Птицы

Город просыпается со слезами на глазах. Сегодня утром по адресу ул. Амфорэ, д. 41 найден труп мужчины по имени Котон Грин. Неизвестные нанесли мужчине тридцать одно ножевое ранение и скрылись с места преступления. Предположительно, убийцами выступают члены бандитской группировки «Кошки», так как Грин прежде сотрудничал с ними. Полиция предполагает, что мужчина был убит за невыплаченный долг, который теперь никогда не будет выплачен.

Семье погибшего о случившемся сообщили сразу же, родителей одолевает горе, а брат винит себя в том, что не смог помочь убитому. Ведется расследование и розыск подозреваемых.

Берегите себя, дорогие наши читатели, и будьте внимательны к своим близким. Не связывайтесь с опасными людьми.

«Меворбийская правда»

24 февраля 1810 года

Скорбь пропитала сам воздух, как кровь пропитывает приложенную ватку, уныние витало в воздухе, а люди вдыхали его вместе с кислородом, Мик шел по бесцветному полу, подволакивая ноги, вокруг вышагивали Птенцы: лица у всех хмурые, головы опущены, плечи ссутулены, тишину заполняют лишь шарканье ботинок и редкие покашливания. Живая масса втискивается в небольшой дверной проем столовой и распределяется по столам, двери на кухню распахиваются и впускают Птенцов, отвечающих за готовку, те разносят еду по столам и возвращаются в свою обитель. Воробушек с трудом отрывает от стола ложку и набирает в нее бульон, подносит ее к губам, обжегшись, отдергивает руку и делает вторую попытку, горячая жидкость бежит по горлу и опускается в желудок, согревая тело изнутри. Рядом сидит Зимородок, он съел уже почти половину супа, Колибри влюбленным взглядом глядит на него и помешивает свой суп ложкой, лицо Снегиря стало красным, а про еду он уже забыл, ведь Тоди пристально разглядывает его и пытается понять, нравится ли он ей на самом деле.

«Так не может продолжаться. Уже почти неделю длится этот траур, да, умерли наши друзья, но это не значит, что надо забрасывать свою жизнь, нужно двигаться дальше. Как же хочется кого-то поколотить, но Козодой прекратил уроки фехтования. Все будто сами умерли, а не просто похоронили друзей. Еще эти подозрения и поиски шпиона… Воробей доверился мне, так как я точно не могу быть шпионом, но это только все усложнило. Стало сложно доверять даже Зиму и Снегу, что уж говорить о других. По словам самого Спара, он даже Оул не доверился, а это показывает, насколько все серьезно. Мы должны найти шпиона, пока он не создал нам еще больших проблем. Другое интересно, почему шпион не выдал, где находится Гнездо? А если выдал, то почему мы боимся привести сюда Кошек, ведь они и так его знают. Почему они не приходят? Что их останавливает? Их много, им подконтрольна полиция, они запросто могут стереть нас с лица Меворби. Голова кипит. Ранее они на нас почти не нападали, это значит, что они не знали о наших движениях, а узнали только в этот раз. Если узнали только сейчас, то письмо о шпионаже поддельное. Попытка нас напугать или странная игра Ворона? Раз у них нет шпионов, выдающих информацию, то они хотели нас напугать и запутать, а тут еще и Пустельга к ним пришла. Но значит ли это, что их людей вообще нет среди нас? Сложно сказать, ведь они могли нанять кого-то следить, но пока не сливать информацию. Но если никто не дает им информацию о нас, то и проверки — затея глупая, ведь ничего не выгорит».

Зимородок доел суп, Колибри дала ему свою тарелку, из которой съела только половину, Снегирь так и не притронулся к еде, хоть Тоди уже занялась поеданием своего супа. Нескончаемая эта грусть теперь вызывала лишь усталость, но никто не осмеливался первым нарушить устоявшуюся апатию.

— Надоело, — пробубнил в тарелку Мик.

— Ты что-то сказал? — оторвался от еды Зим.

