До аплодисментов

Воскресное утро ворвалось в комнату Джейн беспощадным солнечным лучом, который казался слишком громким для её гудящей головы. Каждое событие вчерашнего вечера всплывало в памяти рваными фрагментами: изумрудный шелк, ледяной шепот Эммы на французском, вкус тошнотворного пунша и, наконец, руки Джека — сильные, надежные, выносящие её из того хаоса.
Ей было стыдно. Стыдно за свою слабость, за те восемь стаканов, за то, что Джек видел её такой беспомощной. Она посмотрела на свой телефон — уведомление о трех пропущенных звонках от Филиппа в два часа ночи заставило её сердце пропустить удар. Она не помнила, чтобы он звонил.
Вдруг телефон завербовал, на экране высветилось «Джек»

— Принцесса, вставай, — раздался в трубке его низкий, чуть хриплый голос. — Тебе нужно протрезветь, а лучший способ — это морской воздух. Я внизу. Жду тебя.
— Джек, еще слишком рано... — прошептала она, прикрывая глаза ладонью.
— Самое время, — отрезал он, но в его тоне слышалась улыбка. — Собирайся. Нам обоим нужно смыть с себя этот вчерашний пунш.
Джейн с трудом поднялась, быстро переоделась в джинсы и уютную толстовку и вышла на кухню, стараясь не шуметь. Мать уже была на ногах, заканчивая свой завтрак перед сменой.
— Доброе утро, — тихо произнесла Джейн, наливая себе воду.
— Доброе, — Изобель мельком взглянула на бледное лицо дочери, но промолчала. — Я ухожу, мне сегодня в две смены.
— Угу
— Ты куда-то собираешься?
—Эммм...дааа, друг...он...надо кое-куда
—Друг? Ну хорошо, только пожалуйста не приезжай домой такой пьяной как вчера...
— Мааам, вчера была просто вечеринка...прости , больше не буду
Изобель лишь улыбнулась.
Джейн лишь кивнула, чувствуя облегчение. Мать быстро собралась, поцеловала её в щеку и вышла. Джейн постояла пару минут, подождала, пока шаги на лестнице стихнут, и, решив, что мама уже уехала, выскочила следом.

Джек не заводил мотор. Он сидел, вцепившись в руль, и сверлил взглядом знакомое окно. Внезапно дверь подъезда распахнулась. Это была она. Мать Джейн. Джек инстинктивно вжался в сиденье, надеясь слиться с кожаной обивкой.
Женщина стремительно спускалась по ступеням, на ходу проверяя содержимое сумочки. Она явно спешила на работу — график в больнице не прощал опозданий. Но, поравнявшись с массивным черным внедорожником, она резко затормозила. Джек затаил дыхание. Выйти сейчас — значило разрушить план Джейн. Спрятаться — значило почувствовать себя трусом.
Мать Джейн подошла ближе и мягко постучала в окно. Джек сглотнул. Он медленно опустил стекло, стараясь придать лицу выражение вежливого безразличия.
— Здравствуйте, молодой человек, — произнесла она, и в её голосе было лишь спокойное любопытство. — Очень часто вижу вашу машину в нашем дворе. Вы живете в одном из этих домов?
Джек на мгновение потерял дар речи. Перед ним стояла женщина, которая была для Джейн всем миром, и он чувствовал себя так, будто его застукали за кражей фамильного серебра.
— Я... — он запнулся. — Нет, мэм. Я здесь не живу.
— Вот как? — она чуть наклонила голову. — Тогда вы, должно быть, очень преданный человек. Столько вечеров проводить на этой парковке в тишине...
Джек крепче сжал руль, чувствуя, как горят уши.
— Я просто... жду друга, — выдавил он, стараясь не смотреть ей в глаза.
Женщина тепло улыбнулась. Эта улыбка была так похожа на улыбку Джейн, что у Джека перехватило дыхание.
— Видимо, этот друг вам очень дорог, раз вы готовы превратить свой автомобиль в зал ожидания.
— Очень дорог, мэм. —Джек понял, что сидеть за тонированным стеклом сейчас — значит действительно трусить. Он глубоко вдохнул, толкнул тяжелую дверь и вышел из машины, выпрямляясь во весь рост. Несмотря на свой вид «плохого парня», сейчас он выглядел непривычно кротким.
— Меня зовут Изобель, — спокойно представилась она.
Джек сделал шаг навстречу и протянул руку. Его пальцы слегка подрагивали.
— Джек, мэм. Джек Блэквелл, — добавил он, стараясь звучать как можно более уважительно.
— Очень приятно познакомикомиться, Джек, — Изобель ответила на рукопожатие. — Джейн скоро выйдет. Прошу вас не задерживаться — ей завтра рано вставать. И впредь не стоит прятаться. Не подобает мужчине такое поведение, если его намерения чисты.
— Да, мэм. Конечно. Извините, мэм, — Джек едва не поклонился, окончательно растеряв всю свою спесь перед этой тихой женщиной.
— Завтра у меня выходной, Джек. Надеюсь, вы придете к нам на ужин? У вас есть предпочтения в еде? Хочу, чтобы гость чувствовал себя комфортно.
— Нет, мэм... — голос Джека прозвучал почти шепотом, он поспешно откашлялся. — Никаких предпочтений. Я буду искренне рад всему, что вы приготовите. Правда. Спасибо большое за приглашение.
— Ну что ж... тогда увидимся, — Изобель на мгновение задержала на нем взгляд, и в её глазах промелькнула тень мягкой усмешки. — Не поймите меня неправильно, Джек, но зная Джейн... не думаю, что она рассказала бы мне о вас в ближайшее время. Надеюсь, вы не сочли это за наглость?
— Нет, мэм, — твердо ответил он, обретая почву под ногами. — Совсем нет. Это честь для меня. Спасибо.
Когда через пару минут Джейн наконец заставила свои ноги двигаться и выпорхнула из подъезда, она замерла, увидев Джека, который стоял на улице с таким лицом, будто он только что прошел проверку у самого строгого судьи в мире. Она подбежала к нему, — Джек! Ты почему на улице? Мама... она ушла? — она лихорадочно оглядывала пустой тротуар. — Ты с ней столкнулся?
Джек медленно повернулся к ней, и на его губах заиграла та самая надломленная, торжествующая улыбка.
— Нас пригласили на ужин, принцесса, — тихо произнес он, притягивая её к себе и зарываясь носом в её волосы. — Официально. Твоя мама... она просто потрясающая. Кажется, я только что проиграл ей раунд, даже не вступив в бой.
Джейн замерла, её сердце пропустило удар.
— Ужин? Завтра? Джек, ты... ты согласился?
— А у меня был выбор? — он усмехнулся, усаживая её в машину. — Она видит меня насквозь, Джейн.

