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Джейн не стала хамить в ответ. Она просто подтвердила, что она «скучная», и сделала это так вежливо, что Эмма на её фоне стала выглядеть мелочной задирой, которая лезет вон из кожи ради внимания.
Филипп медленно опустил стакан. Его план «столкнуть их лбами» превратился в триумф Джейн. Он посмотрел на Джека — тот сиял от гордости, едва сдерживая ухмылку.
— 2:0 в пользу «скучных особ», Сент-Клер, — тихо шепнул Лиам, проходя мимо Филиппа.
Эмма поправила волосы, пытаясь вернуть себе самообладание. Ей было не по себе: она-то думала, что шепчется за спиной, а оказалось — говорила в лицо человеку, который всё понимает. Она сделала глоток коктейля и попыталась выкрутиться:
— Не обижайся, Джейн. Просто моя мама француженка, я обожаю этот язык. Он у меня вырывается сам собой, привычка.
Она ослепительно улыбнулась, надеясь, что это «оправдание» всё исправит. Но Джейн лишь понимающе кивнула и ответила ей на том же безупречном французском:
— C'est tellement merveilleux. Philippe aime tant Shakespeare, vous avez tellement de points communs. (Это так замечательно. Филипп так любит Шекспира, у вас столько общего.)
Джейн сказала это так мягко, что Эмма даже не сразу поняла подвоха. А вот Филипп понял: Джейн только что намекнула, что Эмма — всего лишь актриса в его очередном спектакле.
— Что за выскочка? — Кэсси картинно закатила глаза, когда Эмма с Филиппом отошли, и сделала глоток из своего стакана. — У неё говор такой, будто она родилась с круассаном во рту, но манеры — как у бензоколонки в пригороде.
Джейн легонько подтолкнула подругу плечом, пытаясь разрядить её воинственный настрой.
— Не обращай внимания, — мягко сказала она. — Лучше иди веселись, ты же любишь танцевать. Тем более Лиам уже вовсю машет тебе из центра зала.
Кэсси рассмеялась, но прежде чем уйти, придвинулась ближе. Её тон стал заговорщицким.
— Тот Филипп... — прошептала она, пока Джек отвлекся на подошедшего Брайана. — Он странно долго на тебя смотрит. Не тот ли это Филипп, который звонил тебе в прошлый раз и дышал в трубку?
Джейн едва заметно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, бросив быстрый взгляд на Сент-Клера.
— Ему просто нечего делать, — Джейн постаралась улыбнуться естественно. — Но он уже извинился. Считай, инцидент исчерпан.
Кэсси недоверчиво прищурилась:
— И ты поверила? Джейн, ты слишком добрая. Такие, как он, не извиняются просто так.
— Он больше не достает меня, и это хорошо, — отрезала Джейн. — Сейчас он занят своей эффектной Эммой.
Кэсси хмыкнула, поправляя платье, и уже разворачиваясь к танцполу, бросила через плечо:
— Ну, может ты ему просто надоела? Твою скуку, походу, терпим только мы с Сидни и Джек.
Джейн искренне рассмеялась. После ядовитых шпилек Эммы, эта честная колкость подруги была как глоток свежего воздуха.
— Иди уже, «весельчак»! — со смехом ответила Джейн.
Дом Тейлора превратился в настоящий эпицентр хаоса. Музыка была настолько громкой, что вибрация пола чувствовалась даже через подошвы кед. В гостиной, которую превратили в импровизированный танцпол, царила атмосфера чистого, неонового безумия.
Девочки из группы поддержки — Эшли, Мия и еще пара девчонок в коротких топах — оккупировали центр зала. Они двигались синхронно, словно это была не вечеринка, а выступление в перерыве матча. Их смех тонул в басах, волосы рассыпались по плечам, а в руках постоянно мелькали яркие коктейли с зонтиками. Они были в своей стихии: вспышки телефонов, селфи каждые пять секунд и бесконечные крики: «О боже, это моя любимая песня!».
Вокруг них крутились парни из команды, пытаясь перекричать музыку и выглядеть максимально круто. Кто-то уже устроил соревнование по «бир-понгу» на кухонном острове, и каждый точный бросок сопровождался оглушительным ревом толпы.
