Глоток ада
Мы обменялись тяжёлыми взглядами. Идти в это здание, полное незнакомцев и громкой, агрессивной музыки, казалось безумием. Но Хорхе был прав — если Маркус и был здесь, то явно не среди пьяной толпы. Пока он с Минхо, Джефом и Арисом пошёл осматривать здание снаружи, мы с Ньютом, Терезой и Фрайпаном решились на отчаянный шаг.
У входа нас остановила девушка с пустыми глазами, жевающая что-то липкое. Она безучастно протянула нам четыре грязных стопка.— Правила. Для новичков. Выпейте, и проходите.
Жидкость была прозрачной и пахла химической горечью. Фрайпан фыркнул, но, видя наши нерешительные взгляды, первым опрокинул свою стопку. Мы последовали его примеру. Обжигающая, едкая влага прошла по горлу, заставив меня закашляться. Вкус был отвратительным, но почти сразу же в голове возник лёгкий, пьянящий туман, приглушающий остроту страха и боли.
Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Воздух был густым от дыма, пота и этого же едкого запаха алкоголя. Музыка оглушала, а под её ритм люди теряли последние остатки рассудка. Кто-то целовался в углах, кто-то дрался. В самом центре зала, за прочной решёткой, метались несколько шизов, а толпа пьяных зевак тыкала в них палками, наслаждаясь их яростью. Меня стошнило.
— Разделимся, — прокричал Ньют мне на ухо, его лицо было напряжённым. Его рука крепче сжала мою. — Быстро осмотримся и встречаемся у выхода через десять минут. Никуда не отходи далеко.
Я кивнула, чувствуя, как странная эйфория боролась с нарастающей паникой. Мы разошлись. Я пробиралась вдоль стены, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Люди вокруг казались размытыми, нереальными. Я искала хоть один трезвый, адекватный взгляд, но находила лишь пустоту или похоть.
Решив, что здесь ничего нет, я развернулась, чтобы идти обратно, и случайно задела плечом высокого парня с обритой головой и мутными глазами.
— Эй, куда спешишь, красивая? — он схватил меня за руку, его хватка была цепкой и грубой. От него пахло потом и той же химической выпивкой.
— Отстань, — попыталась я вырваться, но он только сильнее сжал пальцы.
— Что, одна? Скучно? — он потянул меня за собой, в тёмный, заваленный ящиками угол, подальше от основного зала. — Я тебя развеселю.
— НЕТ! ОТПУСТИ! — я закричала, но мои крики потонули в оглушительном рёве музыки. Я пыталась вырваться, била его свободной рукой, но он был сильнее. Он прижал меня к холодной стене, его дыхание было горячим и противным на моей коже. Его руки облазили моё тело, рвали куртку. Я чувствовала, как меня охватывает парализующий ужас. Я кричала снова, звала Ньюта, но звук застревал в горле, подавленный паникой и этим чёртовым наркотическим туманом.
Вдруг хватка ослабла. Голова парня дёрнулась назад, и раздался глухой, кошмарный звук — удар чем-то тяжёлым по черепу. Он рухнул на пол без сознания.
За ним стоял Ньют. В его руке был окровавленный гаечный ключ, а на лице — такая ярость, какой я никогда раньше не видела. Его глаза горели холодным, убийственным огнём. Рядом, бледная и дрожащая, стояла Тереза, она, видимо, успела найти его и привести.
Я не выдержала. Всё, что сдерживало меня — страх, напряжение, ужас — вырвалось наружу в виде судорожных, беззвучных рыданий. Я вся тряслась, обхватив себя руками, не в силах остановиться.
Ньют бросил ключ, и его ярость мгновенно сменилась паникой. Он ринулся ко мне, схватил меня в охапку и прижал к себе так крепко, будто хотел вдавить в себя, спрятать от всего мира.
— Всё хорошо... всё хорошо, я здесь, я с тобой, — он бормотал, его голос срывался, а руки дрожали. Он гладил мои волосы, прижимал мою голову к своей груди, заглушая звуки кошмарного клуба. — Я здесь, Коди. Я никогда не позволю... Никто тебя не тронет. Я убью любого, кто посмотрит на тебя косо. Я обещаю.