Дорога к озеру заняла около часа. Шум города постепенно сменялся шелестом сосен, а тяжелые мысли о вечеринке — приятным гудением в ушах от свежего ветра. Джек вел машину молча, но его рука всё время находилась на затылке Джейн, нежно перебирая её волосы, словно он постоянно проверял: она здесь, она настоящая, она в безопасности.
Они остановились у старого деревянного пирса, который уходил далеко в зеркальную гладь воды. Утренний туман еще не до конца рассеялся, и противоположный берег казался сказочным лесом из снов.

Солнце над озером окончательно прогнало туман, заливая пирс золотистым светом. Джек сидел позади Джейн, притянув её к себе спиной, и его подбородок уютно покоился на её плече. Он медленно перебирал пальцы её руки, словно изучая каждую линию на её ладони, а затем поднес её руку к губам и оставил короткий, теплый поцелуй на внутренней стороне запястья.
— Знаешь, о чем я думаю? — негромко спросил он, и его дыхание коснулось её шеи, заставляя по телу пробежать приятную дрожь. — О Лондоне. О дожде, красных автобусах и о том, как мы будем сбегать с лекций в какую-нибудь старую кофейню.
Джейн прикрыла глаза, представляя эту картину. Англия была их общей мечтой — местом, где их имена не будут отягощены шлейфом фамилий и школьных сплетен.
— Мы ведь поступим, Джек. Обязательно, — прошептала она.
— Я в этом не сомневаюсь, — Джек чуть крепче сжал её в объятиях. — Кстати, об Англии... У отца там есть квартира. В Челси. Окна выходят на тихий сквер, там огромные книжные полки до самого потолка — как раз для твоей библиотеки. И кухня... небольшая, но очень светлая. Я подумал, что нам не стоит тратить время на общежития. Мы могли бы... обустроить там всё под себя. Вдвоем.
Джейн на мгновение замерла. Она медленно повернула голову, встречаясь с его взглядом — сейчас в нем не было привычной дерзости, только надежда и какая-то щемящая серьезность.
— Джек... жить вместе? — она чуть смущенно улыбнулась, пряча лицо в складках его толстовки. — Тебе не кажется, что всё это... ну, слишком быстро? Мы ведь встречаемся всего четыре месяца.
Джек негромко рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его груди, отозвался в ней волной нежности. Он осторожно взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Вообще-то, пять, принцесса, — поправил он, и в его глазах заплясали лукавые искорки. — Ты забываешь еще несколько месяцев , когда я ходил за тобой хвостом, а ты делала вид, что я — пустое место. И пока мы проживем этот май, сдадим экзамены и проведем лето... будет уже почти год. А год с тобой, Джейн — это целая жизнь. И я не хочу терять ни минуты.
Джейн почувствовала, как к щекам приливает жар. Она уткнулась лбом в его лоб, чувствуя кончик его носа своим.
— Год... — повторила она, и на её губах расцвела та самая светлая улыбка, от которой у Джека внутри всё переворачивалось. — Ладно. Аргумент принят, мистер Блэквелл.
Джек торжествующе улыбнулся и, не удержавшись, поцеловал её — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то обещание будущего, о котором он только что говорил. Когда они отстранились друг от друга, он выглядел по-настоящему вдохновленным.
— Так, — он поправил плед на её плечах. — Раз уж завтра я иду на официальный допрос... то есть на ужин, давай подготовимся. Что любит Изобель? Кроме того, что её дочь — лучшая девушка в мире.
Джейн рассмеялась, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. Она начала загибать пальцы, а Джек внимательно следил за каждым её движением, словно заучивал самую важную тактику в своей жизни. —Знаешь, что самое смешное? — Джек негромко рассмеялся ей в макушку. — Мне нужно купить цветы. И, наверное, не те безумные корзины, которые мой отец шлет любовницам.
— Она любит белые лилии, — начала Джейн. — И темный шоколад. А еще... — она загадочно прищурилась. — Я специально приготовлю свой фисташковый пирог. Это её любимый. И мой.
— Фисташковый? — Джек приподнял бровь. — Значит, мне нужно прийти в форме, чтобы осилить двойную порцию? Потому что я планирую съесть всё, что ты приготовишь, даже если это будет просто вареная картошка.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда попробуешь его, — Джейн игриво толкнула его в бок.
Джек поймал её руку, переплетая их пальцы, и снова притянул её к себе, обнимая со спины. Они сидели в тишине, слушая, как вода плещется о сваи пирса.

