Птицы

Этой ночью в особняке Валчеров было совершено групповое убийство.

Неизвестный забрался в дом, где проживали Нефрон Валчер со своей женой и детьми, и гостили их родители. Преступник напал на семейство с оружием, которым, судя по ранам, являлся одноручный меч или кинжал. Убийца убил всех, кто находился в доме, кроме хозяина, Нефрона Валчера, который был сильно ранен, но спасен семейством Крейн, поднявшим шум. Те опоздали на ужин и явились к особняку сильно позже назначенного времени. Как раз их стук в дверь напугал неизвестного, который выпрыгнул в окно и скрылся в темноте.

На месте преступления были обнаружены следы борьбы, но сказать следствие пока что ничего не может, так как Валчер в данный момент не в состоянии давать показания. Мужчина рыдает и сокрушается, извиняется перед семьей за то, что остался жив, когда они мертвы.

Полиция ведет расследование по этому делу, но удастся ли им его раскрыть? Ведь много убийств в Меворби остаются нераскрытыми. Совершает их неизвестная группировка, которая явно имеет большие связи в правительстве. Предположительно, они приложили руку и к сегодняшнему происшествию.

Мы же ожидаем момента, когда сможем взять интервью у потерпевшего и опубликовать его в нашей газете, чтобы дать огласку делу и выставить на всеобщее обозрение возможные черты убийцы, которые смог запомнить пострадавший.

Берегите себя в таком черном мире, как наш, дорогие читатели.

«Меворбийская правда»

13 марта 1804 год

Воробей считал шаги. Утром он понял о себе все, что должен был понять. Он знал, чего хочет, знал, что ему нужно, зачем он это делает и как это сделает. Мутные лужи хранили в себе копии нашего мира, пустые окна таили в себе бесчисленные загадки, а он нес в себе ненависть. Голубь накануне сообщил ему одну интересную информацию, которая играет немалую роль в дальнейших его действиях, остающихся загадкой для многих, даже для Воробушка. В скором времени Воробей сделает то, что должен. Давно пора было сделать это, но все только говорили об этом, боялись сделать первый шаг. Сам он понял это только сегодня утром. Мало уничтожить Кошек, если останутся другие, ведь других держат в узде Кошки. Без них они только осмелеют. Нельзя позволять им вольничать, пора взяться за их воспитание… или за устранение невоспитанных.

Меворби доверху забит лицемерами и лицедеями, готовыми предать родных за пару монет. Это болезнь, которая прогрессирует уже многие годы, но лечение все еще есть. Оно радикально, но на данной стадии болезни другим выбором является смерть всего города. Следует отрезать зараженную плоть, чтобы здоровая могла жить. Нужно ампутировать конечность ради выживания организма, вскрыть гнойник, прижечь бубон, уничтожить причину заражения. Сегодня он начнет лечение, каким бы жестоким оно не показалось всем жителям Меворби. Врач делает выбор в пользу жизни, а не счастья, вот и Воробей выбрал Жизнь. Меворби будет рыдать, биться в конвульсиях, колотить конечности, кричать и проклинать его, но в итоге поправится и встанет на окрепшие ноги.

В конце улицы показалось кубическое здание, окруженное забором на значительном расстоянии от самого строения — база Псов. Зная все то, что добыл Голубь, Воробей жалел лишь о том, что не сделал этого раньше. Почти весь день он потратил на подготовку к этому моменту, остается только начать движение на поезде событий, у которого никогда нет тормозов. Сегодня начнется Новое Время — Время Мести.

За забором была возведена небольшая будка, из которой вышел высокий мускулистый мужчина с пистолетом в руке. Нижняя челюсть выпирает вперед, делая лоб визуально меньше, чем он есть на деле. «Переминается с ноги на ногу, — заметил Воробей, — беспокоится». Он молча смотрел на мужчину через черные прутья калитки.

— Че надо? — выплюнул громила.

— Внутрь надо, — ответил Спар.

— Кто такой? — засомневался здоровяк.

— Не думаю, Бульдог, что мне стоит представляться.

— Ну и вали отсюда, пока не получил, — он развернулся и пошел в будку.

— Воробей.

