Последний выбор
Выстрелы, прозвучавшие так близко, заставили наши сердца остановиться. Томас и Тереза, забыв про свой разговор, рванули обратно к развалу, к группе. Сердце колотилось у меня в горле, предвещая новую беду.
Мы влетели за камни и замерли. Картина, открывшаяся нам, была сюрреалистичной и ужасающей. Уинстон лежал на спине, его грудь тяжело и хрипло вздымалась. Но самое шокирующее было в том, что в его дрожащей руке был зажат пистолет. А Фрайпан стоял над ним, бледный как смерть, с пустыми руками, его обычное ворчание сменилось немым шоком.
— Что здесь происходит?! — голос Томаса прозвучал резко, разрезая гнетущую тишину.
Все обернулись на нас. В глазах у всех был ужас. Я, чувствуя, как подкашиваются ноги, прошептала, глядя на Фрайпана:
— Он... он сам взял пистолет... Пока мы искали воду... Он... он пытался...
— ЗАТКНИСЬ! — крикнул Уинстон, и его голос был хриплым, полным нечеловеческой боли. Он попытался приподняться на локте, но рука дрогнула, и пистолет снова упал на песок. — Оставьте меня... просто уйдите...
— Что ты несешь, старик? — Джеф бросился к нему, пытаясь отнять оружие. — Ты с ума сошёл?!
— НЕТ! — Уинстон отчаянно оттолкнул его, и в его гладах вспыхнула странная, лихорадочная решимость. — Вы не понимаете! Вы не видите!
Он с силой, будто разрывая плоть, поднял свою грязную футболку.
Воздух вырвался у меня из лёгких. Даже Минхо, видавший виды, отшатнулся. На бледной коже живота Уинстона, вокруг гноящихся ран, расходилась чёрная, извилистая паутина. Она не была просто синяком. Она пульсировала, медленно расползаясь, прорастая внутрь. Это выглядело живым. Чужеродным и зловещим.
— Вирус... — прохрипел Уинстон, срываясь на кашель. — От тех тварей... в том здании... Он внутри меня. Растёт. Я чувствую, как он... пожирает меня изнутри.
Он уронил футболку и смотрел на нас умоляющим взглядом, полным стыда и ужаса.
— Я не хочу... я не хочу, чтобы вы видели, как я умираю. Как я превращаюсь... в одного из них. В шиза. Пожалуйста... просто уйдите. Оставьте мне пистолет. Это... это последнее, что я могу попросить.
Никто не мог вымолвить ни слова. Ужас сковал языки. Джеф смотрел на него с немым отчаянием. Фрайпан отвернулся, его плечи тряслись.
Тогда вперёд шагнул Ньют. Он подошёл к Уинстону не как к прокажённому, а как к другу. Он медленно, не делая резких движений, наклонился, поднял с песка пистолет и аккуратно, почти бережно, вложил его обратно в ослабевшие пальцы Уинстона.
— Ты был хорошим хранителем Закона, Уинстон, — тихо сказал Ньют. Его голос был ровным, но в глазах стояла невыносимая боль. — И сейчас ты принимаешь свой последний закон. Для себя. Мы понимаем.
Уинстон сжал рукоять, и по его лицу катились слёзы облегчения и горя.
— Спасибо, Ньют... Спасибо..
Мы не могли больше этого вынести. Один за другим, мы подходили к нему. Я коснулась его плеча, не в силах говорить. Томас кивнул ему, его челюсть была сжата до хруста. Тереза прошептала: «Прощай». Даже Минхо, склонив голову, отдал ему последнюю честь.
Потом мы развернулись и пошли. Прочь от развала. Прочь от нашего друга. Мы шли, не оглядываясь, плечом к плечу, создавая своим тесным строем живую стену между ним и нами, давая ему последний подарок — уединение.
Я шла, вцепившись в руку Ньюта, и слёзы текли по моему лицу беззвучно. Он не смотрел на меня, просто крепко держал мою руку, его палец проводил успокаивающие круги на моей коже.
Мы отошли на несколько десятков метров, когда сзади, чётко и одиноко в пустынной тишине, прозвучал один-единственный выстрел.
Звук эхом раскатился по пустоши и затих. Никто не обернулся. Никто не остановился. Мы просто крепче сцепили пальцы и продолжили свой путь на восток, к горам, унося в себе ещё один шрам и тяжёлое бремя выживания.