Джейн стояла чуть в стороне, прислонившись к холодной стене. Весь этот блеск, шум и напускное веселье казались ей какой-то параллельной реальностью, в которую она попала по ошибке. Ей было некомфортно — не от людей, а от самой необходимости «быть на виду» и соответствовать статусу «девушки Джека Блэквелла».
Она посмотрела на свой стакан. В нем был какой-то крепкий пунш — Тейлор явно не жалел алкоголя.
Джейн сделала еще один глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость катится по горлу. Алкоголь медленно становился её единственным союзником на этот вечер. Он помогал заглушить навязчивое чувство, что за ней постоянно наблюдают, и делал голоса вокруг чуть менее резкими. Она видела, как Джек в паре метров от неё о чем-то спорит с Тейлором по поводу предстоящей игры, то и дело бросая на неё взгляд.
Джейн снова приложилась к стакану. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом шуме, чтобы никто не задавал вопросов и не ждал от неё остроумных ответов.
На другом конце зала она заметила Филиппа. Он не танцевал. Он стоял, окруженный стайкой девчонок.
— Еще по одной? — Лиам, пролетавший мимо с полным кувшином, подмигнул ей.
Джейн молча протянула стакан. Сейчас ей было всё равно
Кэсси, уже окончательно поймавшая волну драйва, с громким смехом повисла на шее у Лиама. Она что-то прокричала ему прямо в ухо, перекрывая грохот колонок, и, не дожидаясь ответа, потащила его в самую гущу танцпола. Лиам, сияя от счастья, подхватил её за талию, и через секунду они уже растворились в толпе — двое абсолютно счастливых людей, которые просто наслаждались моментом, целовались и не замечали ничего вокруг.
Джейн проводила их взглядом, и на губах у неё заиграла мягкая, чуть заторможенная улыбка. Хмель наконец подействовал: шум голосов стал казаться отдаленным гулом прибоя, а яркие огни гирлянд начали плавно расплываться в красивые неоновые пятна.
Стены дома вдруг стали давить. Ей отчаянно захотелось тишины и прохлады.
Джек в этот момент стоял спиной к ней, увлеченно доказывая что-то Тейлору и Брайану, активно жестикулируя. Пользуясь тем, что он на мгновение ослабил свой «надзор», Джейн поставила пустой стакан на край стола и, стараясь идти ровно, направилась к стеклянным дверям, ведущим на задний двор.
Как только она переступила порог, ночной воздух ударил в лицо спасительной прохладой. Здесь, у кромки бассейна, музыка всё еще была слышна, но она больше не била по вискам. Джейн глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё немного успокаивается. Она прошла чуть дальше, вглубь сада, где свет от дома становился мягче, и присела на невысокую каменную ограду.
Голова приятно кружилась. Джейн закрыла глаза, подставляя лицо слабому ветру. Она думала о том, как странно сложился этот вечер: французские колкости, дерзкая Эмма, гордый взгляд Джека... Всё это казалось декорациями к какому-то сложному спектаклю, в котором она, против своей воли, играла главную роль.
— Слишком много шума для одной маленькой мышки, не так ли? — раздался тихий, до боли знакомый голос где-то совсем рядом.
Джейн не вздрогнула. Видимо, алкоголь сделал её слишком спокойной. Она медленно открыла глаза и повернула голову. Филипп стоял в паре шагов от неё, прислонившись к стволу дерева. В его руке не было стакана, а на лице не было той дежурной улыбки «своего парня», которую он демонстрировал в столовой.
Он смотрел на неё — открыто, без масок, и в лунном свете его взгляд казался почти обжигающим.
Филипп медленно опустился на каменную ограду рядом с ней, сохраняя небольшую дистанцию, но так, что она кожей чувствовала исходящее от него напряжение. Он смотрел на воду бассейна, в которой дрожали отражения огней, и в его голосе прозвучало искреннее замешательство.
— Не знал, что ты знаешь французский, — тихо произнес он, качая головой. — Ты произнесла это так... будто это твой родной язык.