Бульдог замер, открыв дверь. Он стоял так несколько секунд, а потом медленно, словно чего-то боялся, обернулся. Рот был приоткрыт, а в глазах таился неестественный страх.

— Птиц же сожгли. Нет их, — пытался он убедить сам себя.

— Хочешь проверить?

— Жди тут.

Громила ушел от калитки и вошел в здание. Внутри он велел позвать Овчарку к нему и рассказал, что у калитки ждет Воробей. Все переполошились, началась странная суета, кто-то кричал на кого-то. Не менее чем через десять минут явилась Овчарка, приглаживая свои волосы и бубня что-то себе под нос. Бульдог пошел первым, она — за ним. Подойдя к калитке, они увидели Воробья, облокотившегося на забор, Овчарка подметила учащенное дыхание.

— Куда бегал, Воробей? — с наигранной усмешкой спросила она.

— К вам торопился.

Здоровяк, ничего не заметив, открыл калитку и запер ее за вошедшим, Спар следовал за Овчаркой внутрь. В здании почти никого не было, они поднялись на последний этаж и устроились в просторном кабинете. При тусклом свете женщина наполнила два бокала вином, один подала гостю.

— Какими судьбами? — слегка подрагивающим голосом спросила она. — Мы слышали, вас всех убили и сожгли Гнездо.

— Так и есть. Почти, — он угрожающе улыбнулся.

— И все же…

— Знаете, — продолжил он, отпивая вино, — я тут кое-что узнал от моих Пташек. Хотелось бы уточнить эту информацию.

— Что же вы узнали? — она сглотнула.

— Прошел слушок, что Лес знал о том, что случится в ту ночь, но не вмешался.

— Не могу за них говорить, уж извините.

— Дело в том, что я это так оставить не могу, вы понимаете. Каждый, кто предал нас, не останется в том положении, в котором был. Меня вы знаете, я не умею плести интриги, но умею убивать.  — Ее глаза метались по кабинету, она сжимала подлокотники стула. — Решил, вы что-то можете знать о предателях.

— Как видите, я ничего не знаю.

— Конечно. Вы всегда были верны Птицам, а если быть точным — ненавидели Кошек. Не могли же вы испугаться их, когда у нас было такое преимущество. — Он сделал еще один большой глоток. — Просто помните и знайте, что всех предателей ждет наказание. И берегите себя, миледи, наш город опасен.

Воробей встал из-за стола и протянул ей руку в перчатке, Овчарка неспешно поднялась и робко пожала протянутую руку.

— Ай! — Она отдернула руку, кожу жгло. — Что такое?

— Небольшой подарок, — улыбнулся он. — От Птиц.

Ее глаза округлились, она раскрыла рот, но он вовремя закрыл его ладонью, другой рукой обхватив шею.

— Чщщ, тише, собачка. Это просто яд.

Она пыталась ударить его, но конечности тяжелели, дыхание замедлялось, силы стремительно покидали ее тело, сердцу становилось тяжело гонять кровь по организму.

— Зря вы молчали. Неужели, вы настолько сильно боитесь Кошек? Мы выиграем эту войну, Овчарка, но ты этого уже не увидишь. Не увидят и остальные предатели.

Она боролась еще около минуты, а затем обмякла на его руках. Он деликатно усадил женщину на стул и вышел из кабинета. На лестнице Воробей встретил мальчика, который поднимался наверх.

— Жаль, что ты на них работаешь, мальчик. Плохие это люди… Я не лучше, будем честны, но я пока что выигрываю. — Он на секунду задумался. — Бежал бы ты.

Спар спустился на первый этаж, где его встретил Доберман. Он говорил что-то о планах на будущее, но Воробей не слушал, а просто протянул ему руку и поздоровался. Мужчина практически сразу упал к его ногам, крича что-то невразумительное. Сбежались другие Псы и окружили страдальца, который все еще корчился на полу, разрывая на себе одежды. Никто не понимал, что происходит, как вдруг по ступенькам скатился мальчик и во все горло закричал:

— Овчарка мертва!

