«Ни-че-го», «не такие!» и «глупо».
Я провожу тебя до лифта и обниму.
Я твоей матери не нравлюсь, по-моему.
Придумай, где ты была все четыре дня.
Засосы замаскируй, не сдавай меня!
* * *
В квартире у Джи А очень жарко — нет кондиционера. И Корделия бы вообще сюда не пришла, если бы Пак не сказала: «Это очень важно и касается того... В общем, сама поняла. Быстрее приходи!»
И если говорить начистоту, то квартира Джи А... была не в лучшем состоянии.
Смущенная тем, что зашла без стука, Корделия уже было развернулась, чтобы войти, как полагается, на что услышала досадливое: «Эй, хотя бы не делай так, и так стыдно».
Корделия даже не знала, как лучше реагировать и вести себя, особенно когда помогала Джи А собирать на кухне осколки стекла, которое когда-то было посудой и служило с честью. Объясняться Пак не стала, сказав короткое: «Ну, знаешь, семейные разборки, то да сё». Корделия протянула умное «а-а-а-а-а», словно и в самом деле фраза дала ответы на её вопросы. А их было много.
Например, почему Джи А избита?
Например, почему фотография, висящая на стене, порвана ровно посередине?
Корделия лишь могла предположить, что так попытались убрать с фото какого-то мужчину, если судить по явно не женской руке, оставшейся на плече маленькой смуглой девочки с широкой счастливой улыбкой.
Например, почему квартира вообще выглядит так, словно в ней никто толком не живет?
Корделия впервые была в этой квартире, так сильно отличающейся от её, и было так странно видеть весь этот бардак, ведь Джи А всегда создавала о себе мнение очень чистоплотной девушки. Не то чтобы увиденное вызывало отвращение или что-то подобное, Корделия просто не понимала, как так получилось.
— Ладно, — выдохнула Джи А, подобрав последний осколок и отправив его в коробку с другим мусором, — я тебя позвала, чтобы рассказать то, что узнала о Господине Син У.
— Хорошо-о-о, — неуверенно протянула Корделия, нервно сцепив пальцы в замок. Нетерпение и желание узнать всё поскорее изматывали её.
— В общем, — интригующим шёпотом начала Джи А, отбивая пальцами по столу торжественную дробь. — Я узнала...!
Корделия нервно вздохнула, подавшись вперёд.
Джи А, наоборот, откинулась на спинку стула и как-то виновато улыбнулась.
— Ни-че-го!
Ни-че-го!
Вообще ни-че-го!
Совсем ни-че-го!
— То есть, ты...
— Эй, стой, я не договорила! — тут же взмахнула рукой Джи А, прося помолчать, заметив, что Корделия насупила брови и недовольно сжала кулак. — И не злись, ладно? Ты спокойно проводила эти два дня, пока я лезла к подросткам с расспросами и получала по макушке! Ты хоть знаешь, что так я случайно на члена «Больших Шишек» наткнулась? Ты бы видела, как он разозлился, когда я спросила у него: «Вы не знаете господина Хан Син У?». Я думаю, меня спасло лишь то, что я назвала его господином.
И, довольно потерев нос, Джи А продолжила:
— А ты ещё говорила, что называть его господином не стоило! А надо для подстраховки, понимаешь? Если ему донесут, что какие-то мелкие сошки вроде нас с тобой неуважительно о нём говорят, он может и разозлиться!
Ну, точно параноик!
— Ладно-ладно, хорошо, — поспешно перебила Корделия, не желая в сотый раз выслушивать причины, почему головореза стоит величать господином. — Если нет чего-то серьезного, можно я просто уйду?
— Нельзя.
— Эм?..
* * *
Колени дрожали, пока Корделия слишком агрессивно сжимала ладонь Джи А, спокойно дробящей леденец, даже не успев насладиться его вкусом.
Самое безумное, что Корделия пока сделала за свою жизнь, — это согласилась на затею Джи А и решилась с ней пойти. Мол, вдруг убьётся там, у неё же явно нет тормозов!