— Надоело, говорю. Достало уже это уныние. Грустно, что так вышло, но ничего не вернуть, поэтому мы должны двигаться дальше, а не вязнуть в этой ситуации. — Воробушек вскочил на лавку. — Мы убийцы, черт возьми! Мы тут ради убийств и мести, а не ради плаксивого существования, мы должны быть смелее, а не прятаться после того, как нам дали сдачи. Я устал прятаться и не хочу больше видеть эти угрюмые лица. Пусть вернут занятия, мы будем дальше обучаться, но никак не бесцельно бродить по Гнезду днями напролет.

— Мик, успокойся… — начал было Снегирь.

— Заткнись! Думаете, вы старше, потому умнее? Вы все идиоты! Вы трусы, какие и муху убить боятся! Как же вы отомстите за своих близких, если вы так немощны? За спиной вы называете меня монстром, но все в разы проще! Я хищник! Я создан, чтобы убивать таких, как вы — добычу. Так хватит ею быть! Возьмите себя в руки и идите убивать! Мы тут для этого! Мы тут чтобы отомстить! Кому не нравится — идите на улицу и живите там в бедности и несчастье, не думайте, что вы удачливее Пустельги. Уходите, если боитесь! А мы останемся здесь и доведем дело до конца!

Он спрыгнул с лавки и направился к выходу, глянув на Воробья и заметив гордость в его глазах. Зим начал бить кулаком по столу, ему вторила Колибри, а затем это подхватили все Птенцы, взрослые колебались дольше, но поддались толпе. В столовой стоял четкий ритм ударов, отбиваемых кулаками по столам, Мик обернулся.

— Мик! Мик! Мик! Мик! — заладил Зим.

— Мик! Мик! Мик! Мик! — подхватили все.

Они кричали его имя. Старое имя…

В этот момент он почувствовал то, что не чувствовал уже очень давно, он успел забыть это чувство, подумать, что это миф. Смотря в их уверенные лица, мальчик понял — это его семья. Сейчас они были с ним одним целым, он был частью этого сложного механизма.

Козодой стоял в углу и наблюдал за тренировкой Птенцов, сегодня все максимально отдавались занятию. Зимородок фехтовал со Снегирем на шпагах, первый теснил второго, но оба были почти бессильны против опытного фехтовальщика. «У этих лучше получается стрелять», — размышлял Найт. Колибри все надеялась научить Тоди фехтовать, но все ее старания оставались бесплодны. Сейчас девочки практиковали оборону, что важнее всего для стрелков, если дойдет до стычки. Сойка и Синица практиковались на ножах и кинжалах, первая атаковала соперницу кордом, а та уворачивалась. Канарейка же просто наблюдает за ними с легкой улыбкой на лице.

Воробушек практикуется на деревянном манекене, наносит ему удары тренировочным мечом и отрабатывает оборонительные движения. Козодой неспешно приблизился к мальчику и сказал:

— Не хочешь пофехтовать?

Мальчик остановился, опустил рапиру и обернулся к учителю, в глазах теперь ничего нельзя было прочесть, а ведь раньше он читался как открытая книга. Напряженное молчание все туже натягивалось между ними, каждый словно старался прожечь другого взглядом, но тут Мик ответил:

— Боевым?

Смутное ощущение удовольствия рысью пробежало по всему телу Козодоя и на пару мгновений задержалось в мозгу, кровь закипала в жилах, желая выбраться наружу.

— Боевым, — с легкой улыбкой на лице ответил Найт.

И все таки он заметил искры в глазах мальчика. Вскоре оба уже стояли на изготовку друг напротив друга, учитель смотрел на противника, а Мик — на острие рапиры Козодоя. Первым атаковать не хотелось, но пора было начинать. Воробушек метнулся вперед, отбивая клинок Найта, и легко ткнул рапирой ему в бок. Учитель отразил удар и перешел в нападение, он наносил удар за ударом, не давая мальчику времени на контратаку, колол и рубил, пытался пробить хилую защиту. Мик блокировал удары и отступал, стена приближалась, нужно было действовать. Он нырнул под размашистый удар Козодоя и рубанул его по ноге, но не попал. Мальчик отскочил от быстрого удара наотмашь и попытался зайти за спину противнику. Найт подметил маневр ученика и преградил ему путь ударом сверху вниз, Воробушек увернулся и уколол, сделал обманный выпад слева, а затем ударил справа, пытаясь достать учителя.