Все обернулись на Воробья, извлекая оружие, но его уже не было в здании. Он мирно поджег бумажку и спокойно возложил ее на газон перед зданием, — к зданию устремилась живая полоса. В проходе он видел спешащих к нему собак, но вскоре их крыло ревущее пламя. Здание вспыхнуло, в один миг превратившись в горящий куб, из окон прыгали пылающие фигуры, но умирали до того, как касались земли. Волна жара прошла его насквозь, вселяя в охладевшее сердце чувство победы. Сквозь безумный рев огня пробивались жалобные крики, воздух наполнялся запахом жареного мяса. Воробей улыбался. Он медленно стянул перчатки и кинул их на съедение языкам пламени.

Бульдог бежал ему навстречу, но упал в трех метрах от него, Воробей извлек из шеи мертвеца отравленный нож и двинулся дальше. Он открыл калитку и вышел за территорию, рассматривая лица зевак, собравшихся у забора.

— Друзья мои, — молвил он, — наш город переполнен убийцами. Псы ничем не лучше Кошек, поверьте. Все они достойны лишь смерти за то, что забирали жизни у обычных жителей этого города. Давно пора очистить Меворби от этой заразы!

— Да! — поддержала толпа.

— Сегодня начинаются перемены! Мы вместе уничтожим все эти банды, отравляющие наши жизни! Мы построим свой город мечты!

— Пе-ре-ме-ны! — скандировали люди.

— Долой банды! — кричал кто-то.

— Убить всех! — поддерживал некто.

— Кто ты, кто не боится делать то, о чем все вокруг только говорят? — спросил мужчина из толпы.

— Я — один из вас, друзья! — отвечал Воробей. — Такой же, как все вы! А вместе мы — сила!

— Сила! — закричала толпа.

— Мы — феникс! — продолжал Спар. — Мы сожжем всех, кто посмел превратить нас в пепел!

— Сожжем! — ликовали люди.

Безумие мешалось на их лицах с яростью и радостью. Люди стали меньше бояться банд, поняли, что те куда слабее их, что сила народа в количестве. Они увидели, что могут победить. Обрели надежду.

Петляя от подворотни к подворотне, Воробей вспоминал обеспокоенное лицо Овчарки, когда она его увидела, вспоминал испуг в ее глазах, когда она осознала всю безысходность ситуации, в которой оказалась. Вот для чего рожден Воробей на самом деле, он создан убивать. Много лет назад Оул заставила его забыть о своем истинном предназначении, она вела его ложным путем, вела его к той ночи. Сова всегда знала, что подобное случится, но даже не пыталась рассказать. Почему она не доверила ему эту тайну, если так любила? Почему тянула до последнего? А теперь многие мертвы… Из-за ее молчания умерли почти все дети, умерли многие боеспособные Птицы. Это она их убила.

Но с ее помощью Спар стал един с самим собой, он осознал свою миссию и теперь доведет ее до конца. Воробей взялся за дело, и он его уже не отпустит.

Спар оглянулся на полупустую улицу и нырнул в закоулок. Через несколько секунд туда же завернул молодой парень лет шестнадцати, одетый в черное. Он провел глазами по закоулку и устремился к лестнице, но замер, когда шеи коснулось холодное лезвие. Воробей слегка прижал нож к горлу шпиона.

— Пикнешь — убью, — спокойно сказал он парню на ухо. — Паук приказал за мной следить? — Шпион кивнул. — Глупость какая. Жаль, сегодня он недосчитается своих Паучков.

— Вы же о… — Узкая алая линия поперек горла мгновенно расширились под натиском крови, хлынувшей из нее через мгновение и окрашивающей в красный все вокруг. Парень свалился на землю.

