Глава 5. Тень любви
Мерьем
Я решила, что не буду жертвой. Если он смог заставить меня полюбить его, то и я смогу пробить эту броню. Я начала менять себя. Я надевала лучшие наряды, я готовила его любимые блюда, я всегда встречала его с улыбкой, какой бы холодной ни была его реакция.
Я старалась быть для него всем: идеальной хозяйкой, интересным собеседником, преданной женой. Я ловила каждый его взгляд, пытаясь найти в нем хоть каплю того тепла, которое он имитировал до свадьбы.
Но чем больше я старалась, тем более безразличным он становился.
Максимиллиан
Я наблюдал за её жалкими попытками «завоевать» меня. Это было почти забавно. Она меняла прически, расставляла по дому цветы, пыталась завести со мной разговор о литературе по вечерам.
Она не понимала главного: я уже получил то, что хотел. Она — моя жена, контракт подписан, её репутация связана с моей. Мне больше не нужно было «играть» в чувства, и её старания лишь раздражали меня своей искренностью.
— Макс, я приготовила твой любимый кофе, — она вошла в кабинет, сияя той самой надеждой, которую я так ненавидел.
— Оставь на столе и уйди, Мерьем, — я даже не поднял глаз от документов. — У меня много работы.
— Но мы могли бы посидеть пять минут, просто поговорить...
— Поговорить о чем? О твоих книгах? У меня нет на это времени. Иди к себе.
Я слышал, как она тихо поставила чашку и вышла. В дверях она на секунду замерла, ожидая, что я хотя бы поблагодарю её. Я промолчал.
Мерьем
Каждый день — как удар об лед. Я надеваю маску счастья перед Еленикой, я вру по телефону, что у нас всё прекрасно. Но внутри меня всё выгорает. Мои попытки влюбить его в себя разбиваются о его полное, абсолютное равнодушие.
Сегодня он снова пришел поздно. От него пахло духами Клэр. Я стояла в холле, надеясь, что он хотя бы заметит моё новое платье.
— Ты еще не спишь? — бросил он, проходя мимо к лестнице.
— Я ждала тебя, Макс. Я хотела показать...
— Не утруждайся, — он остановился и посмотрел на меня с такой скукой, что мне захотелось закричать. — Мерьем, пойми одну вещь. Ты здесь, потому что это удобно. Не нужно этих драм и попыток стать кем-то большим. Ты — госпожа Стил. Этого достаточно.
Он ушел, а я осталась стоять в пустом холле. Впервые я почувствовала не боль, а пустоту.
«25 октября. Тщетность.
Я проиграла. Я пыталась быть светом для того, кто любит тьму. Я пыталась соблазнить его своей любовью, своей преданностью, своей красотой... но для него это пустое место. Он не видит меня. Он видит только функцию.
Самое страшное не то, что он меня не любит. Самое страшное то, что я всё еще люблю этого монстра. Я ненавижу себя за эту слабость. Каждое его "уйди" или "не сейчас" режет меня по живому, но я всё равно продолжаю надеяться на чудо.
Клэр смеется надо мной. Она знает, что ей не нужно стараться — он сам идет к ней. А я... я заперта в этом доме со своей ненужной любовью. Я становлюсь тенью, которой он так хотел меня видеть».
Максимиллиан
Я вошёл в дом, чувствуя привычное раздражение. Весь день я провел в окружении людей, которые ловят каждое мое слово, и меньше всего мне хотелось видеть дома Мерьем с её вечной надеждой в глазах.
В спальне горел приглушенный свет. Она стояла у окна, и её силуэт в легкой ночной сорочке казался почти прозрачным. Вместо того чтобы лечь спать, она снова ждала. Эта её навязчивая преданность ударила по моим нервам сильнее, чем любой провал в бизнесе.
— Что это за маскарад, Мерьем? — мой голос прозвучал как удар хлыста. — Я ясно дал понять: не жди меня.
Я шагнул к ней, и во мне вспыхнула холодная ярость. Я хотел напугать её, хотел, чтобы она наконец поняла: я не герой её романов. Я схватил её, прижимая к стене, и мои пальцы сомкнулись на её шее. Не для того, чтобы причинить вред, а чтобы почувствовать её страх. Чтобы она наконец оттолкнула меня и возненавидела.
— Ты хочешь внимания? Хочешь близости? — прошипел я, глядя в её лицо. — Посмотри на меня. Я — монстр, который купил твою жизнь. Здесь нет места твоим глупым мечтам.
Мерьем
В тот момент, когда его руки коснулись меня, я почувствовала не ужас, а странное, пугающее облегчение. Маски были сброшены. Его ледяное безразличие сменилось живой, обжигающей яростью. Это был он — настоящий, без притворства.
Я не отвела взгляд. Я не заплакала. Напротив, я почувствовала, как по телу разливается вызов.
— Продолжай, — прошептала я, глядя прямо в его стальные глаза, которые сейчас потемнели от гнева. — Покажи мне, кто ты на самом деле, Максимиллиан. Хватит играть в тишину. Тебе ведь это нравится, не так ли? Чувствовать власть?
Я увидела, как его зрачки расширились. Моя реакция выбила почву у него из-под ног. Я не была жертвой — я принимала его тьму, и это лишало его главного оружия.
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, но руку не убрал.
— Нет, я просто единственная, кто не боится того, что под твоим костюмом нет сердца, — я коснулась его запястья. — Ты ведь этого хотел? Чтобы я сломалась? Так ломай. Или ты боишься, что даже так не сможешь меня подчинить?
«30 октября. Полночь.
Сегодня я увидела его настоящего. Без маски успешного бизнесмена, без скучающего взгляда. Он был в ярости. Он пытался напугать меня своей силой, но он не понимает: после того холода, которым он обливал меня каждый день, его гнев кажется мне теплом.
Я видела замешательство в его глазах. Он не знает, что делать с женщиной, которая не боится его тьмы. В моих книгах это был бы момент истины. В нашей жизни — это начало опасной игры.
Мне не было больно. Мне было... правильно. Пусть он будет монстром, пусть он кричит или ненавидит меня, но пусть он СМОТРИТ на меня. Я заставлю его признать моё существование, даже если ценой будет мой последний вздох».
Максимиллиан
Я отпустил её так резко, будто обжёгся. Она стояла у стены, поправляя волосы, и на её губах играла тень торжествующей улыбки.
«Она ненормальная», — подумал я, выходя из комнаты и плотно закрывая дверь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Я хотел подчинить её, но в итоге почувствовал, что это она только что взяла надо мной верх. Её бесстрашие перед моей агрессией лишало меня смысла нападать.
Я зашел в кабинет и налил себе полный стакан виски. Мои руки дрожали. Я влюбил её в себя, чтобы победить, но теперь я начинал понимать, что Мерьем куда опаснее, чем Клэр со всеми её интригами. Она готова была сгореть в моем пламени, лишь бы я почувствовал её жар.