Пыль воспоминаний
После того как Ньют перевязал мне плечо, боль стала тупой, фоновой, с ней уже можно было существовать. Мы покинули кабинет с аптечкой и продолжили осмотр здания, теперь уже с конкретной целью — найти припасы.
— Ищите всё, что может сойти за нормальную одежду, — крикнул Томас, чей голос донёсся из соседнего коридора. — Эти серые робы светятся в темноте, как сигнальные огни.
Мы с Ньютом заглянули в несколько помещений. Большинство из них были пусты или завалены мусором. Воздух был густым от пыли, поднимавшейся при каждом нашем шаге.
— Смотри, — Ньют указал лучом фонаря на дверь с табличкой «Раздевалка персонала».
Внутри царил такой же хаос. Шкафчики были взломаны, пол усеян обрывками ткани и ржавыми вешалками. Но в углу валялась груда тёмной, прочной ткани — возможно, это была старая униформа рабочих или охраны.
Мы начали перебирать её. Всё было в пыли, некоторые вещи истлели, но кое-что можно было спасти. Я нашла пару тёмно-зелёных штанов из плотной ткани и такую же куртку на несколько размеров больше. Это было идеально — просторная одежда скроет фигуру и согреет ночью.
Ньют, покопавшись, вытащил чёрную водолазку и тёмные, поношенные брюки.— Не идеально, но сойдёт, — пробормотал он, отряхивая пыль.
Пока он отворачивался, чтобы примерить брюки, мой взгляд упал на маленький, открытый шкафчик. В нём, среди мусора, лежал маленький, потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Что-то в нём привлекло моё внимание. Я наклонилась и подняла его.
Он был пуст. Страницы, пожелтевшие от времени, были чистыми. Но на внутренней стороне обложки кто-то детской рукой нарисовал... яблоню. Такую же, какую я рисовала мелом в белых коридорах. А под ней было выведено неровными буквами: «Для Ньюта. Чтобы не забывал».
Воспоминание ударило, как током. Я сижу на своей кровати в белой комнате, скрестив ноги. Передо мной лежит такой же блокнот. Я с упоением рисую в нём ветвистое дерево. Дверь открывается, входит Ньют. Он выглядит грустным.«Что рисуешь?» — спрашивает он.«Яблоню. Для тебя. Чтобы ты, когда уйдёшь, не забывал, что мы её обязательно найдём», — говорю я, протягивая ему блокнот. Он берет его, и его пальцы слегка дрожат. Он не улыбается, но его глаза становятся чуть менее печальными.«Спасибо, Коди», — он кладёт блокнот в карман своей серой робы. — «Я никогда его не выброшу».
— Коди?Голос Ньюта вернул меня в реальность. Я стояла, сжимая в руках потрёпанный блокнот, и слёзы текли по моим щекам.
— Что случилось? — он тут же был рядом, его руки легли мне на плечи. — Плечо болит?
Я покачала головой и, не в силах вымолвить ни слова, протянула ему блокнот. Он взял его, и его лицо изменилось. Он узнал. Его пальцы провели по выцветшему рисунку, по надписи. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах было то же потрясение, что и во мне.
— Я... я помню, — прошептал он. — Ты дала его мне... в тот день... перед тем как нас разлучили.
— Ты сказал, что никогда его не выбросишь, — голос мой срывался.
Он сжал блокнот так, что костяшки его пальцев побелели.— И я не выбросил. Они... они забрали его у меня вместе с остальными вещами, когда стирали память. Как они могли... как они посмели выбросить это?
В его голосе была такая боль, такая первобытная ярость, что мне захотелось обнять его. Что я и сделала. Я прижалась к его груди, чувствуя, как сильно бьётся его сердце.
— Они забрали у нас всё, — тихо сказала я. — Наше детство. Наши воспоминания. Даже этот дурацкий блокнот.
— Но не смогли забрать нас, — он обнял меня крепче, его губы коснулись моих волос. — Мы нашли друг друга. И мы найдём нашу яблоню. Я обещаю.
Мы стояли так несколько минут, в пыльной, тёмной раздевалке, держась друг за друга, как за единственную опору в рушащемся мире. Этот маленький, истлевший блокнот был больше, чем просто вещь. Он был доказательством. Доказательством того, что наша любовь, наша связь — настоящие. Что они существовали до Лабиринта, до ПОРОКА, и пережили всё.
Внезапно снаружи послышались голоса. Дверь распахнулась, и на пороге появились Томас и Тереза. Они несли свёртки с одеждой.
— Нашли кое-что... — начал Томас, но замолчал, увидев наши лица. — Что-то случилось?
— Всё в порядке, — Ньют отпустил меня, но его рука нашла мою. Он сунул блокнот во внутренний карман своей новой куртки. — Просто... нашли кое-что ценное.
Тереза, молча наблюдающая, кивнула, как будто понимала. Её взгляд скользнул по нашему с Ньютом сплетённым пальцам, и в её гладах мелькнуло что-то похожее на грусть.