Воробей вытер нож об одежду мертвеца и двинулся дальше, в Гнездо. Каждый желает знать о других все, каждый желает перестраховаться, спасти свою шкуру. Сколько бы не было разговоров о том, что Насекомых не заботят разборки остальных, Паук все же плетет свои сети и следит за всеми в городе. «Но не один Паук имеет такую большую шпионскую сеть, — размышлял Спар. — И он забывает одно: птицы питаются букашками». Воробей вошел в небольшой двор-колодец, забитый людьми, никто не обращал на него внимания. Подняв взгляд, он различил на крыше темную фигуру, пристально глядящую на него и дворик. Спар кивнул. Звонкий свист пронзил воздух, заставив остановится всех, кто был в этой толпе. Внутрь повалили мальчуганы с сизыми платками на лицах, в руках они держали ножи. Началась паника, люди бежали кто куда, топтали упавших и кричали, призывая помощь. Беспризорники выискивали в толпе шпионов Паука и кололи их отравленными ножами, Воробей встретился глазами с пухлым мужчиной лет тридцати, а тот, увидев Спара, бросился бежать. Толпа не давала ему выбраться, его зажевывало в копошащуюся массу, некоторые с силой отталкивали его, кто-то пытался ухватиться за его одежду, а Смерть проворно скользила за ним сквозь непроницаемую муть грязных тел. Жертва колыхалась на волнах человеческого моря, колыхались его подбородки, легкие сушила одышка, а по лицу ручьями струился пот. Воробей грубо схватил мужчину за воротник и притянул к себе.

— Сколько шпионов под тобой?

— Д-двадцать п-пять, — дрожащим голосом отвечал толстяк.

— Пауку это очень не понравится… То, что мне нужно.

Нож легко проник в дородное тело, яд быстро взялся за дело. Мужчина закричал и упал на брусчатку, где толпа скрыла его от пронзительного взора белесого неба, от плавно лавирующих вниз снежинок, перемешанных с пеплом. Все невинные люди разбежались со двора, кто-то укрылся в здании, остался лишь Воробей. Он насчитал двадцать шесть тел, выдохнул, взобрался на хлипкую бочку и звучно возвестил:

— Жители Меворби! Долгое время у вас под носом происходили собрания шпионов Насекомых! Но это время прошло! С этого дня начинается очистка города от болезненных наростов в виде ненавистных нами банд! Около часа назад были сожжены дотла Псы! — Люди с опасением выглядывали из окон, кто-то возвращался в двор-колодец. — Пора народу взять все в свои руки! Мы вылечим город от заразы! Мы уничтожил всех, кто портит жизнь нам и нашим семьям! Мы будем бороться за свою свободу и свою безопасность! Мы умрем ради спокойной жизни наших детей!

— Да! — выкрикивали некоторые мужчины.

— Мы сделаем то, чего не может сделать полиция! Мы освободим Меворби от гнета убийц! Да, нам придется замарать руки, но по-другому они не понимают! Каждый человек в этом городе важен!

— Каждый! — кричали люди.

— Каждый достоин хорошей жизни!

— Каждый! — вопил народ.

— Поднимемся на борьбу с общим врагом! Освободим наше общее будущее из плена этих ублюдков!

— Освободим! — ревела толпа.

— Все мы сами решаем, кому подчиниться! И сегодня мы делаем выбор ополчиться против гнили, убивающей Меворби!

— Да! — скандировали они.

— Ждите сигнала, друзья! Вы поймете, когда надо будет действовать!

Под разгоряченные крики Воробей спрыгнул с бочки в толпу и двинулся к арке выхода. В толпе точно был хотя бы один из шпионов Паука, он сразу кинется к нему, чтобы обо всем доложить. Голубь уже должен был организовать отлов этих букашек. До Паука шпионы не доберутся.

Поправив воротник, Спар улыбнулся первому снегу и вальяжно направился в Гнездо. Снежинки хрустели под ногами, мрачный город покрывался белым покрывалом. Липкие запахи пота, гниющих продуктов и бытового мусора уносило легким ветерком, щекочущим бледное лицо. Какой же все таки приятной бывает Жизнь, когда Смерть стоит у нее на пороге и стучится в дверь. Одно не может без другого — таковы правила. Все говорят, не может быть смерти без жизни. Но разве может быть жизнь без смерти? Они кружатся в вечном па, обреченные на бесконечное повторение неизбежного цикла. Время не существует без Пространства, Материя без Духа, Случай без Судьбы и Разрушения без Сохранения. Все они взаимозависимы. Но существуют вещи и независимые: Знание и Творчество. Оба бесконечны и завершают сами себя, они самодостаточны. Кто-то скажет, что у знания есть незнание, но незнание заключается лишь в отсутствии знания. То же самое и с творчеством, оно либо есть, либо его нет, но нет ничего, что стало бы его противоположностью, искаженным отражением. В них заключается главная сила.