Джейн не повернула головы. Она продолжала смотреть в темноту сада, и на её лице играла та самая мягкая, слегка отрешенная улыбка, которую дарит легкое опьянение.
— Я научилась, читая французскую литературу, — ответила она, и её голос в ночной тишине звучал почти как шепот. — Лет к десяти уже могла читать в оригинале.
Филипп негромко присвистнул. Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с уважением.
— Не слишком ли много знаний для ребенка? Десять лет — это время для игр, а не для Мольера.
Джейн наконец посмотрела на него. Алкоголь стер привычные барьеры, и сейчас она не видела в нем врага или манипулятора.
— Мама вечно была на работе, — просто сказала она, пожав плечами. — У меня тогда не было гаджетов, чтобы проводить свое время... Единственное, что было — это библиотека мамы. Так проходили мои дни. Книги были моими единственными друзьями.
Филипп завороженно смотрел на неё. В свете луны её кожа казалась фарфоровой, а вся она — какой-то нереальной, ускользающей.
— То есть... — он запнулся, пытаясь осознать услышанное. — Ты учила это не потому, что нравится, а потому, что было скучно? Просто от одиночества?
Джейн перевела взгляд на него. Её глаза блестели, и в них промелькнула тень той самой маленькой девочки, запертой в огромной библиотеке.
— А ты? — спросила она, чуть прищурившись и подпирая подбородок ладонью. — Учил потому, что любишь? Или потому, что статус обязывает быть идеальным Сент-Клером?
Филипп замолчал. Этот вопрос ударил в самую цель. Он привык, что знания, языки и манеры — это просто броня, часть имиджа, которую в него вдалбливали с детства. Он никогда не задумывался, любит ли он это.
— 1:1, Стоун, — наконец выдавил он, и его улыбка на этот раз была горькой, но настоящей. — Кажется, мы оба заложники своих обстоятельств. Только твои пахнут старой бумагой, а мои — ожиданиями отца.
— Почему ты тут сидишь? — он подался чуть вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Может, отвлечешься? Я же видел как кто-то зажигал на барной стойке в ту ночь в клубе?
Джейн резко обернулась к нему, и её глаза округлились. Хмель на мгновение отступил, сменившись жгучим чувством, которое из-за алкоголя ощущалось скорее азартным, чем катастрофическим.
— О боже, Филипп! — она в ужасе закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Откуда... Это то, что стоит забыть навсегда! Я до сих пор умоляю Сидни удалить это видео, а она говорит, что это «наследие для потомков».
— Так есть еще и видео? — Филипп искренне рассмеялся, и в его глазах вспыхнул неподдельный азарт. — Покажешь? Я готов выкупить права на этот эксклюзив.
Джейн наконец убрала руки от лица, её губы подрагивали от смеха, смешанного с досадой на собственную болтливость.
— Конечно же нет! — отрезала она, качнув головой. — Мне кажется, от одного этого воспоминания я снова начинаю трезветь. Это была... минутная слабость. И очень много алкоголя.
Она решительно встала с каменной ограды, поправляя платье. Ночной воздух больше не казался таким спасительным — теперь ей хотелось скрыться от этого слишком проницательного взгляда Сент-Клера.
— Пойду внутрь, — бросила она, уже направляясь к дверям. — Пока ты не выудил из меня еще какую-нибудь постыдную тайну моего детства.
Филипп остался сидеть на ограде, провожая её взглядом. Когда стеклянная дверь скользнула в сторону и Джейн, слегка пошатываясь, нырнула обратно в шумный зал, Марк проводил её взглядом, а затем перевел его на выход.
Через секунду в дверном проеме показался Филипп. Он не торопился, на его губах всё еще играла та самая странная, полузабытая улыбка, которую он приберегал только для моментов настоящего триумфа.
Марк отделился от стены и преградил ему путь, небрежно выставив локоть.
— Друг, — голос Марка был низким и спокойным, но в нем отчетливо слышался металл. — Не слишком ли ты близок с чужой девушкой?
Филипп остановился, медленно перевел взгляд на руку Марка, а затем посмотрел ему прямо в глаза. Он не выглядел испуганным. Скорее — скучающим.
