Птицы

Внимание, Меворби, сегодня днем разгорелся нешуточный пожар в многоэтажном жилом доме №22 на улице Иммусанна. Очаг возгорания неизвестен, очевидцы сообщают, что огонь «вспыхнул сразу во всем доме». Пострадало сорок два человека, в живых осталось семь, все в тяжелом состоянии, врачи борются за их жизни.

Некоторые свидетели ужасного происшествия утверждают, что дом был подожжен. Кто-то утверждает, что видел каких-то людей перед пожаром, но эта информация не проверена. Кто мог пойти на такое зверство — неизвестно. Ансель Тук, муж одной из погибших в пожаре, утверждает, что пожар устроила бандитская группировка — иначе и не скажешь — «Кошки», но данная информация не подкреплена доказательствами, поэтому не стоит безоговорочно ей верить.

Полиция ведет расследование по горячим следам и советует жителям Меворби быть аккуратнее с огнем.

Берегите себя

«Меворбийский вестник»

13 июля 1812 года

Лев величественно восседал во главе стола, расположившись на бархатном стуле с высокой спинкой. На других местах сидели остальные Кошки.

— Итак, — начал Лев, — начнем наше собрание. Пума, как у нас с импортом и экспортом?

Женщина с короткой стрижкой повернулась ко Льву, одета она была в бежевое, подчеркивая свое «кошачье» имя.

— За последние полгода внешняя торговля города выросла на двести процентов, — начала она. — Мы закупаем и продаем множество товаров и услуг, Леопольд. Порты строятся ежедневно, количество кораблей растет с невиданной скоростью, товар у нас долго не задерживается, а сразу грузится на корабли и отправляется в другие города и страны. Чистая прибыль за этот месяц — семьсот сорок шесть миллионов леорнов. Это с учетом трат на постройку портов и кораблей и их обслуживание.

— Спасибо, Поул. А теперь поговорим о внутренней торговле. Оцелот…

Низкий и худой гладко выбритый мужчина примерно тридцати лет, одетый в черную одежду с желто-оранжевыми вставками, поднял свои большие глаза от туго сплетенных рук.

— Да, сэр. Внутренний рынок растет, товаров становится больше, а цены становятся доступнее. С прошлого собрания цена на хлеб упала с пяти лоров до трех. Все благодаря нашей внешней торговле, — он глянул на Поул со скромной улыбкой. — Благодаря низким ценам, падает процент населения за чертой бедности, денег им хватает на большее количество продуктов. Цены на услуги тоже упали, хоть и не на все, зарплаты в порту выросли в два с половиной раза — порт растет, нужны рабочие руки. Стоимость жилья падает до той, которую могут себе позволить люди дальних Поясов. Четвертый Пояс уже сложно назвать граничащим с бедностью, а Пятый понемногу встает с колен. Прибавляется количество рабочих мест, что способствует росту материального уровня населения.

— А что же у нас с самим жильем, цены на которое так стремительно падают?

Леопард — сорокалетний мужчина с пятидневной щетиной, одетый в желтую одежду с черными и белыми вставками. Откашлявшись, он начал:

— Мы ведем активную реставрацию города и отстраиваем новые дома на месте разрушенных старых, куда заселяем новых или старых жильцов. Ведется активное расширение города вдоль берегов материка. А также мы возводим новые многоэтажные жилые дома в Пятом Поясе. Строятся заводы и другие производственные здания в специально отведенных районах.

— Как раз о производстве… Вам слово, Гепард.

Мужчина был взъерошен, на лице клочковатая бородка, ему около тридцати пяти лет, одет он в одежду рыжего цвета, испещренную черными пятнами. Почесав голову, Гепард заговорил:

— Производство в городе растет, как и все под нашим контролем, строятся заводы, лесопилки и склады. Число рабочих мест увеличивается, плата за труд соответствует нашей потребности в рабочей силе. Мы производим больше продукта, соответственно, больше можем отдавать на экспорт. Растем, сэр.

— А как же дела на улицах, Тигр?

Тигр имел привычку каждые несколько минут оглядываться помещение, в котором находится. Ему было за сорок, одет он в черно-оранжево-белое, под одеждой перекатываются мускулы. Пробежавшись взглядом по комнате, он повернулся к Льву.