Воробей знает многое благодаря Голубю и его Пташкам, а в совершении должного ему поможет творческий подход. Делай то, чего от тебя не ждут, говорил кто-то. Другой перечил первому, говоря, что именно этого от тебя и ждут. Третий же молча слушал обоих, а под конец добавил, что самым неожиданным порой является самое ожидаемое, нужно лишь понять, насколько высоко оценивает тебя противник, и действовать обратно этой оценке. Воробей же был на месте четвертого, которого упустил каждый из трех спорщиков.

На некоторых улицах люди сбивались в толпы и кричали что-то про свержение власти, какие-то улицы были абсолютно пусты, но город жил так, как не жил уже много лет. Сегодня он разогнал кровь Меворби, напомнил ему, что он жив. Мимо пробежал отряд полицейских. «Начинается самое интересное», — проговорил про себя Воробей. Откуда-то слышались гневные выкрики, где-то гремели выстрелы, в одном из окон плакал ребенок, в подворотне лаяла собака, а вороны подняли противный грай, насмехаясь над бесплодными попытками кошки поймать одну из них. Через секунду крылья рассыпались в аплодисментах, а кошка терзала свою жертву, все еще надеющуюся на спасение.

После смерти родителей приходилось сложно. Воробей собрал свою банду беспризорников, вместе они воровали и грабили, буквально вырывали свои жизни из рук худощавой старухи с косой. Тогда они ласково называли Меворби Городом Смерти. Все они мертвы, один он выжил и смог пробиться сквозь наст. Дик Бык, старший из них, был убит в пьяной потасовке у полуразваленного кабака; Крыса Уолли пойман на краже у богача, ему отрезали обе кисти и уморили голодом за решеткой; Маркус Дельфин задавлен толпой после того, как сам спугнул ее небольшим взрывом на площади; Выдра Поанна изнасилована в темном закоулке и зарезана; Ласка Виолла… первая любовь Воробья, научившая его всякому… Она попалась в постели с каким-то мажором и не далась живой.

Кто-то приходил, кто-то уходил, но костяк оставался неизменным, пока не рассыпался в одно ужасное мгновение. После смерти друзей Воробей еще около года жил разбоем, но встретил Ворона, Ворону и Грача, которые поведали ему свою историю. После этого он взялся за свою месть обеими руками и отпускать уже не собирался.

А потом появилась Оул… Тогда он и представить не мог, что она послана Кошками. Ему казалось, он нашел свою любовь, нашел настоящую цель в жизни, но все это оказалось лишь обманом. А он оказался полнейшим глупцом. Всю свою жизнь он боролся со смертью ради того, чтобы получить нож в спину от любви. Но глупец Спар ушел, дав полную свободу мстителю Воробью. Теперь ему нечего терять, поэтому он сделает все, чтобы покончить со всем этим в кратчайшие сроки. Он рискнет, и смерть будет не худшим исходом.

Спар отворил входную дверь, впуская внутрь холодный воздух и заблудшие снежинки. Тихо щелкнув замком, он прошел во тьму коридора, скрывающую в себе сожаление и уныние. Из столовой ему мрачно подмигивал свет, за столами сидели последние Птицы и заталкивали пищу в свои рты. Воробушек ковырял вилкой кусок мяса. Воробей вошел в тусклый свет, и все взгляды обратились к нему. Во всех них читалось удивление, он видел в них огоньки радости, которые еще можно было раздуть.

— Две новости, — начал Спар. — Во-первых, Псы уничтожены. Во-вторых, я избавился от нескольких шпионов Паука.

В столовой царила полнейшая тишина, даже Зимородок перестал есть и сидел, раскрыв рот. Никто не мог понять, прозвучавших слов, несмотря на их простоту. Никто не верил в них.

— Как это — Псы уничтожены? — недоуменно спросил Филмор.

— Я сжег их всех. Тех, кого не было там в момент поджога, Голубь отлавливает по всему городу.

— Я не понимаю, — проговорил Найт.

