Цена памяти
Сознание вернулось к Томасу волнообразно, принося с собой сначала боль — тупую, пульсирующую в бедре, а затем и обрывки образов, всплывающие из небытия, как пузыри из тёмной воды. Он увидел себя ребёнком в белой комнате, держащим за руку девочку с чёрными волосами. Услышал голоса, говорящие странные слова: «Протокол В.И.З.Г.И.», «Иммунная реакция», «Последний город». Он почувствовал холодный ужас, не свойственный ребёнку, и всепоглощающее желание защитить ту девочку. Терезу.
Он открыл глаза. Он лежал на холодном каменном полу в темноте. Его голова покоилась на чьих-то коленях. Пальцы с нежностью вплетались в его волосы, мягко расчёсывая их.
— Тереза? — его голос прозвучал хрипло.
— Я здесь, — её ответ был тихим, но твёрдым. — Как ты?
— Я... помню, — прошептал Томас, садясь и оглядываясь. Они находились в «кутузке» — небольшой, лишённой окон камере, выдолбленной в основании стены, куда обычно сажали провинившихся на пару часов. Но сейчас дверь была заперта не на щеколду, а на массивный деревянный засов снаружи. — Что происходит? Почему мы здесь?
Тереза помогла ему подняться. В слабом свете, пробивавшемся сквозь щели в двери, её лицо было напряжённым.— Галли. Он убедил почти всех. Он говорит, что мы — проклятие. Что наше появление, твой укол... что это мы виноваты в том, что случилось. В смерти стольких...
Томас сглотнул. Воспоминания о вчерашней бойне, о телах друзей, пронзили его с новой силой. Чувство вины, тяжёлое и удушающее, снова накатило на него.
Внезапно снаружи послышались приглушённые голоса. Томас подошёл к двери и прильнул глазом к щели.
Прямо перед их импровизированной тюрьмой, у края глубокой ямы, выкопанной когда-то для каких-то нужд, сидели несколько человек. Коди и Ньют, их плечи соприкасались. Рядом Минхо, с перевязанной рукой, и Чак, который что-то нервно теребил в пальцах.
— ...не можем так просто отдать их, — тихо, но страстно говорил Ньют. — Галли ослеплён горем. Он ищет виноватых, а не решение.
— Он говорит, что это не изгнание, — мрачно произнёс Минхо. — Он называет это «искуплением». «Жертвой, чтобы умилостивить Лабиринт». Чушь собачья. Но многие ему верят. Они напуганы. Им нужен ритуал, чтобы вернуть ощущение контроля.
— Мы не позволим этому случиться, — твёрдо сказала Коди. Её голос дрожал, но в нём слышалась сталь. — Мы должны что-то придумать. План.
— План побега, — кивнул Ньют. — Для всех нас. Для тех, кто ещё способен думать.
— Сюда! — Чак вдруг шикнул и жестом показал на группу Мясников, проходивших неподалёку.
Разговор стих. Когда Мясники удалились, Ньют вздохнул.— Мы не пойдём за Галли в этом безумии. Мы ждём подходящего момента. Когда их внимание будет приковано к... к ритуалу.
Они договорились разойтись, чтобы не вызывать подозрений. Минхо ушёл первым, чтобы проверить, можно ли раздобыть какое-то оружие. Чак остался сидеть у ямы, делая вид, что чинит свой нож.
Ньют и Коди пошли в сторону разрушенной кузницы, якобы чтобы помочь с расчисткой. Как только они скрылись из виду, Томас увидел, как Ньют мягко взял Коди за локоть и отвёл её в тень за грудами обломков.
— Мы не можем больше ждать, Коди, — сказал Ньют, его голос был низким и срочным. — То, что сказал Алби... «Судьба снова свела вас». Что он имел в виду?
Коди покачала головой, её светлые волосы отблескивали в утреннем свете.— Я не знаю, Ньюти. Я ничего не помню. Ничего, кроме обрывков. Лаборатории... белые халаты... Но я чувствую... — она замолчала, подбирая слова. — Я чувствую, что быть рядом с тобой... это единственное, что имеет смысл в этом хаосе.
Ньют прикоснулся к её щеке.— Я тоже. С того момента, как ты появилась. Ты... ты как якорь. Но сейчас... сейчас всё рушится. И я боюсь, что если мы не скажем этого сейчас, то можем никогда не получить второго шанка.