Я не могла говорить. Я просто рыдала, вцепившись в его куртку, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим. В этом аду, полном насилия и уродства, его объятия были единственным безопасным местом. Но даже здесь, прижавшись к нему, я чувствовала на своей коже грязные прикосновения незнакомца, и это ощущение, казалось, никогда не исчезнет.
— Я... я не могу дышать... — вырвалось у меня между рыданий. Давление в груди стало невыносимым, сердце колотилось с бешеной скоростью, выскакивая из груди. Комната поплыла перед глазами, звуки музыки и голосов слились в оглушительный гул. — Ньют... я не могу...
Он отстранился, держа меня за плечи, и его глаза расширились от ужаса, увидев моё состояние.— Коди? Смотри на меня. Только на меня. Дыши. Медленно. Вдох... и выдох.
— Не... не получается... — я ловила ртом воздух, но он не шёл в лёгкие. В горле стоял ком. По телу пробежали мурашки, а пальцы онемели и свело судорогой. — Меня... сейчас... вырвет...
Я чувствовала, как пол уходит из-под ног, но он крепко держал меня, не давая упасть.— Тереза, воды! — резко бросил он через плечо, не отрывая от меня взгляда. — Фрайпан, отгони этих уродов подальше!
Его голос был как якорь в нарастающем хаосе. Я слышала, как Тереза куда-то побежала, а Фрайпан начал грубо оттеснять любопытных, собравшихся посмотреть на спектакль.
— Слушай мой голос, Солнышко, — Ньют снова привлёк меня к себе, заставив упереться лбом в его грудь. — Ты в безопасности. Я с тобой. Никто не тронет. Мы просто подышим, хорошо? Со мной. Вдох... — он сделал преувеличенно глубокий вдох, и я, захлёбываясь, попыталась повторить. — И выдох... Видишь? Всё хорошо. Мы просто дышим.
— Он... он трогал меня... — всхлипнула я, и новая волна паники сжала горло.
— Я знаю. Я знаю, — его голос дрогнул, и он прижал меня ещё крепче. — Но сейчас его тут нет. Я его убрал. Сейчас здесь только я. И я никуда не отпущу. Дыши, Коди. Пожалуйста.
Тереза вернулась с какой-то мутной жидкостью в грязной кружке. Ньют взял её, отпил глоток сам, а потом осторожно поднёс к моим губам.— Пей. Маленькими глотками.
Холодная жидкость обожгла горло, но помогла немного прочистить сознание. Я сделала несколько жадных глотков, давясь и кашляя.
— Вот так, — он продолжал гладить мою спину твёрдыми, уверенными движениями. — Всё проходит. Ты справляешься. Ты самая сильная девушка, которую я знаю. Ты пережила Лабиринт. Пережила Пустоши. Мы переживём и это.
Его слова, его голос, его твёрдые руки — всё это медленно, по крупицам, возвращало меня в реальность. Дыхание постепенно выравнивалось, сердцебиение успокаивалось. Дрожь не прекратилась, но теперь я могла её контролировать.
Я оторвала лицо от его куртки, чувствуя себя абсолютно разбитой и опустошённой.— Прости... — прошептала я.
— Никогда не извиняйся за это, — его голос стал твёрдым. — Слышишь? Никогда. Виноват он, а не ты.
Он посмотрел на распростёртое тело того парня, и в его гладах снова мелькнула та самая, холодная ярость.— И если он когда-нибудь снова посмотрит в твою сторону, я лично позабочусь о том, чтобы это был последний взгляд в его жизни.
В этот момент к нам пробился Фрайпан.— Нам тут не рады, — пробурчал он, кивнув на сгрудившуюся у входа охрану клуба. — И того твоего «друга» пора уносить, пока он не истёк кровью. Убираемся отсюда. Сейчас же.
Ньют кивнул, его взгляд снова стал собранным. Он помог мне подняться, продолжая крепко держать за руку.— Идём. Мы нашли не то, что искали. Нам нужен другой способ.