— Близок? — Филипп усмехнулся, поправляя манжет рубашки. — Мы просто обсуждали классическую литературу, Марк.
Он был выше и шире в плечах, и его тень полностью накрыла Филиппа.
— Мне плевать на литературу, Фил. Но я вижу, как ты на неё смотришь. И Джеку очень не понравится твое внимание. Ты же знаешь его... — Марк сделал паузу, понизив голос до угрожающего шепота. — Он не умеет делиться. И он не умеет прощать тех, кто лезет на его территорию. Если он увидит вас вместе еще раз, я не стану его держать.
Филипп склонил голову набок, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек.
— Не играй с огнем, Сент-Клер, — отрезал Марк. — Твоя Эмма уже ищет тебя у бара. Иди к ней, пока Блэквелл не превратил этот вечер в боксерский поединок.
Филипп ничего не ответил. Он лишь похлопал Марка по плечу — жест, который выглядел скорее как вызов, чем как примирение — и, обогнув его, вальяжно направился к барной стойке.
Джек всё видел — и то, как они сидели на ограде, и то, как Филипп смотрел ей в спину. Внутри него всё сжалось от глухой ярости, но, глядя в расслабленное и слегка затуманенное лицо Джейн, он заставил свой голос звучать мягко.
— Ты слишком много выпила, детка, — прошептал он, поглаживая её по спине, словно успокаивая самого себя. — С тобой всё хорошо? Ноги держат?
Джейн доверчиво прижалась к его груди, чувствуя себя в безопасности в его руках. Хмель делал её честной и немного беспечной.
— Да-а, Джек... — протянула она, и её голос прозвучал чуть тише обычного. — Я была на улице, там так хорошо. Там, кстати, Филипп...
Она запнулась, пытаясь сфокусировать взгляд на пуговице его рубашки. Джек почувствовал, как мышцы на его руках напряглись, но он не отстранился.
— И что Филипп? — спросил он, стараясь, чтобы его тон оставался ровным, хотя в глазах застыл холодный блеск. — Снова читал тебе стихи или пытался впечатлить своими манерами?
— Мы просто разговаривали, — Джейн слабо улыбнулась, вспоминая их странный диалог о библиотеке. — Он сказал, что я... не просто «мышка». И что-то про барную стойку... Джек, это было так глупо.
Она тихо рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. Джек почувствовал, как внутри него закипает защитный инстинкт. Он понял, что Сент-Клер прощупывает почву, ищет трещины в их отношениях, используя слабость Джейн к искренним разговорам.
— Иди сюда, — Джек подхватил её поудобнее, практически лишая возможности стоять самостоятельно. — Тебе нужно присесть и выпить воды. А Филиппу... Филиппу сегодня явно не везет с собеседниками.
Он бросил быстрый, уничтожающий взгляд через плечо Джейн прямо в сторону бара, где теперь стоял Филипп. Тот поднял свой бокал, словно салютуя Джеку, и на его губах играла та самая вызывающая ухмылка.
Среди грохочущей музыки и толпы, пропахшей дешевым пуншем, Джек наконец нашел свободный диван в дальнем углу гостиной. Он буквально притянул Джейн к себе, усаживая её рядом, подальше от танцующих пар и липких пролитых напитков.
Джейн обессиленно привалилась к нему. Мир вокруг шел кругом, и единственным стабильным объектом во вселенной оставался Джек. Она крепко обняла его, уткнувшись носом в изгиб шеи, и зажмурилась, стараясь спрятаться от мигающих огней.
Джек чувствовал, как она дрожит. Он обхватил её плечи, прижимая к себе так сильно, словно хотел закрыть своим телом от всей этой нелепой вечеринки.
— Тише, принцесса, я здесь, — прошептал он ей на ухо, стараясь перекричать басы.
Он приподнял её лицо за подбородок и нежно, почти невесомо поцеловал её в макушку. В этот момент для него не существовало ни Тейлора с его дурацкими шутками, ни Эммы, ни Филиппа, который наверняка где-то неподалеку наблюдал за ними своим холодным взглядом. Были только они двое.