Некоторые Птенцы с интересом поглядывали на их танец, а кто-то был полностью им поглощен, все перешептывались, обсуждая фехтующих. Казалось, что клинки вот-вот разрежут воздух, уследить за бойцами было практически невозможно.

Мик снова увернулся, сил оставалось все меньше, и вдруг он понял, что не чувствует внутри жара, который бесконтрольно вырывался из него раньше. Из-за секундного промедления мальчик чуть не пропустил мощный удар сбоку, но вовремя пригнулся, а потом отскочил назад. Козодой, казалось, даже не запыхался, он наступал и даже не планировал останавливаться. Воробушек бросился на него, и всем на мгновение показалось, что он ранит учителя. Клинок просвистел совсем рядом с телом, а ученик оказался за спиной противника. Их рапиры снова встретились со сверкающим скрежетом, Козодой напирал и давил, не оставляя мальчику шансов. Мик заблокировал удар, отбил укол и уколол в ответ, рапира усремилась к учителю, не встречая препятствий на своем пути, легкая радость маячила где-то рядом. Найт поймал Воробушка за предплечье, дернул и повалил его, острие теперь глядело ученику в левый глаз.

Козодой оглядел зал, все взоры были направлены на них.

— Не отвлекаемся, продолжаем занятие!

Птенцы поспешно вернулись к своим делам, Найт помог Мику подняться.

— Я почти победил, — сказал Мик.

— Почти, — с улыбкой заметил Найт.

— Не делай вид, что это был твой тонкий расчет. Я промазал.

— Именно. Ты промазал. Но я подметил еще кое-что.

— И что же?

— Думаю, ты тоже это заметил. Ты не впал в ярость.

— Да… Сам удивился, когда понял. Я будто освободился от тяжелой ноши, обрел свободу, которой так не хватало. Осталось понять, как я это сделал.

— Ты делаешь успехи, Воробушек. С нашего первого раза ты стал намного лучше сражаться. Молодец. — Козодой потрепал ученика по плечу.

— Спасибо, но я… я ведь просто учусь.

— У тебя были большие проблемы с яростью, но ты их решил.

— Я не решал, просто сегодня этого не было.

— Смог один раз, сможешь еще. Сегодня ты почти меня ранил, я недооценил тебя, в этом твоя сила. Все будут тебя недооценивать, а ты этим будешь пользоваться.

— Уже пользовался.

— А будешь пользоваться в настоящих боях. — Козодой оглянулся на сражающихся Птенцов. — Ты удивительный мальчик, Мик, я не встречал таких хороших бойцов твоего возраста. Ты словно взрослый в теле ребенка: обучаешься быстро, делаешь успехи во всем. Да, ты не ровня взрослым в прямом противостоянии, но ты и не ребенок.

— Я убивал взрослых.

— Верно. Они тебя недооценивали. Они не ждали от девятилетки опасности. В этом твое преимущество. Тебе нужно удивлять, но если упустишь шанс — на равных тебе не выстоять. Хочешь, я буду драться серьезно?

— Давайте.

И снова они начали танец Смерти. Козодой атаковал, не давая Мику времени на нападение. Мальчик отступал к стене, а потом попробовал нырнуть под удар учителя, но Найт схватил его за воротник и приставил клинок к шее.

— Вот и все, — сказал мужчина, — Ты мертв. Видишь? Если противник знает, чего от тебя ожидать, то твои шансы на выживание близятся к нулю. Есть люди, владеющие мечом хуже меня, у них шансов меньше, но они не станут лезть на твою рапиру, будут держать дистанцию и просто не подпустят тебя. А если тебе покажется, что подпускают, то, скорее всего, это ловушка. Смотри на человека, на его движения и глаза, они выдают его мысли. Чаще всего. А ты можешь так обманывать противника — не смотри в ту сторону, куда хочешь ударить, двигайся хаотично, путай противника, покажи ему пару раз одну серию ударов, а потом измени ее. Такую тактику практиковал главарь Темных Ангелов — Дарк, а он считался лучшим фехтовальщиком своего времени.

— Хорошо, Козодой. Спасибо тебе за все. — Мик крепко обнял учителя.