И, поддерживая меня, он повёл нашу маленькую, потрёпанную группу прочь из этого ада, оставив позади громкую музыку, запах страха и насилия и окровавленное тело на грязном полу. Мы вышли на дневной воздух, и он показался мне самым чистым, что я вдыхала за всю свою жизнь.Мы вывалились из того ада на залитую светом улицу. Воздух, хоть и спёртый и наполненный запахом машинного масла и пота, казался глотком свободы после удушающей атмосферы клуба. Я делала глубокие, прерывистые вдохи, всё ещё чувствуя дрожь в коленях и тошнотворный привкус страха во рту. Рука Ньюта была единственной опорой, твёрдой и реальной.
— Всё кончено, — он прошептал, его губы коснулись моих волос. — Всё позади.
Но это была ложь, и мы оба это знали. Позади был только один кошмар. Впереди нас ждал другой.
Из темноты материализовались Хорхе и остальные. Их лица были мрачными.— Ничего, — коротко доложил Минхо. — Никаких признаков Маркуса. Только пьянь и ублюдки.
Хорхе бросил взгляд на нашу поредевшую, потрёпанную группу, на моё бледное, заплаканное лицо, на окровавленный рукав Ньюта.— Что здесь произошло? — его голос прозвучал резко.
— Неважно, — сквозь зубы ответил Ньют, прижимая меня к себе. — Мы уходим. Сейчас.
Хорхе изучал нашу группу несколько секунд, его взгляд задержался на моём лице, на моих дрожащих руках, вцепившихся в куртку Ньюта. В его гладах что-то надломилось — та же усталость, то же отчаяние.
— Кабинет Маркуса, — вдруг сказал он, и все взгляды устремились к нему. — Я знаю, где он. На втором этаже того же здания. Вход с чёрного хода.
— Ты с ума сошёл? — фыркнул Фрайпан. — Возвращаться туда?
— У нас нет выбора! — резко парировал Хорхе. — Это последнее место, где он может быть. Мы не можем вечно бежать. Мы либо найдём его и получим ответы, либо нас сомнут.
Решение было безумным, но он был прав. Бегство без цели вело в никуда.
Мы двинулись обратно, держась в тени. Чёрный ход оказался завален мусором, но лестница наверх была цела. Кабинет Маркуса представлял собой комнату с запылённым столом, разбросанными картами и одним потертым диваном. Пахло пылью и старым деревом.
— Ждите здесь, — приказал Хорхе. — И не шумите.
Он скрылся за дверью. Минуты тянулись мучительно. Я сидела рядом с Ньютом, и с каждой из них тревога нарастала всё сильнее. Томаса не было уже почти два часа. Что, если с ним что-то случилось? Что, если он...
Я не выдержала.— Я не могу просто сидеть, — прошептала я Ньюту. — Я спущусь. Только посмотрю.
— Коди, нет, — его пальцы сжали моё запястье. — Это опасно.
— Я должна, — я высвободила руку. — Я быстро.
Я крадучись спустилась по лестнице и заглянула в основной зал. Музыка всё ещё гремела, но теперь я увидела то, от чего кровь застыла в жилах. В дальнем углу, у стены, неподвижно лежала знакомая фигура в тёмной куртке. Томас.
Без единой мысли, на одном лишь адреналине, я рванула через зал, не обращая внимания на пьяные возгласы. Я упала на колени рядом с ним.— Томас! Томас, ты слышишь меня?
Он был без сознания, его лицо было бледным, а на виске краснела свежая ссадина. Я попыталась поднять его, но он был слишком тяжёл.
— ТЕРЕЗА! НЬЮТ! — закричала я изо всех сил, и мой голос, полный отчаяния, прорвался сквозь шум.
Спустя мгновения они были рядом. Ньют и Минхо, не задавая вопросов, подхватили Томаса и потащили к лестнице. Тереза бежала рядом, её лицо было искажено ужасом.