Джейн сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце, но внезапная волна тошноты накрыла её с такой силой, что мир перед глазами качнулся. Она резко отстранилась от Джека, судорожно вцепившись пальцами в его предплечье.
— Джек... — её голос прозвучал надтреснуто и глухо, почти как в тумане.
— Да, родная? Что такое? — он мгновенно подобрался, всматриваясь в её лицо, которое за секунду стало белее мела.
— Мне кажется... — она с трудом сглотнула, чувствуя, как на лбу выступает ледяной пот. — Где здесь туалет? Меня сейчас вырвет.
Джек среагировал на автомате. Не задавая лишних вопросов, он подхватил её под руку и буквально протаранил толпу, прокладывая им путь. Ему было плевать на возмущенные вскрики и тех, кого он задел плечом — всё его внимание было сосредоточено только на ней.
Когда они ворвались в ванную, Джейн из последних сил попыталась оттолкнуть его, указывая на дверь дрожащей рукой.
— Джек, выйди! Пожалуйста... Я не могу, когда ты смотришь.
— Не выйду, — отрезал он, пресекая любые возражения. Он встал позади неё, бережно перехватывая её рассыпавшиеся волосы одной рукой, а другой придерживая за плечи. — Ты едва стоишь. Детка, просто дыши. Всё нормально. Тебе станет легче, просто выплесни всё это.
Когда её наконец вырвало, Джек не отпустил ни на секунду. Он продолжал крепко держать её, шепча на ухо какие-то тихие, бессмысленные, но удивительно успокаивающие слова. Когда судороги в её теле наконец утихли, он открыл кран. Намочив полотенце прохладной водой, он осторожно, словно боясь повредить хрупкий фарфор, вымыл ей лицо, стирая следы этого злополучного вечера и слезы, которые невольно выступили у неё на глазах.
Джейн тяжело дышала, бессильно прислонившись лбом к его плечу. Прохлада немного прояснила сознание.
— Этот пунш... редкостная дрянь, — выдавила она, морщась от отвратительного послевкусия.
Джек вздохнул, убирая мокрую прядь с её лба. В его взгляде не было осуждения — только бесконечная забота.
— Сколько ты выпила, горе мое?
Джейн на мгновение зажмурилась, пытаясь сосчитать пустые стаканы, которые она хватала один за другим, чтобы спрятаться от этого вечера.
— Пять... шесть... семь... Кажется, восемь.
— Восемь?! — Джек едва не выронил полотенце. — Джейн, этим количеством можно вырубить половину нашей линии защиты! Ты что, решила перепить всю команду Тейлора в одиночку?
— Я просто хотела не думать, — честно призналась она, закрывая глаза, потому что свет ламп слишком больно бил по зрачкам. — О том, что я здесь лишняя. О том, как Филипп смотрит... и о том, что Эмма такая эффектная. Раньше всё было намного проще, когда мы были только вдвоем. А сейчас... все взгляды будто нацелены на меня. Все оценивают, достаточно ли я хороша для твоей фамилии, понимаешь?
Она подняла на него глаза, полные какой-то щемящей грусти.
— Я была бы так рада, если бы ты не был так богат. Если бы ты был просто обычным парнем... моим парнем. Без всей этой мишуры.
Джек стоял неподвижно, оглушенный её признанием. В этой тесной ванной, под гул музыки за стеной, он впервые понял, какую цену ей приходится платить за то, чтобы быть рядом с ним.
Джек замер. Упоминание Филиппа и Эммы в таком контексте заставило его челюсти сжаться, но он лишь крепче обнял её. — Ты не лишняя, — отрезал он, и его голос прозвучал как клятва. — Ты единственная в этом доме, кто имеет хоть какое-то значение. И мне плевать на всю «эффектность» Эммы, когда передо мной стоишь ты. Пошли отсюда.
Он помог ей подняться и накинул на плечи свою куртку. Она была ей безнадежно велика, почти полностью скрывая хрупкую фигуру, и в этом было что-то болезненно-трогательное.
— Уходим через кухню, — скомандовал Джек. — Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя такой: бледной и в моей одежде. Это зрелище только для моих глаз.