— Пожалуйста, Воробушек, — говорил Найт, обнимая мальчика, — пожалуйста…

Мик шествовал по коридору на занятие Ворона и обдумывал все, чему его научил Козодой. Внезапно перед его мысленным взором всплыла лишь пара слов, открывшая ему на все глаза. «Пляска Смерти… — думал он. — Теперь я понял. Часто сражение называют танцем смерти, но все время я думал, что причиной тому лишь сходства между фехтованием и танцем, но все куда глубже. У всего есть свой танец, если подумать. У Жизни — это зачатие и рождение детей, бальный танец Знания представляет собой учение, хореография Материи состоит в нашем собственном физическом существовании, Духа — в самосознании и понятии личности, Время танцует самим собой и называет это бегом времени, Пространство — восприятием нами нас самих в определенной точке этого самого пространства, Судьба кружится в балете предназначения, ритм которого рушит хаотичная пляска Случая, вальс Сохранения — в сохранении уже имеющегося, а канкан Разрушения — в обобщенном разрушении; Танец Бесконечности содержит в себе все предыдущие и создает нечто новое, что принято считать творчеством, он, танец Бесконечности, и есть творчество, это акт творения и творчества в чистом виде; а Смерть выбрала макабр, заключающийся в самом сражении. Сражаясь, мы танцуем ее танец, в котором редко выживают оба партнера. Мы доставляем Смерти удовольствие от наблюдения за нашей кровопролитной хореографией, мы славим ее и ублажаем, воздаем ей честь и восхваляем, поклоняемся и приносим жертву. Так Пальцы Смерти — это хореографы, учителя танцев? И я… должен начать эту пляску? Или уже начал?»

В глазах на мгновение потемнело, Мик привалился к стене. «Откуда это все? Что за Жизнь, Знание, Случай, Бесконечность и прочие?»

К нему подошла Сойка, в ее глазах плескалось волнение.

— Все в порядке, Мик? — обеспокоенно спросила она.

— Да… Да, все хорошо…

— Пойдем. — Она протянула ему руку.

Он взял ее теплую ручку и, немного опираясь на нее, пошел на занятие. Ближе к кабинету ему стало лучше настолько, что он мог идти без помощи девушки. Войдя, Птенцы столпились у дальней стены помещения, Ворон же стоял прямо напротив них.

— Итак, — начал Ворон, — сегодня мы с вами будем практиковать воровство в толпе и узнаем, как его избежать. Каждому из вас я назову цель и кодовое слово, услышав свое, вы приступаете к делу, на него вам дается не более десяти минут. Толпу мы создадим очень просто — поделим вас пополам и позволим ходить кругами в разных направлениях, вы можете менять свою скорость и направление движения, а встречные потоки будут перемешаны. Все понятно?

— Да, — хором ответили Птенцы.

— Тогда приступим.

Ворон вызывал каждого Птенца, давал ему кошелек и говорил на ухо кодовое слово и цель, а затем пустил всех по кругу. Это действительно напоминало улицу в Пятом Поясе, исключая лишь то, что на настоящей улице людей, как и опасностей, в разы больше. Когда живой поток стал жить своей жизнью, учитель произнес первое слово. Пару минут ничего не происходило, но в один момент из толпы послышалось:

— Эй! — Зимородок схватил за руку маленькую девочку, которая пыталась срезать его кошелек, Птенцы остановились.

— Зарянка, — объявил Ворон, — Ты попалась на краже, но у тебя еще есть шанс ее избежать. Впредь будь аккуратнее. После урока мы отдельно потренируемся со всеми, у кого что-то не получилось.

Толпа продолжила свое движение, а Ворон назвал новое слово. Легкое покачивание кошелька выдало Мику замысел вора, он резко обернулся и встретился взглядом с мальчиком лет тринадцати, тот шарахнулся в сторону, толкнув другого Птенца, движение прекратилось.

— Королек, — вещал Ворон, — тебе следует быть менее расторопным, ты спешил и дал понять Воробушку, что с его кошельком что-то не так. Продолжаем.

Все повторилось, масса зашевелилась, но Ворон ждал и размышлял. Вдруг он объявил:

— Корзина.

Мик мгновенно нашел свою жертву в толпе, он развернулся и влился в встречный поток, Колибри шла прямо на него. Они слегка столкнулись, что позволило мальчику ловким движением срезать кошелек с ее пояса. Воробушек двинулся дальше и налетел на Снегиря. Они повалились на пол, на них попадали другие Птенцы. Как только неразбериха прекратилась, Мик вышел из толпы и передал Ворону кошелек.