Мы втащили его в кабинет и уложили на диван. Тереза, дрожащими руками, нашла какую-то относительно чистую тряпку, смочила её водой из своей фляги и приложила ко лбу Томаса.— Держись, — шептала она, гладя его по руке. — Пожалуйста, держись.
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ввалился Хорхе. Он тащил за собой бесчувственное тело другого мужчины — дородного, с седеющей бородой, в дорогой, хоть и потрёпанной, кожанке. Это был Маркус. На его голове красовался порез, из которого сочилась кровь — видимо, работа той самой стеклянной бутылки.
— Помогите! — бросил Хорхе, и Арис с Джефом помогли ему привязать Маркуса к стулу у стола.
Комната погрузилась в гнетущее ожидание. В углу на диване лежал без сознания Томас, за ним ухаживала Тереза. В центре, привязанный к стулу, сидел Маркус — наш последний шанс. А за дверью бушевал ад, который мы снова принесли с собой. Мы поставили на кон всё. Оставалось только ждать, чья карта окажется старше.
Гнетущая тишина в кабинете нарушалась лишь прерывистым дыханием Томаса и тяжёлым, хриплым сопением Маркуса. Воздух был густым от пыли, страха и ожидания. Мы все замерли, наблюдая, как грудь Маркуса поднимается и опускается, а его пальцы начинают непроизвольно дёргаться.
Хорхе не сводил с пленника холодного, лишённого всякой жалости взгляда. Когда веки Маркуса затрепетали и медленно приподнялись, открывая мутные, невидящие глаза, Хорхе сделал шаг вперёд, заслонив собой всё остальное.
Маркус попытался пошевельнуться, но верёвки плотно впились в его тело. Он обвёл взглядом комнату, увидел нас — испуганных, измождённых, — и его взгляд на секунду задержался на бледном лице Томаса, который лежал на диване.
Хорхе не дал ему опомниться.— Где Правая Рука? — его голос был низким и ровным, будто стальное лезвие.
Маркус медленно перевёл на него взгляд. Уголок его рта дёрнулся. Сначала это было просто хриплое клокотание в горле, но потом оно переросло в тихий, а затем и в громкий, издевательский хохот. Он смеялся, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни, и этот смех резал слух, звучал кощунственно на фоне нашего отчаяния.
— Где Правая Рука? — повторил Хорхе, не изменившись в лице.
Маркус откинул голову назад, уставившись в потолок.— Ищите сами, ребятки. Вы все равно все умрёте. Все.
Он не успел договорить. Кулак Хорхе со всей силой обрушился на его лицо. Голова Маркуса дёрнулась назад, стул затрещал. По лицу из разбитой губы размазалась алая полоса.
— Где? — снова спросил Хорхе, его дыхание оставалось ровным.
Маркус плюнул кровью на пыльный пол и снова засмеялся, теперь уже сипло и с хрипотцой.— У мёртвых не бывает правой руки, приятель. Только кости.
Второй удар был быстрее и жёстче. Хорхе бил методично, без злобы, с холодной, почти машинной точностью. Он не кричал, не требовал. Он просто задавал один и тот же вопрос и наказывал за неправильный ответ. Третий удар. Четвёртый. Мы застыли в ужасе, не в силах отвести взгляд. Воздух наполнился приглушёнными звуками ударов по плоти, хрипами и всё более слабым смешком Маркуса.
Сначала под левым глазом распухла багровая ссадина, затем правое веко начало заплывать. Синяки, тёмные и зловещие, расползались по его лицу, как чернильные пятна. Его дыхание стало прерывистым, смех окончательно стих, сменившись на хриплые всхлипы.
— Хорхе, достаточно... — тихо сказал Фрайпан, но тот будто не услышал.
Хорхе схватил Маркуса за воротник кожанки, притянул к себе так близко, что их лбы почти соприкоснулись.— Последний раз. Где Правая Рука?
Маркус с трудом сфокусировал на нём расплывшийся взгляд. В его глазах, помимо боли и ненависти, читалось что-то ещё — тень того самого отчаяния, что глодало и нас. Он что-то пробормотал, его губы, распухшие и окровавленные, едва шевельнулись.