— Я знаю, — прошептала она, закрывая глаза и слегка наклоняясь к его прикосновению. — Я чувствую то же самое. Но наша жизнь... она висит на волоске. Стоит ли сейчас думать о... о романтике?
— Это не просто романтика, Коди, — он опустил руку, но его взгляд был полон такой нежности, что у Томаса сжалось сердце. — Это... всё, что у нас осталось настоящего. В мире, полном лжи и смерти. Наше чувство — это правда. И я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось.
Он не стал целовать её. Просто стоял и смотрел, давая ей время, давая ей выбор.
Коди медленно открыла глаза. В них не было страха. Была решимость.— Когда всё это закончится... когда мы найдем выход... у нас будет время. Обещай мне, что оно будет.
— Обещаю, — тихо сказал Ньют и снова взял её за руку. Их пальцы сплелись в тёплом, уверенном рукопожатии, скрепляющем невысказанную клятву.
Томас отошёл от щели. Ему было неловко подглядывать за этой сценой, но в то же время он чувствовал странное облегчение. Среди всего этого ужаса оставалось что-то светлое. Что-то, ради чего стоит бороться.
Время тянулось мучительно. Наконец, послышались тяжёлые шаги. Дверь с грохотом отворилась. На пороге стояли Галли и несколько его Мясников. Их лица были мрачными и неумолимыми.
— Время, — коротко бросил Галли. — Выводи их.
Томаса и Терезу грубо вытолкали из камеры и повели через Глейд к Воротам Лабиринта. Солнце уже стояло высоко. У Ворот собрались почти все выжившие. Лица у большинства были испуганными, потухшими. Они видели в Томасе и Терезе козлов отпущения, на которых можно было излить свой страх и горе.
— Галли, остановись! — Ньют с Коди, Минхо и Чаком вышли из толпы, преграждая им путь. — Это безумие!
— Это необходимость! — парировал Галли. — Их кровь успокоит Лабиринт! Вернёт порядок!
— Какой порядок? — крикнула Коди. — Порядок в мире, которого больше не существует? Стены рухнули, Галли!
В этот момент несколько Мясников принесли связки длинных, заострённых кольев.
— Что... что это? — испуганно прошептала Тереза.
— Это не изгнание, — с ледяным спокойствием сказал Галли. — Изгнание — это шанс, пусть и призрачный. Это — жертвоприношение.
Услышав это, Тереза издала короткий, отчаянный крик и начала вырываться, брыкаясь и царапаясь. Её связали быстрее, чем она успела что-либо сделать. Томас же, наоборот, обмяк в руках державших его парней, притворившись, что всё ещё слаб и без сознания от действия сыворотки. Он прикрыл глаза, но сквозь ресницы следил за всем.
Его и Терезу потащили к самым Воротам, где уже вбили в землю несколько кольев. Атмосфера накалилась до предела. Ритуал был на грани свершения.
И в этот момент, когда один из Мясников, тот самый коренастый парень по имени Брик, который вёл Томаса, наклонился, чтобы поднять его, Томас среагировал.
Он рванулся с неожиданной силой, вырвался из ослабевшей хватки и с размаху ударил Брика головой в переносицу. Раздался хруст, и Мясник с стоном рухнул.
— СТОЯТЬ! — закричал Томас, вскакивая на ноги. Его голос гремел, перекрывая шум толпы. — Я не позволю вам совершить это безумие!
Галли ошеломлённо смотрел на него, но тут же опомнился.— Хватайте его!
Но было поздно. Ньют, Коди, Минхо и Чак мгновенно встали рядом с Томасом, образуя живой барьер между ним, Терезой и толпой.
— Мы не позволим, Галли, — сказал Ньют, и его тихий голос был слышен каждому. — И мы уходим. Все, кто ещё помнит, что такое человечность.
— Уходите? Куда? — усмехнулся Галли. — В Лабиринт? На верную смерть?
— Лучше смерть в борьбе за жизнь, чем медленное гниение в этой тюрьме! — крикнул Томас, обращаясь ко всем. — Стены, которые защищали нас, стали нашими могилами! Глейд мёртв! Его дух погиб вчера вместе с нашими друзьями! Вы действительно хотите остаться здесь, ждать следующей атаки? Или вы готовы пойти с нами и найти настоящий выход?
Его слова повисли в воздухе. В толпе началось движение. Уинстон, бледный и испуганный, сделал шаг вперёд.— Он... он прав. Я... я не хочу умирать здесь.