Вернувшись в основное помещение, мы застали других. Минхо и Фрайпан нашли несколько старых, но рабочих фонарей и пачку батареек. Уинстон и Джеф, к всеобщему удивлению, притащили полупустой, но запечатанный ящик с армейскими сухпайками.
— Смотрите, что мы нашли! — Джеф сиял. — Еда!
— И я нашла кое-что, — тихо сказала Тереза. Она развернула свой свёрток. Там лежало несколько поношенных, но прочных плащей цвета хаки и тёмные шапки. — От дневного зноя и для маскировки.
— Отлично, — Ньют снова был собран и деловит. Он разложил наши находки на относительно чистом участке пола. — Фонари, еда, вода из сухпайков, новая одежда. Это уже что-то. Мы можем продержаться несколько дней.
— А куда мы идём? — спросил Уинстон, с надеждой глядя на Ариса. — Ты уверен насчёт этих... «Правой Руки»?
— Нет, — честно ответил Арис. — Но я слышал, что они находятся на востоке. Ориентир есть. Идти до них... я не знаю. Неделю? Две? Пешком, по этой пустыне...
— Мы дойдём, — твёрдо сказал Томас. Он уже переоделся в тёмные штаны и куртку и выглядел... другим. Более взрослым. Более опасным. — У нас нет выбора.
Мы принялись переодеваться. Скидывая серые робы Приюта, я чувствовала, как с них осыпается не только пыль, но и часть того страха и бессилия, что мы испытывали в тех стенах. Новая одежда была грязной и чужой, но она была нашей. Нашим первым шагом к свободе.
Я надела свои зелёные штаны и куртку. Она висела на мне мешком, но я подкатала рукава и почувствовала себя... невидимой. Сильной. Ньют, в своей чёрной водолазке, ловко распределял найденные припасы по рюкзакам из сухпайков. Он выглядел сосредоточенным и решительным.
Пока другие обсуждали маршрут и распределяли воду, он отошёл со мной в сторону.
— Как плечо? — тихо спросил он.
— Терпимо, — я улыбнулась. — Спасибо тебе.
— Я буду носить этот блокнот с собой всегда, — он положил руку на карман, где лежала та маленькая, истлевшая часть нашего прошлого. — Как талисман.
— Он и привёл нас друг к другу, — сказала я. — В каком-то смысле.
Он кивнул, и его глаза снова стали тёплыми.— Знаешь, что я сейчас думаю?— Что?— Что в тот день, когда ты дала мне его, ты подарила мне не просто рисунок. Ты подарила мне надежду. И сейчас... сейчас у нас снова есть надежда. Хрупкая, безумная... но она есть.
Он был прав. У нас не было плана. У нас почти не было шансов. Но у нас была надежда. И друг друга. И пока это было так, мы готовы были идти хоть на край света. Или, в нашем случае, через всю выжженную пустошь к мифическому спасению в горах.
После того как мы распределили припасы и переоделись, в нашем подвальном убежище воцарилась короткая, зыбкая передышка. Арис, нервно постукивая пальцами по колену, первым нарушил тишину.
— Сидеть здесь — всё равно что ждать, когда они нас найдут, — сказал он, глядя на Томаса. — Мы осмотрели только верхний слой. Это здание большое. Внизу могут быть ещё уровни. Там может быть что-то полезное. Оружие. Карты. Всё что угодно.
Томас, всё ещё заряженный адреналином от побега, тут же согласился.— Он прав. Мы не можем просто ждать. Я с тобой.
— Будьте осторожны, — предупредил Ньют, его взгляд был полон беспокойства. — Не уходите далеко и шумите только в случае крайней необходимости.
— Не учи учёного, — буркнул Минхо, но кивнул в знак согласия.
Томас и Арис, вооружившись фонарями, бесшумно скрылись в одном из тёмных проходов, ведущих вглубь здания.
Пока мальчики исследовали, мы с Терезой остались с Ньютом, Минхо и другими. Фрайпан и Джеф копошились с сухпайками, пытаясь понять, как их вскрыть. Уинстон нервно протирал очки. А я сидела рядом с Ньютом, чувствуя его тепло и слушая его ровное дыхание.
Тереза, наблюдая за нами, тихо улыбнулась. Она подсела ко мне поближе, пока Ньют о чём-то тихо разговаривал с Минхо.
— Вы двое... — начала она, её голос был тихим, чтобы не слышали другие. — Вы выглядите... так, будто знаете друг друга вечность.
Я улыбнулась, глядя на спину Ньюта.— Так и есть, кажется. Просто... мы не всегда это помнили.
— Это видно, — кивнула Тереза. — Как он на тебя смотрит... В его глазах нет ни капли сомнения. Только ты. В этом мире... это большая редкость. И огромная сила.
— А у тебя? — осторожно спросила я, вспоминая, как Томас искал её. — С Томасом?
Её улыбка стала грустной.— С Томасом... всё сложно. Я его помню. Я знаю, что он для меня важен. Но... это как смотреть на сквозь туманное стекло. Я чувствую связь, но не могу разглядеть картину целиком. А он... он не помнит ничего.