— Нечего понимать, друзья. С этого дня мы начинаем последний этап борьбы за свободу города.

— Слушай, Спар, — говоря это, Стервятник встал, — мы многое потеряли за эти годы, мы устали бояться, устали бороться… Посоветовавшись, мы решили отойти от этого.

— Как!? — вскочил Мик. — Вы бросаете дело своей жизни? Вы оставите Кошек безнаказанными? Да они ваши семьи перерезали!

— Жизнь идет, мальчик, а мы не молодеем. Пора отпустить прошлое и жить настоящим. Месть не вернет ушедших.

— Вы… бросаете меня? — упавшим голосом спросил Спар.

— Мы не хотим рисковать собой ради пустышки… — Стервятник окинул взглядом всех присутствующих. — Но если нужна будет помощь, мы всегда поможем.

Воробей уже был готов убить всех предателей, но руку на полпути к ножам остановил Спар. Воробушек пробежал мимо, на втором этаже хлопнула дверь его спальни.

— Спар… — начал было Ворон.

— Молчи, — перебил его Воробей. — Я вас понял. Я понимаю, почему вы так решили, но сам отказаться от мести не могу. Желаю вам всем удачи в городе, который я вам преподнесу. Попугай, держи слово и сделай Меворби лучше. — Он повернулся к Лебедю и Фламинго. — Поздравляю.

— С чем? — удивленно спросил Лебедь.

— Она слишком часто держит руку на животе.

Воробей вернулся во тьму, отворил дверь в жестокий мир и вышел наружу.

Мик рыдал. Слезы не переставали катиться из глаз, орошая собой постель. После всего, что Птицы пережили, они не хотят доводить дело до конца. Они бросили их с Воробьем одних. Мальчик чувствовал себя оставленным посреди заснеженных улиц пустого города, по переулкам которого бродят гигантские кошки, готовые изорвать его в клочья; Он дрожит, покрываясь снегом, плачет, а слезы замерзают по пути к земле, в раскрытом окне сидит птица и, слегка наклонив головку, смотрит на него черными точками глаз. Ворон смотрит на него стеклянным взглядом, а внутри у него прячется что-то ужасающее. Там прячется Смерть.

Он проснулся. В комнате темно, в доме тихо, лишь заглушенные окном звуки города проникают ему в уши. Мик закрыл глаза и снова провалился в сон.

Мальчик оказался в полной темноте, но при этом видел, что происходит вокруг: от горизонта до горизонта простиралось бесконечное количество непонятных светящихся сфер, все они казались не больше куриного яйца. Он двинулся в одну из сторон, ведомый неизвестным чувством. Шаги гулким эхом отдавались в черепной коробке, кости подрагивали от каждого вздоха, а вдалеке чувствовались неразборчивые голоса. Вглядевшись в сферы, ребенок понял, что они продолжаются еще и вглубь, а спустя мгновение сам оказался среди них. Они были везде, занимали собой все пространство и время вокруг, они сияли, но недалеко что-то светилось ярче обычного. Медленно проплывая среди шаров, мальчик заметил перед собой бесформенное пятно, охватившее несколько разбитых сфер. Он потянулся к нему рукой и…

Ребенок упал на гладкий пол из неизвестного материала, над ним возвышался высокий беловолосый мужчина с надменным взглядом, одетый в переливающиеся всеми цветами одежды. Мужчина сузил глаза, силясь понять, не кажется ли ему это дитя.

— На что ты смотришь? — спросил его другой мужчина, выглядевший очень похоже на первого.

— Ни на что, — ответил первый и двинулся вглубь коридора.

Мальчик встал и тут же провалился в бесконечную бездну. Полет его длился одновременно мгновение и вечность, но в самом конце вспыхнул свет, и его выбросило в невесомость. Перед ним возникло нечто, что нельзя описать, ни словами, ни образами, нечто столь великое и неизведанное, что оно может свести с ума. Это нечто приблизилось к нему, услышав его движение, и ребенок почувствовал его голос.

— Интересно, — сдвинулось нечто.