— Кто-нибудь видел, как Воробушек воровал кошелек?

— Да, — выкрикнула Горихвостка, — он сорвал кошелек у Колибри.

— Верно, я сорвал у нее кошелек, но он не у меня, — возразил Мик.

— Как же так? — с улыбкой удивился Ворон.

— Учитель знает, что моей целью была не она, — Воробушек покопошился в кармане и достал полную горсть монет. — Моей целью был Снегирь.

— Открой кошелек, мальчик, — приказал Ворон Снегирю.

Тот развязал узелок и обнаружил внутри своего кошелька кошелек Колибри. Толпа разом охнула, а Зимородок искренне рассмеялся.

— Молодец, Воробушек, — похвалил Ворон. — Продолжаем!

И круговерть снова начала свой разбег.

Веки сходились и не желали расходиться, строки текста распадались на отдельные буквы, а буквы сливались в общую кашу, заставляющую мозг вздремнуть. Они будто уговаривали его поспать. Всего пару минут…

— Мик, — окликнул его Филин, — не спать мне тут. Дочитываете главу, пересказывате ее и можете идти.

Мальчик обвел взглядом комнату для чтения — почти все Птенцы клевали носом и держались из последних сил. Главы про войну Леонарда Богатого и Аур Ума ему нравились куда больше, чем главы о благополучном развитии города, в которых подробно приведены все размеры, цены и даты. Воробушек никак не мог понять, что интересного в них нашел Филин, он так у него и спросил, но получил в ответ лишь одно слово, которое озадачило его еще больше: «ничего». На дальнейшие расспросы Филин не ответил, так что пришлось думать самому. В конце концов Мик поднялся из-за стола и захлопнул тяжелый том озаглавленный так: «Годы детства, юношества, зрелости и старости богатейшего короля Эверии, Леонарда Богатого, позже прозванного Золотым, а еще позже — Великим». Мальчик вышел из читального зала и оказался в общем классе с рядами парт и грифельной доской на стене, за столом, осунувшись, сидел Филин и отрешенно смотрел на древесные узоры столешницы. Услышав, как кто-то отворил дверь, Филмор поднял голову и увидел в дверях Воробушка.

— Ты прочитал? — с удивлением спросил он.

— Нет. Вы сами сказали, что там ничего интересного. Одно я понял точно — Леонард был умен и умел превращать воздух в золото. Настоящий философский камень, если подумать. Так зачем же нам читать о том, как он прекрасно развивает город, размышлял я…

— И зачем же? — с тенью улыбки вопрошал Филин.

— Незачем. В этом весь урок. Мы должны заниматься тем, что нам полезно, а не тем, чем скажут. — Филмор улыбнулся.

— Ты прав, но не полностью.

— Да?

— Ты не заметил ничего интересного во всех этих бумагах, которые привел автор?

— Ничего выдающегося.

— Именно, Мик! Он не просто делал деньги из воздуха, он даже не был исключительным выдумщиком. Он делал самые простые вещи, до которых не додумались другие. Взять хоть его разводные мосты через пролив. Армии переправлялись по ним в разы быстрее, чем могли переправиться, если бы паромы сновали по проливу. Его законы, его схемы, по которым жила страна… Все это принесло ему огромный доход и любовь подданных. Да, ему завидовали, но за него сражались так, как не сражались ни за кого. Вся его особенность заключается в простоте, мальчик, он не пытался выдумывать что-то из ряда вон выходящее, его цели были реалистичны.

— Но были и яблоки.

— Были и яблоки, да. Монополия на рынке тоже сделала свое дело, но без всего остального он бы был простым богачом, а не королем, которого назвали Великим. Я это все к чему, вы тоже не должны пытаться выдумать что-то сильно необычное, ведь верное решение всегда лежит перед тобой.

— Получается, не всегда нужно выдумывать нечто необычное, достаточно лишь оглядеться и найти решение поблизости?

— Верно, Воробушек. Никто не отменяет нестандартное мышление, но порой нужно сделать все просто и действенно.

— Я запомню.