Мы шли ещё несколько часов, пока ноги не стали подкашиваться от изнемождения. Горы, казалось, стали ближе, их тёмные силуэты теперь вырисовывались чётко на фоне вечернего неба. Найдя относительно ровную площадку, Томас, не говоря ни слова, махнул рукой, давая понять, что привал здесь. Слов не требовалось — все рухнули на землю, не в силах сделать и шага.
Сон настиг нас почти мгновенно, тяжёлый и беспокойный. Но меня вырвала из него не привычная дрожь от холода или кошмаров, а слабый, мерцающий огонёк. Я приоткрыла глаза, протирая их. Высоко в горах, почти у самого пика, горел крошечный, но отчётливый огонёк. Как окно. Или сигнальный костёр.
— Эй, — я с трудом поднялась на локти и начала толкать остальных. — Просыпайтесь... Все, проснитесь! Я что-то вижу!
Все поднялись с ворчанием и стонами, но последовали за моим взглядом.
— Огонь... — прошептал Арис, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. — Это... это может быть они. «Правая Рука».
— Или просто ещё одни безумцы, — буркнул Фрайпан, но без обычной ехидцы. Даже он понимал значение этого огня.
— Мы почти пришли, — Томас встал, его усталость будто испарилась. — Это конец пути. Мы должны двигаться. Сейчас же.
Мы начали подниматься, собирать свои жалкие вещи. Надежда, как адреналин, заставляла кровь бежать быстрее. Но Вселенная, казалось, решила проверить нас на прочность в последний момент.
Сначала послышался далёкий, низкий гул. Потом ещё один. Ближе. И вдруг небо над пустошью позади нас раскололось ослепительной, белой молнией. Оглушительный раскат грома прокатился по горам, заставляя нас инстинктивно пригнуться. Буря. Огромная, яростная, надвигалась на нас с пугающей скоростью. Ветер завыл, поднимая тучи пыли, а небо превратилось в сплошное полотно из вспышек и рёва.
— БЕЖИМ! — закричал Томас, и его слова утонули в следующем раскате.
Мы побежали. Бежали, не разбирая дороги, к тёмным очертаниям скал и того, что мы надеялись найти у их подножия — укрытия. Молнии били вокруг, ослепляя и оглушая. Одна ударила в песок в паре десятков метров от нас, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки от статики.
Впереди показались первые развалины — низкие, каменные постройки, почти сливающиеся со скалой. До них оставалось не больше сотни метров.
— Почти! — крикнул Ньют, держа меня за руку и подтягивая вперёд.
И в этот момент мир взорвался в белом огне и оглушительном треске. Удар был физическим — он отбросил меня в сторону, как тряпичную куклу. Я ударилась о землю, и всё поглотила тишина. Последнее, что я увидела, была такая же бессильная фигура Минхо, летящая в другом направлении, и искажённые ужасом лица Ньюта и Томаса, бросающихся назад, к нам.
---
Я пришла в себя от настойчивого тряски и отчаянного, сдавленного шёпота.
— Коди... Коди, пожалуйста, очнись... Прошу тебя, открой глаза...
Это был Ньют. Его руки держали моё лицо, его лоб был прижат к моему. Я медленно открыла глаза. Вокруг была полная темнота, пахло пылью и дождём. Я была внутри какого-то здания. Напротив, Томас и Тереза трясли за плечи Минхо, который начал стонать.
— Что... что случилось? — мой голос прозвучал хрипло и чужим.
— Вас... в вас попала молния, — Ньют выдохнул с таким облегчением, что его всё тело дрогнуло. Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как бешено бьётся его сердце. — Боже... мы думали... мы думали...
— Чёрт... — просипел Минхо, приподнимаясь и хватаясь за голову. — Что это было? Такое ощущение, будто меня сбил Гривен на полной скорости.
Вокруг нас раздались вздохи облегчения. Джеф и Фрайпан помогли нам подняться. Я встала, пошатываясь, всё тело горело и ныло, будто меня пропустили через мясорубку. Я осмотрелась. Мы были в небольшом, пустом каменном помещении без окон. Дверь, через которую мы ввалились, была распахнута, впуская внутрь запах грозы и... что-то ещё.
Я моргнула, пытаясь очистить сознание. И тогда я почувствовала его. Слабый, но отчётливый, пробивающийся сквозь запах дождя. Запах тухлятины. Тот самый запах, что преследовал нас в логове шизов.
Я встретилась взглядом с Ньютом, и по его внезапно напряжённой позе я поняла — он почувствовал его тоже. Наше временное убежище могло оказаться не таким уж безопасным.