За ним последовал Фрайпан, отшвырнув свой окровавленный фартук.— Я устал от этой бойни! Я пойду!
Джеф, обычно весёлый и беззаботный, кивнул, его лицо было серьёзным.— Я с вами. Мои свино-быки мертвы. Здесь мне больше нечего терять.
Ещё несколько парней, человек семь-восемь, вышли из толпы и присоединились к ним. Остальные, человек десять, остались с Галли, их лица выражали страх и нерешительность.
Галли смотрел на них с презрением.— Идите же. Умрите с честью. Мы... мы останемся. Мы восстановим Глейд.
— Восстанавливайте свой склеп, — бросил Минхо через плечо.
Их группа, теперь состоящая из Томаса, Терезы, Коди, Ньюта, Минхо, Чака, Уинстона, Фрайпана, Джефа и ещё восьми парней, развернулась и побежала в распахнутые Ворота Лабиринта.
Они бежали, не оглядываясь. Бежали по знакомым и незнакомым коридорам, повинуясь интуиции Томаса и Терезы, которые, казалось, на уровне инстинктов чувствовали путь. Воспоминания Томаса были обрывочны, но он помнил одно — был выход. Должен был быть.
И вот, после нескольких часов бега, они выскочили в огромный, круглый зал. На противоположной стороне его находилась массивная металлическая дверь с панелью управления. И это был выход. Они это чувствовали.
Но между ними и дверью стояли три Гривена. Они не двигались, словно охраняли проход.
— Копья! — скомандовал Томас. — Все, у кого есть копья, вперёд! Остальные — прикрывайте! Чак! — он сунул ему в руки тот самый металлический цилиндр с аббревиатурой W.I.C.K.E.D. — Там, на панели, должно быть гнездо! Вставь это, когда я дам сигнал!
Он разработал простой, но смертельно опасный план. Парни с копьями должны были отвлечь Гривенов, а Чак с Терезой, Коди и другими — прорваться к двери.
Бой был коротким и яростным. Минхо, даже с одной рабочей рукой, сражался как демон. Ньют и Томас прикрывали его. Копья ломались о металлические корпуса, но они смогли зацепить одного Гривена и повалить его. Второго отбросили взрывом самодельной бомбы, которую соорудил Фрайпан из остатков горючего.
— СЕЙЧАС! — закричал Томас.
Чак, Тереза и Коди рванули к двери. Чак с дрожащими руками вставил цилиндр в подходящее гнездо на панели. Экран загорелся, требуя пароль.
— Минхо! — закричала Тереза. — Здесь восемь цифр! Это... это последовательность секторов! Та, что ты запомнил!
Минхо, отбиваясь от третьего Гривена, начал выкрикивать числа. Тереза вводила их. С каждой цифрой дверь с глухим гулом начинала сдвигаться.
— Быстрее! — орал Ньют, отскакивая от удара лезвия.
Дверь открылась достаточно, чтобы можно было протиснуться.— ВСЕ ВНУТРЬ! — закричал Томас.
Они бросились к проёму. Последним проскальзывал Минхо, но в этот момент один из уцелевших Гривенов рванулся за ним. Массивная дверь с грохотом начала закрываться.
— НЕТ! — крикнул кто-то, но было поздно.
Дверь захлопнулась, отсекая преследователя. Они оказались в полной темноте, в тесном пространстве, слыша только тяжёлое дыхание друг друга и яростные удары снаружи по металлу.
Когда глаза привыкли, они увидели, что находятся в длинном, тёмном коридоре. Они пошли по нему, не в силах разглядеть ничего впереди. Через несколько минут в стене увидели ещё одну дверь. На ней было одно-единственное слово, которое заставило их сердца забиться в унисон: ВЫХОД.
Они вломились внутрь.
Перед ними открылась стерильная, белая лаборатория. Повсюду стояли компьютеры с потухшими экранами. А на столах и даже на полу лежали тела. Людей в белых халатах. Все они были мертвы. Одни — давно, другие, судя по виду, не так давно. На стенах виднелись следы от пуль, разбитое оборудование.
— Что... что здесь произошло? — прошептал Уинстон, с ужасом озираясь.
Они осторожно продвигались вперёд, пока Томас не заметил на одном из центральных пультов мигающую красную кнопку. Он посмотрел на Терезу. Та кивнула. Он нажал на неё.