— Конечно, — Филин улыбнулся еще шире. — Теперь можешь идти, Мик. Ты молодец.

Мальчик с праздником на душе отворил дверь и вышел из кабинета.

Сегодня стрельбу вел Стервятник. Несмотря на свой возраст, он оставался одним из лучших стрелков в Птицах, друзья Воробушка, Зимородок и Снегирь, не сильно от него отставали, а вот у самого Мика дела шли далеко не так великолепно. Он просто не понимал, как ему работать с огнестрельным оружием, пули летели мимо целей, арбалет и лук оставались для него еще большей загадкой. Прямо сейчас он целился в мишень с десяти метров, рука стояла прямо, пистолет стал ее продолжением. Палец медленно надавил на курок, вспышка сопроводила пулю, но та сызнова попала в самый край.

Безумно хотелось выкинуть пистолет и уйти с занятия, но это будет недостойно. Воробушек отдал пистолет Стервятнику и вернулся в толпу Птенцов.

— Не понимаю, — почти неслышно проговорил Мик.

— Чего? — спросил Зимородок.

— Почему не получается. Я целюсь правильно, все делаю верно, но пуля летит не туда, куда я хочу.

— А ты стреляй не туда, куда хочешь, а куда полетит пуля.

— Это и так понятно.

— Не совсем. Ты же все таки стреляешь туда, куда хочешь сам, но ты должен понять, куда летит пуля и целиться так, чтобы она летела в цель. Понял?

— Примерно.

— Но для этого тебе нужно знать, как стреляет пистолет, а каждый из них стреляет по-разному. Я знаю их все и могу попасть в «яблочко» из любого. Но и без случая никуда, к сожалению, пистолеты не такие точные, как нам бы того хотелось.

— И что, мне придется узнать, как стреляет каждый пистолет, а потом научиться целиться туда, куда хочет лететь пуля?

— Да. Ну и еще нужно просто чувствовать.

— Боюсь, мне не хватает как раз чувства.

— Ничего, я тоже не сразу стал хорошо стрелять.

— Ты стрелял так плохо?

— Ну… — Смутился Зимородок. — Нет, но и такое мы можем исправить.

— Мне достаточно ближнего боя.

— Но сейчас почти все ходят с огнестрельным оружием. Все остальное нам нужно для самозащиты.

— Разберусь как-нибудь. — Мик подобрал камешек и кинул его в мишень, тот попал точно в центр. — Видишь, дело в пистолетах.

— Ого, не знал, что ты так умеешь. Я думал, у тебя с меткостью беда.

Воробушек кивнул и стал пробираться через толпу к двери. «Смерть не любит дальний бой, ей нравится танец, а не бездумное убийство. Интересно». Схватившись за дверную ручку, он обернулся проверить, не смотрит ли кто на него. Дверь он за собой закрыл максимально тихо.

Воробей поставил на стол баночку с мутноватой жидкостью.

— Этот парализует человека в считанные секунды, стоит ему попасть в кровь, — рассказывал он. — Не так часто его использую, но он бывает очень полезен.

— То есть, он не убивает? — уточнил Мик.

— Убьет если человек получит слишком много, но для убийства легче использовать другие яды.

— Ты сказал, он должен попасть в кровь, но что будет, если его выпить?

— Хороший вопрос, Воробушек. Он подействует так же, как и через рану. Поэтому чаще всего я добавляю его в еду или питье.

— А иммунитет?

— Иммунитет к нему вырабатывается сложно, но очень полезен, ведь дает тебе большое преимущество. Представь, отравили всех за столом, а у тебя лишь небольшое онемение в руках и ногах, так еще и пройдет быстрее, ты сможешь притвориться обездвиженным и атаковать неожиданно.

— Удобно.

— Да, но на это уйдет много времени. Я принимаю его около трех лет, чтобы добиться такого результата.

— Плохо.

— Будем надеяться, тебя им травить не будут. Это не самый популярный яд в городе. — Спар взял баночку двумя пальцами. — А теперь скажи, какие отличия от других ядов ты видишь.

— Во-первых, баночка особой формы, таких не было. Во-вторых, он не полностью прозрачный, но и не мутный, а лишь слегка непрозрачен.