В её голосе звучала такая тоска, что мне захотелось её обнять.— Вспомнит, — сказала я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. — Вы оба вспомните.
Внезапно из темноты донёсся отчаянный крик, быстрые, спотыкающиеся шаги. Мы все вскочили на ноги. Из прохода вывалились Томас и Арис. Их лица были белыми от ужаса, одежда в пыли.
— Бежим! — задыхаясь, выкрикнул Томас. — Бежим отсюда! Сейчас же!
— Что случилось? — Ньют схватил его за плечо.
— Там... там что-то есть! — в ужасе проговорил Арис, его глаза были безумно широкими. — Не люди... Шизы!*
«Шизы» — жаргонное название мутировавших, агрессивных существ, обитающих в Руинах. Обычно это бывшие люди, чей разум был разрушен Вирусом Вспышки или радиацией. Они живут в темноте, передвигаются стаями и нападают на всё, что издает звук или излучает тепло.
Не успели мы обработать эту информацию, как из того же прохода донесётся странный звук. Не крик, не рык. А что-то вроде сухого, учащённого щелканья и шипения, перемежающегося с приглушённым, бессмысленным бормотанием. И этот звук быстро приближался.
— ВЫХОДА ТУТ НЕТ! — закричал Минхо, указывая в другую сторону. — ТУПИК! ИЩЕМ ДРУГОЙ ПУТЬ!
Мы бросились бежать в противоположном направлении, вглубь неизведанной части подвала. За нами нарастал шум погони — топот десятков босых ног, щелканье, шипение. Воздух наполнился тошнотворным запахом гнили и пыли.
Мы влетели в очередное помещение — просторное, с ржавыми станками. В дальнем конце была единственная дверь. Мы ринулись к ней.
— Запирайте! — орал Томас, влетая последним.
Ньют и Минхо изо всех сил толкнули массивную металлическую дверь. Она с грохотом захлопнулась. Минхо тут же опустил дверной засов, который, к счастью, был на месте.
Снаружи что-то с силой ударило в дверь. Раз, другой. Дерево затрещало. Слышались царапающие звуки, будто по металлу скребутся десятки когтей.
— Надо что-то сделать! Они сейчас выломают! — крикнул Фрайпан.
В панике я отступила назад, споткнулась о какой-то ящик и упала на пол. В этот момент часть засова, не выдержав напора, сломалась, и дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Из щели тут же просунулась серая, покрытая язвами рука с длинными, грязными ногтями. Она схватила меня за ногу. Я закричала от ужаса и боли, пытаясь вырваться.
— КОДИ!Ньют бросился ко мне. Но Минхо был ближе. Он, не раздумывая, с силой ударил прикладом фонаря по костлявой руке. Раздался сухой хруст, и рука неестественно выгнулась, но пальцы лишь сильнее впились в мою плоть.
Вдруг сзади раздался крик Уинстона.— Я... я их задержу! Бегите!
Прежде чем кто-либо успел его остановить, он рванулся к двери и с криком «УБИРАЙТЕСЬ ОТ НЕЕ!» упёрся в неё всем телом. Это был безумный, отчаянный жест. На секунду это сработало — дверь прикрылась, отсекая ту мерзкую руку. Но из щели тут же впились в Уинстона несколько других. Когти прочертили глубокие, кровавые полосы по его спине и рукам. Он закричал диким, нечеловеческим голосом.
— УИНСТОН! НЕТ!Томас и Арис схватили его за ноги и изо всех сил дёрнули на себя. Он отлетел от двери, истекая кровью, с лицом, искажённым болью и ужасом.
Дверь с грохотом распахнулась. В проёме, освещённые нашими фонарями, стояли они. Десятки существ. Бледные, почти лысые, с пустыми глазницами и ртами, растянутыми в беззвучном крике. Шизы.
— ОКНО! — проревел Минхо, указывая на зарешёченное, но разбитое окно в дальнем углу. — ТУДА!
Мы бросились к нему. Минхо и Ньют, работая локтями и прикладами, начали вышибать остатки стекла и гнуть старую, проржавевшую решётку. Арис и Томас, отстреливаясь от приближающихся шиз чем попало под руки, прикрывали их. Я и Тереза, поддерживая окровавленного Уинстона, подтащили его к окну.
Решётка с скрежетом поддалась. Один за другим мы стали вываливаться наружу, в холод ночной пустыни. Последними вылезли Ньют и Минхо, отбиваясь от цепких рук, уже тянувшихся из темноты комнаты.
Мы бежали, не оглядываясь, унося на себе раненого товарища и оставляя позади жуткие шепоты и щелканье в тёмных глазницах развалин. Пустошь, всего несколько минут назад казавшаяся враждебной, теперь была нашим единственным спасением. Но мы снова были на улице. С раненными, без укрытия, и с новыми, ещё более жуткими врагами, преследующими нас по пятам.