— Полиция работает, как может. Мы ловим всех преступников, каких удается выследить, но нам сильно не хватает помощи народа и газет. Частенько люди утаивают, что видели и слышали. Они верят, что Кошки — великое зло, а остальные этому злу противостоят. Мы стараемся блюсти порядок на улицах, но не всегда это удается. Поэтому я прошу выделить мне людей.

— Мы решим это лично, Тигр. — Лев положил руки на стол. — Люди не могут понять, что мы делаем их жизнь лучше, — говорил Лев, — они верят только газетам и слухам. Пантера?

Пантера всегда одевалась в черное — черное, по ее словам, стройнит, а в тридцать пять как раз пора об этом задумываться. Волосы она собирала в хвост на затылке, чтобы те не мешались на лице.

— Наши газеты не справляются, — говорила она, — более популярные газеты занимают умы общественности. Как бы мы не распускали слухи, как бы газеты не печатали про зверства других групп, люди не верят им. Мы должны донести до них, что Океан, Лес или Псы творят вещи похуже нас, но все осложняется активной оппозицией газет. Некоторую правду удается пропихнуть устно, но такие вести распространяются хуже.

— Купите главные газеты города и пишите там о проделках других групп, но и нас не исключайте. Сделайте газеты честными. Деньги возьмите у Ягуара.

Ягуар выглядел старше сорока, на лице густая борода, одет в золотисте с черным одежды. Он сплел пальцы и сказал:

— Благодаря стремительным темпам развития производства и торговли в Меворби, наши деньги растут с огромной скоростью. Не уверен, что во всех банках города хватит денег, если мы захотим все их снять. Кстати о банках, те свободно развиваются, люди достигают того уровня, на котором могут взять кредит с минимальным для банка риском невозврата. Это тоже значительно повышает общий уровень наших доходов.

— Хорошо. Рысь, как с набором людей?

Девушка примерно двадцати семи лет — на ней рыжая одежда, соломенные волосы собраны в пучок — поправила выбившийся локон.

— Мы набираем все больше мелких работников в наши ряды, что помогает полиции поддерживать порядок на улицах и делать грязную работу. После смерти Каракала мы с Котом делим его задачу — управляем нанятыми людьми и тренируем их. К сожалению, эти люди все равно плохо справляются с поставленной задачей. Взять, например, недавний случай с членом Птиц. Сначала толпа оборванцев упустила его, а потом два наших ночных отряда были перебиты за короткий срок. Как бы мы их не обучали, это не профессиональные бойцы, и годятся они лишь на легкие дела.

— Они даже поджог устроить не могут, — вставил Кот. — В прошлый раз ныли, что не хотят убивать детишек и их мать.

— Кстати об этом, Кот, — говорил Лев. — Как дела с организацией подпольной деятельности?

— Отлично. Только вот мои планы работают лучше, когда их выполняют профессионалы. Почему не посылать хотя бы по одному обученному вместе с новичками?

— Обученные бойцы еще могут понадобиться в борьбе с надоедливыми Птицами и другими группами. Мы не можем рисковать ими.

— А в итоге рискуем не менее важными заданиями. Мы могли убить одного человека из Птиц, но потеряли более трех дюжин наших.

— Закончим на этом. Не вижу смысла продолжать спор, занимая время собрания. Кошка, что у нас по здравоохранению?

Женщина тридцати восьми лет поправила свои каштановые кудри, — одета она была в темно-серую одежду с волнистый рисунком. Она с улыбкой глянула на Кота, а затем снова посмотрела на Льва.

— Число больниц в Меворби увеличивается, мы обучаем новых врачей и повышаем среднюю зарплату. Сейчас даже из Пятого Пояса человека привезут в больницу не более чем за двадцать минут с момента вызова. Другой вопрос, не так уж удобно узнавать о происшествиях от запыхавшихся мальцов. Я бы предложила ввести должность дозорного на улицах. Эти люди могли бы по цепочке передавать весть о происшествии в больницы с помощью колокольчиков, кареты скорой помощи смогут добираться до больного по тому же колокольному звону. Это поднимет наши расходы, зато сократит время ожидания врача и повысит шанс выживания в особенно тяжелых случаях. Тем более учитывая отношение к убийствам в Пятом, где никто даже не посмотрит на умирающего.