— Ты прав. Но главное — это размер и форма баночки. Эта очень мала и имеет необычную форму, что позволяет нащупать ее в сумочке, ну и конечно у нее есть свой кармашек, где она лежит. У меня он вот тут, — Воробей показал Мику нужный кармашек. — А теперь у меня для тебя тест. — Спар выставил на стол четыре одинаковых баночки с разными ядами. — Расскажи мне о каждом яде.

— В этой баночке, — Воробушек указал на нее пальцем, — один из твоих основных ядов. Судя по прозрачности и… — Мальчик взял ее в руку и слегка тряхнул, — вязкости, это средний.

— Верно, — кивнул Спар.

— В этой вода. Она слишком жидкая, а еще в ней есть инородные частички. В третьей… — Он пригляделся пристальнее и тоже встряхнул баночку. — Разводы медленно стекают, но сам он жидкий. Это яд, которому достаточно попасть на кожу, чтобы вызвать отравление. От тошноты и рвоты, до смерти — зависит от дозы. Часто мажут на бумагу, кожаные перчатки и прочие вещи, которые может потрогать жертва. А в четвертой точно такой же.

— Ты молодец, Мик! — похвалил Воробей. — Но как ты понял, что в четвертой тот же яд?

— Да, ты его разбавил водой и еще чем-то, но этим только дал понять, что с ним что-то не так, а по вязкости всегда понятно, что это за яд.

— Я горжусь тобой, Воробушек! — Спар потрепал мальчика по голове. — Ты быстро учишься, удивительно быстро.

— Козодой тебе уже рассказывал?

— О чем?

— У меня получилось не впасть в гнев.

— Поздравляю, мальчик! Ты молодец!

— Спасибо, но я не уверен, что смогу повторить это. Оно как-то само сработало. Просто тот «я» решил не показываться.

— Воробушек, послушай, я должен тебе что-то сказать… Ты не должен делить это на себя и не себя. Я делал то же самое, делил себя на Воробья и Спара, но это приводит только к негативным последствиям. Ты должен понять, что все это — ты, один ты и никто более. И когда ты примешь себя со всеми своими недостатками, к тебе придет гармония. Попробуй понять это и постарайся сделать. Должно помочь.

— Ты сказал, что делил себя.

— Да. Когда носил маску. В ней я считал себя другим человеком, но на деле лишь показывал другую свою сторону, прятался от себя самого. В тот день… я понял, что глупо врать самому себе, поэтому вышел без нее.

Они молча смотрели друг другу в глаза.

— А потом… — продолжал Спар. — Стоило видеть их лица, когда они узнали, кто я такой, — устрашающая улыбка расползлась на лице Воробья. — Я не мог перестать смеяться над этим. — Возникла небольшая пауза. — Люди хрупки, Мик… Человек — это очень легко выходящий из строя механизм. Они похожи на стекло. Стоит один раз разбить, и ты уже не соберешь прежнего, он будет покрыт шрамами и никогда не станет тогдашним собой. Если удастся собрать, конечно.

— Если удастся… — задумчиво повторил Мик и затих.

— Как твое метание? — прервал тишину Спар.

— Учусь. Сил не хватает на большие расстояния.

— Тебе девять, я бы сильно удивился, если бы ты был физически развит, как взрослый мужчина. Мне хватает твоего умственного развития. Об этом говорил тот мужик в маске: дорога к ложной цели, которая заведет меня тупик; сильный удар, способный убить, но который я переживу дважды; нежданный сын, который превзойдет меня и станет пальцем самой смерти — что бы это не значило; и то, что феникс возродится из пепла.

— И что это значит?

— Знать бы… Но одно уже сбывается. Ты превзойдешь меня, Воробушек, хочу я того или нет. Наше дело гиблое, на нем счастья не построишь, и я не хочу, чтобы оно стало главным в твоей жизни.

— Я больше ничего не умею… Только убивать.

— Нет ты… Ты умеешь любить, Мик. Она, любовь, где-то внутри тебя, ее оттуда не изгнать.

— Ты сказал про Палец Смерти.

— Сказал. Ты знаешь, что это?

— Этот человек в маске мне говорил, что я один из Пальцев Смерти. А я не хочу им быть, Воробей, не хочу быть злым на весь окружающий мир.