Попаданца дернуло назад и засосало обратно в пропасть, в которой он был обречен падать целую вечность и еще сутки. Каждая секунда растягивалась в годы, годы сокращались в секунды, а расстояние играло с самим собой шахматную партию, передвигая и поедая само себя. Звуки ощущались тактильно, а ощущения гремели в ушах, вкус был виден глазами, а на вкусовых рецепторах рисовалась сюрреалистичная картина, запахи возникали в голове, а мысли поглощались носом.

Он все падал вниз, поднимаясь вверх с безумной скоростью, он видел смутный образ Смерти и наконец упал на колени перед темной фигурой в ветхом плаще. Десница…

Мальчик снова взлетел, упав на спину, и очутился в сырой от пота кровати.

Мик вскочил с постели, закрывая рукой глаза от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь плотную мглу. Сердце стремилось сбежать из грудной клетки, потому билось о костяные прутья с полной силой.

— Что это было? — спросил он себя. — Как это было?

Воробушек потянулся к рапире, но вдруг услышал, что кто-то стучится в дверь, и застыл. Если молчать, этот кто-то уйдет и даст ему время собраться и уйти.

— Эй, Воробушек, — донесся из-за двери голос Зимородка, — ты идешь на завтрак?

Не получив ответа, Зим ушел, размышляя о ситуации, случившейся прошлым вечером. Мик мельком глянул на рапиру и, выйдя из комнаты, пошел в столовую. За столами уже завтракали, но Воробья не было. Воробушек сел рядом с Зимородком и принялся наносить картошке удары ножом.

— Где Воробей? — спросил он у тарелки.

— Ушел после твоего ухода, — тихо ответил Снегирь.

Горло сжалось, не давая воздуху проникать в легкие, а сердце пропустило несколько ударов. Мягкие волоски на руках встали дыбом, а пальцы содрогнулись в секундной судороге и выронили нож. Друзья глядели на Мика, но Воробушек не видел их, он видел только препятствия. Они прекратили движение, но теперь мешают двигаться ему и Воробью. От них нужно избавиться, сбежать, чтобы не цепляться за эти крючки, удерживающие справедливую месть на одном и том же месте.

— Я ухожу от вас, — добавил Мик вдогонку своим мыслям.

— Ты нас бросишь? — удивился Зимородок.

— Я? Это вы меня бросили. Вы решили забыть месть. Простить этих тварей, убивших наших близких.

— Воробушек, мы устали бояться, — пояснила Колибри, — мы не хотим просыпаться в страхе от каждого шороха.

— Пока все мы живы, Кошки от нас не отстанут. Они найдут всех, но вы теперь будете прятаться, а не бороться.

— Они не знают, кто из нас жив.

— Даже сколько выживших, — прибавил Снегирь.

— Выжил ли вообще кто-то, — завершил Зимородок.

— Я не буду с вами спорить, — отрезал Мик, — а просто уйду. Сам все закончу и подарю вам мирную жизнь.

Этим же вечером его к себе позвал Стервятник. Мальчик со злобой в движениях уселся в кресло и пригвоздил старика к стулу, на котором тот восседал. Они некоторое время смотрели друг на друга, пока мужчина не откашлялся и не сказал:

— Ты уходишь.

— Да, — смело подтвердил мальчик.

— Я не буду пытаться тебя остановить.

— Вот и хорошо.

— Но я хочу тебе что-то дать. — Мик молчал. — Вот это.

Стервятник выложил на стол тот самый нож, который Воробушек подарил ему накануне той самой ночи. Мальчик встал и, подойдя, вгляделся в нож на столе.

— Это мой вам подарок.

— Это мой тебе подарок, мальчик.

— Я дарил его вам и…

— Тихо! — приказал старик. — Я даю тебе этот нож не как оружие, а как память. Память о нас всех, о твоих друзьях и наставниках, о твоей семье.

— Мою семью убили Кошки, — угрюмо отвечал мальчик. — Вы старались заменить мне ее, у вас даже неплохо получилось, но семья не бросает близких в трудных ситуациях. Спасибо за все, но мы не семья. Мы были Птицами, а теперь мы никто.