— Эту идею определенно стоит рассмотреть. Мы обсудим это позже.

Лев сложил руки и положил на них подбородок, всматриваясь в лица сидящих перед ним людей. Они уже много лет ведут город вверх, экономика растет, а люди все также их ненавидят. Газеты пишут то, что хочет видеть народ, а народ хочет верить в свою правоту. Они верят, что Кошки лишь зараза, которую необходимо искоренить, но стоит лишь немного задуматься, как становится понятно, что это не так. За все годы, прошедшие с победы Кошек в Войне Банд, как ее прозвали меворийцы, город вырос территориально, безработных и бездомных стало в разы меньше, уровень жизни вырос, смертность упала. Кошки делают их жизнь лучше.

Другие группы подвергаются критике реже, в газетах о них почти ничего негативного не пишут, ведь они занимают место протагониста в городе. Их поддерживает народ. Но смогут ли они хотя бы удержать то, что Кошки построили за все эти годы.

Сначала город действительно тонул в грязи, тогда зарождались все известные сейчас группы. Это действительно были банды, занимающиеся противозаконной деятельностью. Их влияние в городе росло, они управляли Меворби, и вот настал момент, когда всем стало тесно. Льву пришлось бросить собственную семью, чтобы обезопасить их и с головой погрузиться в Перебранку, как сам Лев ее называл. После всего, когда они одержали верх, он пытался найти жену и сына, но она сменила фамилию и переехала в другое место. Леопольд упрекал себя за то, что сразу не рассказал ей всю правду. Он заплатил свою цену. Потерял жену и ребенка. Лев не переставал искать до сих пор, но давно уже отчаялся, сын его вырос, жена стара или мертва. Он даже пережил многих своих соратников, с которыми взял власть в Меворби. Все они, победители Перебранки, управляли городом какое-то время, но понимали, что нужно готовить преемников. Последней стала Рысь.

За это место боролась она и молодой парень. Он получил задание: покончить с семьей одного аристократа, убить всех, кто будет в доме. Но выполнить его не смог. Тогда за это взялась она. Сам аристократ выжил и сбежал, но, скорее всего, умер от ран. Она получила имя Рыси, а парень вылетел на улицу.

Тогда Кошки были жестче. Действительно часто происходил разбой и слишком жестокие расправы с должниками. Лев старался все это контролировать, но получилось это у него совсем недавно.

Через несколько лет вся преступность в городе будет сведена к минимуму. Ряды полицейских ежедневно пополняются, патрули ходят по улицам в случайное время, чтобы нельзя было подгадать время для преступления, деньги у жителей появляются, жилье становится доступным… Но они все равно ненавидят Кошек.

Стоит попробовать купить самые большие газеты и сделать из них честных вестников, рассказывающих обо всем, что творится в городе, но не стоит делать это слишком резко, иначе люди увидят в этом только наше стремление себя обелить.

Президент следует советам Кошек, а люди его любят, но и он не может яро нас защищать. Пусть лишь выполняет свою роль на публике.

Остаются Птицы. Эти люди за короткий срок сделали больше, чем остальные группы за почти тридцать лет. Воробей действительно опасен, но не менее опасны и его сокомандники.

Ничего, скоро с Птицами будет покончено, а раздавить другие группы не составит труда, разве что Насекомые заставят Кошек попотеть… Воробья не так давно видели у Шестого Пояса. Это может быть опасно, если он каким-то образом заручится поддержкой Животных, чего не удалось даже Льву.

Леопольд оглядел собравшихся еще раз: в каждом из них читалась решимость и стремление сделать город лучше.

— На этом собрание окончено, — объявил Лев. — Можете идти.

Все встали и медленно вышли. Один Кот остался на месте.

— У меня есть новость, — с улыбкой проговорил он.

— Какая же? — поинтересовался Лев.

— Я тут недавно услышал об одном намечающемся задании, на которое пойдут Птицы… и Птенцы, — улыбка стала шире. — Нужно просто убить какого-то ненормального, который девочек насиловал, поэтому птичек будет немного. Я уже подготовил план.

— И в чем же он заключается?

— Он прост. Мы убьем их всех. Они зайдут в тесный домик, а мы их зажмем снаружи. Расстреляем и дело в шляпе. Но мне нужны не эти сосунки, а пара-тройка старичков.