Огромный экран на стене перед ними ожил. На нём появилось изображение женщины. Ей было на вид лет сорок, с строгими, но умными чертами лица и убранными в строгий пучок с белоснежными волосами. Она сидела за столом в такой же белой комнате, её руки были сложены перед собой. Она выглядела усталой и... печальной.
— Если вы видите это сообщение, — начала она, и её голос был ровным, но полным невыразимой горечи, — значит, Протокол «Лабиринт» завершён. И, судя по тому, что вы здесь, по крайней мере, некоторые из вас выжили. Поздравляю.
Она сделала паузу, глядя куда-то вдаль, словно прямо в их души.
— Меня зовут Ава Пейдж. Я являюсь... являлась... одним из руководителей проекта ПОРОК.
Она вздохнула.— Несколько десятилетий назад солнечная вспышка невиданной мощности уничтожила защитный слой нашей атмосферы. Солнце... наше Солнце превратило планету в жаровню. Большинство человечества погибло. Выжили лишь немногие. И среди них... дети. Дети, рождённые после Вспышки. Вы.
Она посмотрела прямо в камеру.— Вы обладаете тем, чего нет у нас, у старшего поколения. Иммунитетом. Ваши тела, ваш мозг каким-то образом адаптировались к новым условиям. В вас... ключ к выживанию человечества. Код к восстановлению.
Лицо Авы Пейдж исказилось гримасой боли.— Но чтобы найти этот ключ, чтобы понять, как вы работаете, нам пришлось... создать условия. Экстремальные условия стресса, страха, борьбы за выживание. Лабиринт... Глейд... всё это было создано, чтобы запустить и изучить ваши уникальные нейронные связи, вашу психологию выживания. Вы... величайший и самый ужасный эксперимент в истории человечества.
Она снова замолчала, давая им время осознать услышанное.
— То, что вы прошли, — это только первое испытание. Первый фильтр. Впереди... впереди вас ждёт нечто большее. Настоящий мир. Мир, который мы пытаемся спасти с вашей помощью. И теперь, когда вы знаете правду... выбор за вами. Помочь нам... или погибнуть в мире, который мы не смогли уберечь.
Сообщение закончилось. На экране ещё несколько секунд была видна её застывшая, скорбная фигура. И тут произошло нечто шокирующее. Ава Пейдж медленно подняла руку. В ней был небольшой пистолет. Без колебаний, с выражением предельной усталости на лице, она поднесла дуло к виску и нажала на спусковой крючок. Экран погас.
В лаборатории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием ошеломлённой группы. Они стояли среди мёртвых тел своих мучителей, смотря на потухший экран, и пытались осмыслить чудовищную правду и этот последний, жуткий акт отчаяния.
Томас, всё ещё пытаясь переварить увиденное, машинально обернулся. Его взгляд упал на затемнённый угол лаборатории. Там, откинувшись на спинку кресла, сидела та самая женщина с экрана — Ава Пейдж. На её виске зияла аккуратная дырочка, тонкая струйка крови застыла на щеке. Пистолет лежал на полу.
Он сделал шаг в её сторону, неведомая сила тянула его к этому мрачному зрелищу, как к ключу от всех загадок. Но в этот момент из-за груды обломков с грохотом вывалилась фигура. Это был Галли. Его одежда была порвана, лицо покрыто грязью и кровью, а в глазах плясало знакомое безумие, помноженное на ярость.
— Никакого выхода! — прохрипел он, его голос был похож на скрежет камней. — Я говорил! Все мы умрём здесь!
В его руке был пистолет, такой же, как у Авы. Он неуверенно направил его на Томаса.
— Галли, успокойся! — Томас поднял руки, пытаясь говорить мягко, хотя сердце колотилось как бешеное. — Всё кончено. Мы outside. Мы можем... мы можем начать всё заново.
— ВРЁШЬ! — заорал Галли. Его палец дрожал на спусковом крючке. — Это ты... ты всё разрушил! Твой приход... всё пошло наперекосяк! Я тебя исправлю!
— Галли, нет! — крикнул Ньют.
Но было поздно. Палец Галли дёрнулся.
Всё произошло за долю секунды. Минхо, стоявший ближе всех, с рефлекторной скоростью, которую он приобрёл в Лабиринте, рванул с земли одно из найденных в лаборатории копий и метнул его. Остриё с глухим стуком вонзилось Галли в плечо. Он с оглушительным воплем выронил пистолет, который, падая, выстрелил ещё раз.