Но чёрт, то, что они собираются делать, явно... глупо!
— Эй, напомни ещё раз, зачем мы тут? — прошипела Корделия, буквально сгорая от жары и желания стянуть с себя толстовку, которую заставила напялить Джи А.
— Собираем информацию о Хан Син У, конечно же. — Невозмутимо ответила Пак, выбрасывая белую палочку от леденца в урну.
— Да ладно, пойдём лучше домой!
— Послушай, сколько ещё ты собираешься жить в ужасе, что тебя закроют в бочке, а? Мы ведь должны знать, какой он человек хотя бы приблизительно. Если о нём будут отзываться хорошо, наши домыслы и страхи беспочвенны, и мы можем спокойно вздохнуть, а если нет, то... Ну... — Джи А помялась, решив не договаривать, когда на неё уставились в ужасе большие серые глаза. — В общем, ты поняла. А спросить у продавщиц одежды с этой улицы — самое правильное решение. Потому что, судя по тому, что я слышала, «Большие Шишки» защищают территорию и выбивают деньги с этих девушек за это.
— Что, прямо выбивают?.. — Корделия морщится.
— Ну, я только от двоих это услышала, не знаю точно. — Джи А пожала плечами. — Давай ещё леденцов купим?
Корделия вздохнула, натягивая на лицо блекло-голубую медицинскую маску и отдавая счастливой Джи А свою сладость. Не хотелось идти ещё и в магазин за карамельками.
Почему-то всё происходящее казалось сном. Особенно то, что порой слишком осторожная Корделия пошла с ней.
Во-первых, потому что Джи А слишком авантюрная личность по меркам Корделии и не имела тормозов и толком работающего инстинкта самосохранения, который мог бы обуздать её.
Во-вторых, вся история произошла из-за неуклюжести Корделии, не Джи А, и может огребать они будут обе — возможно, обе, — но грязнуть во всём этом в одиночку не позволит совесть, это несмотря на то, что Джи А сама всё усложняет.
Улица была немного неухоженной, но довольно уютной. Корделия этому удивилась, ожидая лицезреть какое-то совсем уж гиблое место.
С чего она вообще решила, что если тут заправляют «Большие Шишки», то должно быть убого?
Гибсон недоуменно посмотрела на Джи А, которая как-то нервно хихикала.
— Ты в норме? — всерьёз опасаясь за здоровое психическое состояние подруги спросила Корделия.
— Конечно, — откашлялась Джи А. — Просто нервы немного щекочет. Сногсшибательное чувство.
«Боже, дай мне сегодня выжить», — пробормотала Корделия, засовывая руку в карман огромной толстовки и натягивая капюшон поглубже, чтобы уж точно никто не узнал.
— О-о-о-кей, ладно, ты помнишь, что нам надо делать?
— Эм-м-м. — Корделия нервно, но мягко потеребила гвоздик-сепдеско в ухе. — Нам надо слушать разговоры продавщиц и пытаться аккуратно выуживать из них информацию?..
— Окей, ты самая суперски умная у меня подруга, — призналась Джи А, горделиво повисая на растерянной Гибсон. — Правильно! Представь, что ты детектив, и не ссы в штаны!
Но даже эта широкая самоуверенная улыбка и большой палец вверх не особенно приободрили Корделию.
— Да я уже.
— Обоссалась?
— Ага.
* * *
Джи А, наверное, непризнанный гений этого мира: решить разделиться, с учетом того, что Корделия хоть и наполовину кореянка, но до ужаса плохо знает корейский.
Вообще, для Корделии смысла идти не было, и с самого начала было не очень умно увязываться за Джи А, а соглашаться на разделение, не подумав, — ещё глупее.
Но сегодня у неё, видимо, удачный день — Ён Хуи, продавщица в одном из магазинов женских платьев, знала английский! А ещё знала о Син У.