Солнце стояло уже высоко, согревая дерево старого пирса, но уходить совсем не хотелось. Джек продолжал медленно обводить контуры её ладони, а потом вдруг замер и посмотрел на Джейн с той особенной теплотой в глазах, которая предназначалась только ей одной.
— Спой мне, — негромко попросил он, и в его голосе прозвучала тихая мольба.
Джейн вздрогнула и прикусила губу, чувствуя, как к щекам мгновенно приливает жар. Она отвела взгляд, рассматривая блики на воде.
— Нет, Джек... я стесняюсь, — прошептала она, пытаясь спрятать улыбку в воротнике своей толстовки. — Здесь слишком тихо, мой голос будет звучать нелепо.
Джек не отступил. Он развернулся к ней, мягко обхватывая её лицо ладонями, заставляя снова посмотреть на него. Его большие пальцы нежно поглаживали её скулы.
— Принцесса, ты же тогда спела мне... — его голос стал совсем низким, почти интимным. — Я до сих пор не могу забыть твой голос. Это было так... по-настоящему. Спой мне... еще раз. Пожалуйста. Только для меня.
Джейн видела, как расширились его зрачки, видела, что для него это не просто каприз — ему действительно это было нужно. Она глубоко вздохнула, борясь с накатившим смущением, и, закрыв глаза, начала тихо напевать.
Её голос, сначала неуверенный и хрупкий, постепенно окреп. Он поплыл над зеркальной гладью озера, вплетаясь в шелест сосен. Это была простая мелодия, но в исполнении Джейн она звучала как сокровенное признание. Джек замер, перестав дышать. Он смотрел на её подрагивающие ресницы, на то, как солнечный свет золотит её кожу, и чувствовал, как внутри всё затапливает нежность, от которой щемило сердце.
Когда последняя нота растаяла в воздухе, воцарилась оглушительная тишина. Джейн медленно открыла глаза, всё еще немного смущенная своей смелостью. Джек не проронил ни слова. Он просто подался вперед и поцеловал её — трепетно и долго, словно стараясь запечатать эту мелодию у себя в душе.
— Ты невероятная, Джейн, — выдохнул он ей в губы, когда они отстранились. — Я никогда не слышал ничего прекраснее.
Джейн прижалась своим лбом к его, чувствуя, как их дыхание смешивается. В этот момент, в этой абсолютной тишине у озера, границы между ними окончательно исчезли.
— Я люблю тебя, Джек, — прошептала она, и её голос слегка дрогнул. — Так сильно, что порой становится страшно... можешь в это поверить?
Джек на мгновение замер, пораженный силой её слов. Он крепко зажмурился и притянул её к себе, вжимая в свою грудь так сильно, будто боялся, что если отпустит, она растворится в этом утреннем тумане.
— Верю, принцесса, — хрипло ответил он, зарываясь лицом в её волосы. — Потому что мне тоже страшно. До безумия страшно от того, как много ты для меня значишь.
Они просидели так еще долго, затерянные в своем маленьком мире, где не было ни фамилий, ни ожиданий, ни врагов. Только двое влюбленных, планирующих свою жизнь в Лондоне и готовящихся к самому важному ужину в их жизни.