Выстрел был слепым, но пуля рикошетом отлетела от металлической стойки и, несясь наугад, нашла свою цель.
Чак, который стоял ближе всех к Томасу, инстинктивно рванулся вперёд, чтобы закрыть его собой.
Ньют, увидев движение оружия, в тот же миг рванулся к Коди, толкая её в сторону и прикрывая своим телом.
Грохот выстрела слился с криком Галли. Чак странно вздрогнул и замер на месте. На его серой рубашке, чуть ниже ключицы, быстро расползалось алое пятно.
— Чак? — Томас обернулся, услышав сзади странный звук.
Чак медленно, как в замедленной съёмке, опустился на колени. Его глаза были широко раскрыты от удивления.
— Нет... — прошептал Томас и бросился к нему, подхватывая его падающее тело. — НЕТ, ЧАК!
Все застыли в ужасе. Галли, рыча от боли, пытался вытащить копьё. Минхо уже стоял над ним, готовый добить, но в его глазах не было злобы, только пустота и усталость.
— Чак! Держись! — Томас прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь, но она сочилась сквозь его пальцы, тёплая и липкая.
Чак слабо улыбнулся, его губы побелели.— Э... эй, Томас... — его голос был едва слышен. Он судорожно порылся в кармане и вытащил маленькую, грубо вырезанную из дерева фигурку — двух человечков, держащихся за руки. — Я... я делал её. Для своих родителей... если бы я их нашёл... — он сунул фигурку в руку Томасу. — Возьми. Тебе... тебе она нужнее.
Он перевёл взгляд на Коди, которую Ньют, бледный как полотно, всё ещё прижимал к себе.— Коди... — прошептал Чак. — Ты... ты всегда была добра ко всем. Спасибо... И... будь с ним счастлива. С Ньютом. Вы... вы должны быть вместе...
Коди, не в силах сдержать рыданий, кивнула, слёзы ручьём текли по её лицу.— Чак, не уходи, пожалуйста...
Но его взгляд уже терял фокус. Он посмотрел на Томаса в последний раз.— Найди... найди ответы... за всех нас...
Его рука обмякла. Глаза закрылись. Последний выдох вырвался из его груди тихим шелестом.
Томас, не в силах сдержать рыдания, прижал его тело к себе. Коди, вся в слезах, отвернулась и прижалась лбом к груди Ньюта, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Ньют обнял её, его собственное лицо было искажено болью и горем. Они потеряли ещё одного друга. Самого доброго и беззаботного из них всех.
В этой гробовой тишине, нарушаемой лишь сдавленными всхлипами, внезапно раздался резкий, механический звук. Дверь в лабораторию с шипением отъехала.
На пороге стояли люди. Много людей. Они были одеты в одинаковые защитные костюмы серого цвета, их лица скрывали прозрачные щитки на шлемах. В руках они держали оружие, похожее на шокеры.
Один из них, без единого слова, резким движением указал на Коди.
Двое других мгновенно ринулись вперёд. Коди, ошеломлённая, попыталась вырваться, но её грубо скрутили.
— НЕТ! ОТСТАНЬТЕ ОТ НЕЁ! — закричал Ньют, пытаясь броситься вперёд, но сильные руки схватили и его сзади.
Началась общая свалка. Томас попытался встать, но его тут же повалили на пол. Терезу, Минхо, Уинстона, Фрайпана, Джефа — всех их хватали, обездвиживали и грубо тащили к выходу из лаборатории.
Они оказались на огромной, пустынной бетонной площадке. Ночное небо над головой было неестественно багровым. В воздухе стоял запах гари и пыли. На площадке стоял огромный, угрожающего вида вертолёт с вращающимся винтом.
Их, сопротивляющихся, плачущих, ошеломлённых, потащили к нему и втолкнули внутрь. Последним, что Томас увидел, прежде чем тяжёлая дверь захлопнулась, была багровая, мёртвая пустоша за пределами их тюрьмы.
Вертолёт с грохотом оторвался от земли. Они сидели на холодном металлическом полу, прижавшись друг к другу, не в силах говорить. Они знали правду. Они пережили Лабиринт. Они потеряли друзей. Они нашли выход.
Но оказалось, что это был не конец. Это было только начало. Начало чего-то нового, неизвестного и, судя по всему, ещё более страшного. Их путешествие только начиналось.