— Будут тебе трое старичков.

— Есть лишь одна сложность, — Кот согнал улыбку с лица, — там будет информатор.

— Его тоже убейте. — Глаза Кота расширились, но сразу же вернулись к привычному прищуру.

— Хорошо. Так и сделаем.

— На этом все?

— Да, сэр.

— Можешь идти.

Кот встал и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В Гнезде готовились к празднику, близился новый год. Спальни Птенцов были украшены ярче всего, а в зале собраний установили урну, в которую все бросали бумажки с желаемым подарком. Сегодня эти бумажки раздадут случайным людям, а те приготовят и подарят подарок заказавшему в день наступления нового года. Бумажками займется Стервятник.

Это вгоняло Воробушка в непреодолимую грусть. Старик будет отвечать за то, чтобы тебе не попалась своя же бумажка, а сам он для себя никакого подарка не желает. Мик решил подарить Стервятнику что-нибудь, как бы тот не отнекивался. Воробушек знал историю старика и его семьи, а также знал, что тот коллекционирует ножи, поэтому написал на бумажке, что желает себе коллекционный нож. Если бумажка достанется Птенцу, шанс получить этот подарок будет мал, но Мик верил в свою удачу.

Вечером в зале собраний собрались все Птицы, на возвышении сидел Стервятник. К нему подходили по очереди, получали бумажку и отходили к выходу. Запрещалось говорить, кто тебе попался, но Птенцы все равно иногда обменивались бумажками. Мик взял бумажку из морщинистых рук Стервятника, отошел к выходу и прочитал, что на ней написано:

ЗИМОРОДОК

ХОЧУ СЕБЕ ПИСТОЛЕТ

«Удачно», — подумал Мик. Он не стал дожидаться других и сразу отправился в спальню. Там он быстро переоделся в городскую одежду и незаметно выскользнул из Гнезда.

После случая с Воробьем ему подарили новый комплект одежды: плотную куртку, свободные штаны и ботинки по размеру — все это было светло-коричневого цвета. «Теперь еще больше на воробья похож», — сказал тогда Зимородок, а Снегирь кивнул, подтверждая слова друга. Это была лучшая его одежда, в разы лучше старых рубашек на несколько размеров больше и плохо подшитых штанов.

Под курткой на ветру трепалась одна из тех рубашек, Мик бежал по городу, высматривая на улицах магазин огнестрельного оружия. Он скользил в толпе почти так же искусно, как это делает Воробей. Сам Спар сейчас все больше времени проводит на ногах, залечивая полученные травмы. Быстро идет на поправку. Скопа говорит, это из-за сильного стремления к выздоровлению. В любом случае, Воробью еще нужно время, чтобы вернуться в прошлую форму.

Маленькая рука ненавязчиво скользнула к кошельку на поясе, но Мик перехватил ее и дернул, повалив неудачливого вора. Замедлив шаг, он двигался против течения толпы и старался углядеть нужную вывеску. «Видел же где-то здесь… Вот!»

Он приблизился ко входу. Лавка была внутри здания, за большой витриной. Воробушек вошел внутрь, рассматривая пистолеты, ружья, мушкеты и прочее оружие. Продавец — седовласый мужчина в бородой до груди — странно пялился на Мика.

— Эй, пацан, тебе чего?

— Присматриваю пистолет.

— А с чего ты взял, что я тебе его продам?

— У меня есть деньги.

— Откуда? Украл?

— Родители дали.

Мужчина еще раз оглядел мальчика и удостоверился, что одежда на нем самая обычная.

— Это кто же твои родители?

— Вы их не знаете. А одежда? Так тут опасно в дорогой ходить. Не видите что ли — она новая совсем.

Продавец изменился в лице. Он молчал почти минуту, как насчитал Мик.

— А денег сколько у тебя?

— Пара леорнов и немного мелочи.

Глаза мужчины увеличились в два раза.

— Мне нужен простой пистолет. Чтобы хорошо работал и выглядел неплохо. Начинать предпочитаю с простого.

— Могу предложить вот эти вот, — он показал на пистолеты рукой, — выглядят хорошо, работают отменно, самое то для первого пистолета.