— И у тебя получается. Ты справляешься с тем, чтобы не быть этим «Пальцем Смерти».

— Он сказал, у них есть один общий признак.

— Какой признак?

— Вот этот. — Мик указал на недавний шрам в виде буквы «С» под левым глазом.

— Твой шрам похож на шрам Человека, но он же не Палец Смерти. Вот и ты им не будешь.

— Он и есть Палец Смерти…

— Человек? С чего ты взял?

— Я верю этому мужчине в маске. Он знает то, чего знать никак не мог.

— Хорошо, а зачем нужны эти Пальцы?

— Я сам до конца не понимаю. Это кто-то вроде любимчиков Смерти.

— Ты так говоришь, словно смерть — это что-то одушевленное.

— Я знаю, что… что она есть. Просто знаю это.

— Хорошо, я тебе верю. Но все же что-то не так с этим человеком в маске. Про какой тупик он говорил, про какой удар и возрождение из пепла?

— Я думаю, ты уже нашел ответ.

— Предположение. Но я не верю в это.

— А если он прав, и нам стоит готовиться к пожару?

— К такому нельзя подготовиться.

— Позволь носить оружие.

— Это приведет к кровопролитию среди Птенцов, они вспыльчивы. — Воробей убирал склянки в сумочку. — Оружие уже есть у тех, кто не станет резать товарища из-за неровно разделенной картофелины. У тебя сейчас с собой нож, например.

— Может, сделать хотя бы хранителя оружия, а само оружие поместить ближе к спальням?

— Если что случится, все будут ждать, пока хранитель откроет комнату с оружием, а потом станут толпиться в узком проходе. Это опасно.

— Тогда положим оружие под кровати, но запретим носить его с собой.

— Неплохая идея, нужно обсудить ее с остальными. На сегодня мы закончили, можешь идти. На ужин сегодня мясо с картошкой, не пропусти.

— Ни за что! — весело крикнул Мик, выходя из комнаты.

Свет погас, Мик повернулся на правый бок, спиной к двери, и сомкнул веки. Как хорошо, что у них получилось вернуться в колею после того задания, а с рапирой под кроватью Воробушек чувствует себя в большей безопасности, чем когда-либо. Воробей объяснил это нововведение повышенными мерами безопасности, но успокоил всех, сказав, что эта предосторожность вызвана лишь его переживанием за своих людей.

Мик в тот же день перепрятал рапиру под матрас, держа в голове, что среди них все еще может быть шпион. Ножик же был всегда под рукой, без него мальчик уже не мог уснуть. Близился праздник, но беспокойство Воробушка только росло, он словно чувствовал приближение самой Смерти. Она веселилась и предвкушала огромный пир. Это пугало.

Сон все не шел, а голову переполняли, выплескиваясь за края, мысли. Почему он такой? Птенцы его возраста не могут нормально держать оружие, умственное развитие у них в разы хуже, а на поприще Ворона они почти не справляются. Так почему же он такой, какой есть? Почему он так ловок и умел, умен и смышлен, тих и скрытен? Неужели это все из-за того, что он Палец Смерти? Других объяснений у него не было, поэтому приходилось довольствоваться этим.

Первое погружение в сон обычно являло ему лица всех его жертв, но с недавних пор он видел только одно лицо. Лицо бледной женщины не определенного возраста, одетой в плотный черный плащ, который поглощал весь свет, и полупрозрачную одежду странного покроя. Она улыбалась ему, что-то шептала, гладила его по голове и целовала в лоб, после чего он просыпался. Второй раз погрузившись в сон, Мик проваливался в бездонную бездну бесконечности и забывал все, что было в этом бренном мире. А перед подъемом ему всегда виделись силуэты: он сам; среднего роста фигура в необычном костюме; человек, напоминающий осанкой Человека; невысокая девочка, локоны которой струились по плечам, как горные ручьи; а чуть в отдалении стоял довольно высокий мужчина в переливающемся плаще, он был весь обвешан оружием. За этими силуэтами являлся еще один: высокий и длинноволосый, в поношенном плаще. От него веяло Смертью, он нес ее в себе и распространял вокруг, страх плотной пеленой окутывал каждого, кто оказывался близко к нему. Затем эта фигура превращалась в ворона и, сверкнув черным глазом, улетала ввысь.