Хорхе замер, вслушиваясь в хриплое бормотание Маркуса. Казалось, сама комната затаила дыхание. Внезапно тишину разорвал слабый, но чёткий звук.
— Тереза...?
Голос был хриплым, едва слышным, но для всех он прозвучал громче любого взрыва. Тереза, которая не отходила от дивана ни на шаг, вздрогнула и резко обернулась. Её лицо, искажённое страхом, вдруг озарилось такой яркой, безудержной надеждой, что стало больно смотреть.
— Томас? — она прошептала, наклоняясь к нему. — Ты слышишь меня?
Его веки медленно приподнялись, открывая мутные, невидящие глаза. Он попытался сфокусироваться на её лице.
— Привет... наконец-то ты очнулся, — голос Терезы дрогнул, и на её глаза навернулись слёзы облегчения. Она схватила его руку и крепко сжала.
Томас медленно, будто скрипучие старые двери, приподнялся на локте. Он провёл рукой по лицу, морщась от боли, и его взгляд скользнул по комнате, пытаясь осмыслить происходящее. Увидев нас, Хорхе и избитую фигуру, привязанную к стулу, он нахмурился. Потом его глаза расширились, будто он что-то вспомнил.
Он грузно поднялся на ноги, покачиваясь, и Тереза тут же подхватила его, став опорой. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону Хорхе, который, прервав свой допрос, смотрел на него с безразличным любопытством.
Томас уставился на избитое лицо пленника, вглядываясь в черты, искажённые синяками и кровоподтёками.— Это... что... Маркус? — тихо спросил он, его голос был хриплым от недавнего забытья.
Маркус, услышав своё имя, медленно поднял голову. Его заплывший глаз едва открылся. Увидев Томаса, он снова издал тот же ужасный, хриплый смешок, будто в его горле переворачивались камни.— Какой догадливый... — просипел он, и кровавая слюна брызнула из его разбитых губ.
Этого было достаточно. Холодная ярость, которую Хорхе сдерживал, вырвалась наружу. Он не стал тратить время на слова. Резким, отточенным движением он пнул ногой стул, на котором сидел Маркус. С треском дерева и металла стул опрокинулся назад, а вместе с ним и Маркус, тяжело рухнув на пол. Он издал глухой стон, пытаясь перевести дух, вывернувшись в неестественной позе.
Хорхе подошёл и встал над ним, заслонив свет от пыльной лампы. Он наклонился, его лицо было каменной маской.— В последний раз, — его голос был тихим и опасным, как шипение змеи. — Где находится Правая Рука?Я могу предложить сделку, если скажешь, то ты сможешь пойти с нами.
Маркус, лежа на боку и глядя в потолок, хрипел. Казалось, последние силы покидали его.Но вдруг, он засмеялся.— Мне не нужна она, к тому же я уже заключил одну сделку, ведь никогда не упускаю выгоду— усмехнулся он.
— О чем он говорит? — поинтересовался Ньют, все также обнимая меня за плечи.
— Я сейчас говорю о спросе и предложении.ПОРОКу нужны все иммуны что еще на свободе.Я им их предоставляю, заманиваю сюда деток, они развлекаются, напиваются, а затем..Приезжает ПОРОК и отделяет зерна от плевел. — засмеявшись произнес Маркус.
— Я передумал, урод.Мне нравится тебя бить — грозно сказал Хорхе и снова ударил Маркуса по лицу.Тогда он достал из заднего кармана пистолет и приблизил его к горлу Маркуса — говори, говори — зло повторял Хорхе.
— Да скажу я, скажу, но ничего не обещаю. Они любят перемещаться...Есть одно местечко в горах, но одно далеко отсюда.У вас тут ПОРОК на хвосте, вам туда не добраться — хихикнул Маркус.
— Пешком нет — ехидно сказал Хорхе, наклоняясь к нему — где Берта? — спросил он, и его голос приобрёл новый, металлический оттенок.
Маркус замер — Только не Берту.. — произнес с огарчением он.