Воробушек взял нож и, с трудом передвигая ноги в твердом воздухе, вышел из комнаты Стервятника. Почти сразу же его встретил Козодой, который отвел мальчика к себе и только тогда заговорил:

— Воробушек, ты уходишь, я знаю, но я хочу вот что сказать: я и Ворон все еще хотим мести Кошкам, возможно еще кто-то хочет. Если ты хочешь, я пойду с тобой и помогу тебе довершить это дело.

— Стоило уйти с Воробьем, — спокойно говорил Мик, — а сейчас лучше остаться тут. Ты пытаешься сгладить углы, но даже если и веришь в свои слова, то внутри все равно зреет сомнение. Ты не хочешь продолжать. Никто не хочет. Оставайся и живи жизнь.

— Тут хватит и Ворона, я могу…

— Не стоит, Козодой. Мы обратимся за помощью, если она понадобится.

— Хорошо. — Он задумался. — Ты знаешь, где сейчас Воробей?

— Догадываюсь.

— Удачи тебе, мальчик. Мы отомстим Кошкам за все.

— Мы отомстим, а вы займетесь жизнью после всего этого.

Он нашел его на одном из верхних этажей Собора Солнца и Луны. Воробей смотрел в окно, рассматривая Меворби и пытаясь запомнить его таким, какой он есть сейчас. Скатные крыши мешались с плоскими, нити улиц тянулись к Острову сквозь все Пояса, словно вены и артерии каменного существа, зараженного такой заразой как человек. Ежедневно миллионы людей выходят на эти улицы и движутся куда-то, они блуждают по городу, оставляя за собой лишь грязь. Некоторые производственные районы уже ощетинились иглами труб, выплевывающих в небо едкий дым, отравляющий и так уже ядовитый воздух. Белый снег накрывал собой бурые улицы, чтобы утром превратиться в грязь.

Спар сгреб рукой снег с подоконника и пристально всмотрелся в серебристое множество уникальных узоров, стремительно плавящихся от тепла его пустого тела. Произведение искусства исчезало и превращалось в бесформенную мокрую массу в руках человека, теряя в себе все задатки уникальности. «Символично, — размышлял Воробей. — Как такой простой пример так легко описывает столь сложную тему… И это — неизбежное следствие. Искусство не терпит рутины и грубости, не терпит обыкновенного».

Мик медленно приблизился к человеку, заменившему ему отца, и встретился взглядом с городом. Не они сейчас вглядывались в него, но Меворби вглядывался в них. По всем улицам-артериям текла кровь в виде людей, сердце — Производственные Районы — было отравлено бесконечными трубами новых заводов, голова — Остров — начала гнить первой, утягивая за собой все тело, но неизменной на все времена оставалась душа Меворби — Собор Солнца и Луны. Это строение стоит тут с давних времен и остается неизменным, на него не влияет природа, на него не влияет человек.

— Ты не должен уподобляться мне, Мик, — отпуская слипшиеся снежинки в свободное плавание, молвил Спар.

— В чем же?

— Месть не может дать тебе счастье.

— Она дала мне цель.

— Но что потом, Мик?

— «Потом» может не настать, если мы проиграем. Так зачем думать?

— Нельзя не думать, мальчик.

— Порой лучше не думать.

— Порой лучше сгореть мертвецом в Гнезде, чем гнить живым на улицах Меворби.

— У всех есть выбор. Все его делают.

Спар повернул голову на мальчика.

— Иногда мне кажется, что я говорю не с девятилеткой, а со Стервятником.

— Стервятник стар и слаб, он боязлив.

— И аккуратен. Сдержан.

— Не всегда это полезно.

— Но и не всегда полезно лезть на рожон.

— Всегда полезна середина, но трудно выдержать ее в полевых условиях.

— Трудно.

— Поэтому мы тут, в этом моменте, в этом месте, в это время.

— И все же… тебе не стоит брать с меня пример, я плохой учитель.

— Все мы неидеальны.

— Я хуже.

— Меворби хуже.

— Нельзя вставать на одну ступень с тем, с чем борешься, иначе чем ты лучше.

— Мы стоим на ступень выше.

— Зависит от того, откуда смотреть.

— Верх всегда с одной стороны.

— А кто сказал, что верх — хорошо, а низ — плохо?

Они умолкли, а снег все падал, сопровождаемый тихим аккомпанементом тишины.