— Эти простоваты. Чуть поинтереснее можно?

— Да, есть вот эти. Стоят чуть дороже, но красиво украшены.

Глаз Мика зацепился за темный пистолет с вставками серебра.

— Сколько за этот?

— Один лев.

— Врете. Он стоит не больше семи ленов.

— Девять ленов и пять лоров.

— Семь с половиной.

— Это грабеж! Девять львиц!

— Семь с половиной.

— Нет! Не продам!

— Всего хорошего.

Мик пошел к выходу и уже открыл дверь, когда продавец крикнул ему:

— Восемь! Восемь львиц!

Воробушек повернулся к мужчине.

— Идет.

Он заплатил, мужчина убрал пистолет в футляр и передал Мику.

— С вами приятно иметь дело, — сказал Воробушек и пошел к выходу.

— Всего доброго… — угрюмо ответил продавец.

Зимородок обрадуется такому подарку, это точно. Он всегда мечтал о собственном пистолете. Мик бежал обратно в Гнездо, пока весть о его пропаже не разбежалась среди всех Птиц. Протискиваясь, он оказался рядом с женщиной, одетой в рубище, на руках она держала маленького ребенка. Воробушек выудил серебряную монетку и дал ее женщине. В этот момент к монетке потянулась третья рука. Мужчина закричал, схватив одну руку другой, сквозь пальцы просачивалась густая кровь. Женщина спрятала монетку, а Мик подошел к мужчине, держа наготове нож, уже окропленный кровью.

— Если ты еще раз полезешь к этой женщине, я лично отрежу тебе пальцы и заставлю их сожрать!

На лице вора мелькало множество эмоций: от страха до смеха. Он не понимал, как реагировать на слова мальчика, который уже единожды ранил его ножом, да так быстро, что он не успел среагировать. Мужчина повернулся и пошел подальше от женщины и мальчишки. Мик последовал за ним и преследовал его до какой-то полузаброшенной ночлежки, где оставил вора и двинулся домой.

В Гнезде кипела жизнь. Птенцы собирались небольшими группами и обсуждали предстоящий праздник. К Мику подбежала Колибри.

— Мик, я уже всех обошла и уверена, что тебе достался Зим.

— Да. И я уже купил подарок.

Колибри поникла, на глазах выступили прозрачные капельки.

— Оу… Ну… Тогда я пойду… — Ее голос слегка дрожал.

— Ты хотела обменяться? Я могу дать тебе подарок, если ты поможешь со своим.

Девочка заметно расцвела, на щеках появился румянец.

— Спасибо! — Она крепко обняла Мика. По всему его телу разлились доселе неизвестное тепло. «Как приятно», — подумал он.

— Коли, кто у тебя? — с улыбкой на лице спросил он.

— Ой, у меня Киви. Девочка одна, маленького роста. Если не ошибаюсь, ей двенадцать.

Мик взял бумажку из рук Колибри и прочитал:

КИВИ

ХОЧУ СЕБЕ БОЛЬШОГО ПЛЮШЕВОГО МЕДВЕДЯ

Непросто будет такого прятать до праздника. Воробушек вздохнул и пробежался взглядом по толпе в зале.

— Идем, — позвал он.

— Куда? — в недоумении спросила Колибри.

— В город.

— Как в город? Я не готова, мне нужно одеться!

Мик оглядел ее с головы до ног, одета она была в простую одежду, которая могла сойти за одежду жителя Четвертого Пояса.

— Бери тогда это, — он дал ей пистолет, — а я буду ждать тебя у выхода. Не показывай его никому, а то распустят слухи.

— Хорошо. — Она побежала в спальню. — Я быстро!

Мик насчитал почти двадцать минут в тот момент, когда к нему подошла Колибри. Одета она была в лазурную куртку, штаны насыщенного изумрудного цвета и чернильно-синие сапожки. На поясе справа висела рапира с витиеватым эфесом, а слева — стилет. Воробушек приподнял бровь.

— Красиво? — Она закружилась.

— Даже слишком, — усмехнулся он. — Не знал, что ты левша.

— Как ты? Ааа…

Мик кивнул. Они незаметно вышли на улицу и пошли переулками. Колибри захихикала.

— Впервые сбегаю! Это так будоражит! — Мик поднял на нее взгляд.