Корделия старалась не вызывать подозрений, задавая вопросы как можно более аккуратно.
— Я слышала, что эту улицу защищают «Большие Шишки», — Корделия нервно втянула воздух, обдумывая свой дальнейший шаг. — Это правда?
— Ага, — ответила Ён Хуи, протягивая ещё одно платье. — Оно тебе подходит под цвет глаз. Примерь-ка.
Корделии платье понравилось: белое, легкое и милое. Сразу же ушла примерять.
— Оу, ясно... Но правда, что они из вас за это выбивают деньги?
— Глупости! — выражение лица Ён Хуи посуровело. — Так говорят люди, ничего не знающие. Мы сами предложили плату за это, и нам даже пришлось уговаривать, чтобы Син У согласился.
Корделия ощущала ворочающиеся внутри неё растерянность и непонимание. Зачем они сами решили платить? Почему вообще «Большие Шишки» защищают эту улицу? Явно не просто так. Должна быть какая-то причина. Не может не быть.
— Но почему вы решили сами им платить?
— Почему? — Волосы Ён Хуи мягко переливались в ярком свете солнца, создавая впечатление чего-то таинственного и волшебного. У Корделии дух захватило, и она не могла даже подумать о том, чтобы нарушить воцарившуюся тишину. — Потому что Син У всегда старается для нас. Если бы не Син У, то этой улицы, может, и не было бы, нас всё время грабили.
Почему-то дрожали пальцы. Это звучало слишком благородно. Слишком чисто, и... правильно.
Гангстеры не такие!
Корделия знала, что гангстеры не такие. Она сталкивалась с ними. Она знает, что они аморальны. Корея — что, другой мир?
Сомнения ворочались в груди, распаляясь и словно проникая под кожу, обволакивая, окутывая всю её изнутри. Она нервно стиснула ладони, сидя в тишине примерочной, было слышно лишь, как Ён Хуи что-то подпевала себе под нос, цокая каблуками по гладкому полу.
Уложив платье обратно в пакет и снова надев кепку, чтобы скрыть лицо, Корделия натянуто улыбнулась и поставила покупку на кассу.
— Ты дала больше. — Ён Хуи вежливо окликнула Корделию. — Сдачу забери.
— Оставь себе. — И настойчиво: — Пожалуйста!
Снаружи было шумно. Голоса толпы смешивались с прочими звуками, превращаясь в какую-то какофонию, но которая почему-то не отталкивала, а, притягивая к себе, успокаивала, бережно гладя по напряжённой спине и плечам, позволяя, ссутулившись, облегчённо выдохнуть.
Корделия крепко сжимала в пальцах ярко-розовый пакет с платьем и пыталась прикинуть, где ей найти Джи А, — люди сновали туда-сюда, заходя в разные магазины и небольшие кафешки. Сегодня был выходной, а кафешки и одежда на этой улице были довольно дёшевы и цены не били по кошелькам решивших отдохнуть. Корделия не была социофобом, но сейчас, когда желание найти Пак становилось всё острее и сильнее, раздражение неприятной кислинкой оседало на языке.
Кончики пальцев покалывало как-то тепло и до странного приятно, и Корделия смущённо потирала ими о джинсовые штаны, пытаясь избавится от этого ощущения. Неясное чувство засело под рёбрами, клубясь и становясь больше, но Корделия чётко осознавала, что уже ощущала его, но не могла вспомнить, где и когда.
Над головой раздался голос, непонятно что говорящий и приятно обволакивающий слух. Незнакомо-знакомый голос. Словно она уже его слышала когда-то давно, очень давно.
Внутри всё натянулось от неожиданного осознания и испуга, тонкими эластичными и крепкими нитями стянув болезненно живот и заставляя в ужасе открыть рот, пока Корделия огромными серыми глазами смотрела через плечо на человека, нависшего большой тенью над ней.
Словно мышка, увидевшая кота.
— Ты забыла кошелёк в магазине.
Син У.
Син У.
Син У.