Они почти достигли заветного выхода, когда от тени массивного кухонного острова отделилась высокая фигура. Филипп стоял там, небрежно прислонившись к холодильнику с яблоком в руке, словно сценарист, ожидающий финала своей пьесы. Но как только он увидел Джейн, едва держащуюся на ногах, всё его напускное безразличие осыпалось прахом. В глазах Филиппа промелькнула настоящая, нескрываемая тревога.
— С ней всё в порядке? — его голос стал резким, лишенным привычного яда. Он сделал шаг к ним, сокращая дистанцию. — Дженни? Ты как?
Это «Дженни» — сокращенное, почти интимное — ударило Джека под дых. Он почувствовал, как внутри него всё зарычало от ярости. Джейн попыталась поднять голову, чтобы ответить, но мир снова пустился в пляс. Она лишь невнятно выдохнула что-то, и её колени подкосились.
Джек среагировал быстрее мысли. Он подхватил её под бедра, поднимая на руки одним рывком. Куртка почти полностью скрыла её, и она послушно уткнулась лицом ему в шею, прячась от резкого света ламп.
— Не стоит волноваться, Фил, — Джек посмотрел на него тяжелым, предупреждающим взглядом волка, охраняющего добычу. — Тебе лучше вернуться в зал и заняться Эммой. Ей там явно не хватает внимания, а здесь тебе ловить нечего.
Филипп замер. Он смотрел на безвольно свисающую руку Джейн и на то, как собственнически Джек прижимает её к себе. Воздух на кухне словно наэлектризовался от взаимной ненависти.
— Она выпила слишком много этой дряни, — тихо добавил Филипп, скорее констатируя факт самому себе. — Ей нужны вода и покой.
— Я сам разберусь, что ей нужно, Сент-Клер, — бросил Джек уже на ходу, толкая плечом дверь черного выхода. — Увидимся в понедельник.
Ночная прохлада парковки обняла их после духоты дома. Джек бережно уложил Джейн на заднее сиденье. Стоило мотору тихо заурчать, как она приоткрыла глаза.
— Джек... — прошептала она, когда огни дома Тейлора начали исчезать в зеркалах. — Ты сердишься на меня?
— На тебя? — он мельком взглянул на её отражение. — Нет, принцесса. Я злюсь на себя за то, что позволил тебе провести этот вечер среди этих идиотов и их дешевого пойла. Спи. Скоро будем дома.
Он плавно затормозил у её крыльца, но не спешил глушить двигатель. В салоне повисла тяжелая, пропитанная неоновым светом приборов тишина. Джейн казалась совсем крошечной, утопая в его куртке.
— Джек... — позвала она, не поднимая взгляда. — У тебя есть вода?
— Конечно, маленькая.
Он тут же достал запечатанную бутылку. Джейн сделала несколько жадных глотков, и на её щеках проступил слабый румянец, но она всё равно упорно прятала глаза.
— Мне... мне так стыдно, Джек. Ты должен был развлекаться, а вместо этого сидел со мной в туалете и всё это видел. Это просто кошмар.
Джек почувствовал, как сердце предательски сжалось от нежности. Глядя на её виноватое, замученное лицо, он не выдержал и тепло улыбнулся. Она была такой искренней в своем раскаянии, что ему хотелось просто запереть её от всего мира.
— Мой ангелочек, пожалуйста, не делай такое лицо, — он осторожно коснулся её подбородка, заставляя встретиться с ним взглядом. — Всё хорошо. Правда. Это всего лишь пунш, и я бесконечно рад, что был рядом именно я. Тебе не за что просить прощения. Никогда.
В этот момент тишину машины разрезал резкий, настойчивый звонок. Телефон Джейн, который Джек забрал ещё на вечеринке, завибрировал у него в кармане. Он достал его и взглянул на экран.
Внутри у Джека всё похолодело от ярости. Он узнал этот номер — Сент-Клер никогда не упускал случая оставить свой след. Но Джек не подал виду, его лицо осталось каменным, хотя пальцы чуть сильнее сжали корпус смартфона.
— Это мама?! — встрепенулась Джейн, в её голосе послышался страх.