— А что? Мы — не ты, Мик. Никто не сбегал вот так из Гнезда.

— Как «так»?

— Нагло. — Он засмеялся. — Чего ты смеешься?

— Смешно. — Мик свернул в темный проулок. — Пойдем этой дорогой.

Колибри видела, что он что-то высматривает. «Магазин ищет», — решила она. Воробушек легко просачивался через толпу, у нее же так не получалось, поэтому он иногда останавливался и ждал ее. Вдруг через толпу пробился крик — кто-то просил о помощи. Мик увидел, что к той бедной женщине, которой он недавно дал монетку, пристал этот же мужчина и требует отдать монету. Нож словно вырос у мальчика в руке.

— Не смотри, — сказал он Колибри. — Я его уже предупреждал.

Одним движением нож распорол поджилки вместе с поношенными штанами, мужчина повалился на дорогу.

— Помнишь, что я тебе сказал? — прокаркал Воробушек.

В округлившихся глазах вора распространялся холодок страха. Мальчик схватил его руку. Мужчина попытался ударить его другой рукой, но Воробушек легко отбил ее, оставив на ней глубокую рану. Со свистом что-то мелькнуло в воздухе, мужчина вскричал и дернул руку к себе, мизинец правой руки остался у мальчика.

— А теперь, — почти шептал Воробушек, — ешь. — Он протянул мизинец и ткнул им в губы вора. — Ешь!

Мужчина старался отползти от мальчишки с мизинцем в руке. Воробушек надвигался на него.

— Нет! — Он выставил окровавленную ладонь. — Пожалуйста! Не надо!

— Ползи отсюда, — прорычал мальчик.

Вор перевернулся на живот и пополз от обидчика, позабыв о мизинце. Огонь в груди у Мика догорел. Он выкинул палец, улыбнулся испуганной женщине и пошел к Колибри. Та замерла с открытым ртом.

— Муха залетит, — предупредил он. — Мне Воробей так сказал.

— Ты…

— Я ему говорил, что сделаю это, если он снова к ней пристанет. Он пристал.

— Но… Почему он даже не ударил?

— Страх, Коли. Как ты слушала уроки Козодоя, Ворона и Филина? Каждый об этом говорит. — Девочка молчала. — Идем за мишкой.

Он пошел вперед, а она поплелась следом, ее голову переполняли мысли. «Он отрезал мужику палец и хотел, чтобы тот его съел! Мурашки по коже от такого… Но он же защищал бедную женщину и ее ребенка. Почему в книгах учат, что есть добро и зло, а в реальном мире мы творим зло во имя добра? Но оно и не может зваться злом, если ведет к добру, а добро не может быть добром если ради него творится зло. Запутанно… Что тогда хорошо, а что плохо? Перегнуть палку — плохо, вот что! Мужчина напал на женщину, его нужно было отогнать. Но если просто прогнать его, он вернется… Ранить? Мало. Мик обещал сделать то, что сделал. Он доказал, что слов на ветер не бросает. Теперь этот мужик к женщине не сунется, если вообще продолжит это делать, но можно ли было решить все не так радикально? — Мысли метались в голове Колибри, но одна маячила больше всех: — Нет».

И тут девочка поняла — она потерялась. Воробушка нигде не было, вокруг сновали люди с хмурыми лицами, все вокруг казалось враждебным. Крепкие пальцы сжались на ее предплечье, к лицу приблизилась мерзкая рожа, в нос ударил тошнотворный перегар. Колибри упиралась и брыкалась, пытаясь дотянуться до оружия.

— Мик! Помогите! Кто-нибудь! МИК!!!

Солнечный зайчик, отпрыгнувший от чего-то серебристого, ослепил ее на долю секунды, а в следующий миг она уже возвышалась над содрогающимся мужчиной, пытавшимся зажать руками горло, из которого хлестала кровь. Рядом стоял Воробушек и угрюмо рассматривал умирающего.

— Говорю же — слишком ярко, — произнес он и пошел дальше по улице.

Люди словно не видели всей этой ужасной картины, все шли мимо и даже не опускали взгляд. Колибри побежала за Миком.

Воробушек открыл дверь и пропустил Колибри, а затем вошел сам. На стенах висели игрушки, ими был заставлен весь прилавок. Добрый дедушка сидел на стуле в углу и мирно сопел, но, услышав перезвон колокольчиков на входе, открыл мутные глаза и встал, улыбаясь вошедшим.

— Чего хотите приобрести? — спросил он.

— Нам нужен мягкий медвежонок, — ответил Мик.

— Секундочку, сейчас принесу все, что есть.

Дедушка удалился в свою каморку и вынес оттуда около двадцати разных медведей. Он разложил их на прилавке и сказал:

— Это все. Выбирайте на здоровье.

— Кол, какой из них больше понравится Киви, как думаешь?

Колибри взяла в руки, повертела и пощупала каждого медвежонка. Больше всех ей приглянулся большой и очень пушистый медведь с мягким пухом внутри.

— Я думаю, вот этот. Она такое любит, — указала она.

— Хорошо. Берем вот этого.

— Пять львят, — назвал цену продавец.

Мик дал дедушке одну львицу, и они с Колибри покинули магазин. Девочка несла в руках большого мягкого медведя.

Воробушек тихо закрыл дверь, Колибри скрытно заглядывала в Зал Дверей — так его называли Птенцы.

— Что такое, — шепотом спросил он, понимая, что там кто-то есть.

— Все собираются в зал собраний, — ответила она.

— Я пойду в спальню, а когда они отвлекутся на меня, влейся к ним.

Мик взял у нее из рук медведя и распахнул дверь, все взгляды направились на него, но никто еще остановился. Воробушек прошел через весь зал и нырнул в один из коридоров. Добежав до спальни, он оставил медведя на своей кровати и отправился в зал собраний.

На возвышении стояли Ворон, Козодой, Филин и Стервятник, Зимородок общался с Колибри, рядом стояли Снегирь и Тоди. Мик подошел к ним.

— У нас для вас интересная новость, — начал Филин. — Нам поступил небольшой заказ на убийство человека, и мы решили, что некоторым Птенцам пора узнать наше дело. На задание отправятся Тукан, Павлин, Ласточка, Пустельга и Воробушек. Ваша задача — наблюдать за работой Тукана и учиться. Завтра после ужина будьте готовы.

— Остальные тоже скоро выйдут на свои первые задания, — уточнил Козодой.

— А сейчас… Все свободны!

Толпа бурным потоком хлынула из зала, остались только Козодой, Ворон, Филин, Стервятник и Воробушек. Мальчик сверлил их взглядом.

— Что такое, Мик? — спросил Филмор.

— На задание, значит. Учиться.

— Учиться, — утвердительно сказал Козодой.

— Я убивал.

— Тебе нужно уметь работать в команде, — промолвил Ворон.

— Мне и себя достаточно.

— А нападут со спины, — кто тебя прикроет?

— Я сам себя прикрою.

— Мик, нельзя быть вечным одиночкой, — проскрежетал Стервятник. — Поверь мне.

— Я — не вы!

— Но мы все — Птицы, — молвил Филмор, подходя к мальчику. — Мы разные, это верно, но вместе мы сильнее, вместе мы — одно целое.

— Может, я не осколок целого? Может, я осколок чего-то другого? — Все молча смотрели на Воробушка. — Чье это решение?

— Это решение Воробья, мальчик, — ответил Козодой. — И ты его выполнишь.

— Выполню, верно. Но не потому, что вы меня заставили.

Мужчины вышли из зала. Они покинули его. Все его покинули. Так одиноко он чувствовал себя только в ночь смерти родителей, стоя на полу среди осколков стекла, рядом с мамой, от которой расползалась темная лужа крови. А потом в проеме появился Воробей. Мик в тот момент желал умереть, но мужчина не убил его, а забрал с собой в новую жизнь.

В жизнь, где он не менее одинок, чем в прошлой. В жизнь куда более страшную, чем та, которую он жил раньше. Он теперь убийца, монстр, зверь, Палец Смерти… «Я больше не выйду в город, не нанесу раны, не убью человека без приказа. Я не буду кормить Смерть ее излюбленным блюдом», — уверял он себя.

Мик понимал, что он слишком смышлен, жесток и опасен для девятилетнего ребенка, но не мог понять, почему так. С ним что-то не так, с этим нужно бороться. Вот он и начнет с сегодняшнего дня…