— Нет, детка... — спокойно ответил Джек. — Походу, это Филипп.
Джейн тут же закрыла лицо ладонями, издав тихий стон отчаяния.
— О боже... Не хочу брать. С чего он вдруг звонит?
Джек посмотрел на мигающий экран, затем на дрожащие плечи Джейн. Его решение было мгновенным.
— Не волнуйся, детка. Я отвечу? Хочешь?
Джейн быстро закивала, не отнимая рук от лица. Ей сейчас хотелось только одного — чтобы этот звонок прекратился.
— Я сейчас, — бросил Джек.
Он вышел из машины, плотно прикрыв дверь, чтобы Джейн не слышала ни слова. Отойдя на несколько шагов к газону, он нажал на кнопку приема и приложил телефон к уху.
— Слушаю тебя, Филипп, — произнес Джек ледяным тоном, от которого у любого другого пошли бы мурашки по коже.
— Джек? — вкрадчиво произнес Сент-Клер. — Как Джейн? Ей уже лучше?
— Не слишком ли много внимания ты уделяешь моей девушке? — Джек выделил слово «моей» так, будто проводил черту на песке, за которую заступать смертельно опасно.
— Остынь, чемпион, не злись ты так, — лениво отозвался Филипп, и в его голосе проскользнула та самая высокомерная нотка, которую Джек ненавидел больше всего. — Я же просто как друг волнуюсь. Мы отлично пообщались в саду, было бы жаль, если бы такая ночь закончилась для неё плохо из-за пары лишних глотков пунша.
— Слушай сюда, ты, сукин сын, — перебил его Джек, и его голос стал ледяным. — Я прекрасно понимаю, какую игру ты ведешь. Ты прекрасно знаешь, что Джейн не играет с чувствами и видит в людях только хорошее. Ты даже притащил эту чертову Эмму только для того, чтобы усыпить её бдительность, чтобы она не видела в тебе угрозы.
Филипп на мгновение замолчал, и Джек почувствовал, что попал в точку.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты крутишься вокруг неё, прикрываясь статусом «парня с девушкой»? — продолжал Джек, сжимая кулак. — Но запомни: со мной такие фокусы не пройдут. Если ты еще раз решишь проверить её на прочность или воспользуешься тем, что она слишком добра, чтобы послать тебя подальше...
— И что тогда, Блэквелл? — голос Филиппа стал сухим и острым. — Устроишь сцену? Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Она выглядела бледной, когда уходила, а ты был... скажем так, не в лучшем расположении духа. Я просто проявил вежливость. Неужели в твоем мире это запрещено?
— В моем мире «вежливость» от тебя всегда имеет двойное дно, — отрезал Джек. — И если ты думаешь, что я куплюсь на твой образ обеспокоенного друга, то ты еще глупее, чем я думал. Оставь Джейн в покое. Это не просьба, Филипп. Это факт, с которым тебе придется смириться, если хочешь спокойно доучиться этот год.
— Ты слишком напряжен, Блэквелл. Это вредно для сердца, — лениво бросил Филипп. — Но раз уж ты настроен на монолог... Передавай Дженни, что я рад, что она дома.
Филипп сбросил вызов прежде, чем Джек успел вставить последнее слово. Короткие гудки в трубке отозвались пульсацией в висках. Джек постоял еще мгновение, глядя на темные окна соседних домов, и заставил свои руки расслабиться.
Джек сел в машину, и от резкого потока прохладного воздуха, ворвавшегося в салон, Джейн вздрогнула и открыла глаза. Она и не заметила, как провалилась в тяжелую, тревожную дрему, пока он разговаривал на улице.
— Джек?.. — она сонная, растерянная, приподнялась на сиденье, кутаясь в его куртку.
Джек посмотрел на неё — бледную, с заспанными глазами и растрепавшейся прической. Вся его ярость к Сент-Клеру мгновенно сменилась пронзительной, почти болезненной нежностью. Он протянул руку и осторожно убрал выбившийся локон с её лба.
— Мой ангелочек, — его голос теперь звучал мягко, без тени того льда, что был в разговоре с Филиппом.