Разгром сердца
Дождь за окном стих, но буря только начиналась внутри.
Дом был слишком тихим. Пугающе тихим.
Я сидела на лестнице, слыша, как внизу хлопают дверцы шкафов, звон бокалов, низкий голос Карен и короткие, холодные ответы Феликса. Мое сердце стучало в груди, словно я собиралась на войну. И, кажется, я действительно собиралась.
Я медленно спустилась, босая, в чёрной майке, с растрёпанными волосами и лицом, где отражалась одна лишь боль. И, проходя мимо кухни, увидела: она сидит на барном стуле. В коротком белом халате. И смеётся.
Она смеётся. В доме, где я задыхаюсь.
— Ты совсем берега потерял? — прошептала я, заходя в комнату, и мой голос зазвенел, как трещина по стеклу.
Феликс обернулся. Он был с бутылкой виски в руке, рубашка расстёгнута, волосы взъерошены.
— Эмили, не начинай.
— Не начинать?! — я резко подошла ближе. — Ты притащил её сюда?! В наш дом?!
— Это мой дом, — процедил он.
— Не смей так говорить. Не после всего.
Карен хмыкнула. Я повернулась к ней:
— А ты... Ты специально пришла сюда, чтобы показать мне, где моё место?
— Я просто пришла на бокал вина, — лениво сказала она. — Не я устраиваю сцены на пустом месте.
— А ты не сцена — ты дешёвая подделка на прошлое, которое давно умерло! — прошипела я.
Карен вскочила, но Феликс поднял руку, преграждая ей путь. Он посмотрел на меня взглядом, в котором закипало что-то очень опасное.
— Ты не в том состоянии, чтобы говорить.
— А ты? — я метнула взгляд на бутылку. — Ты в норме? Или ты так расслабляешься после угроз и манипуляций?
Он сжал кулаки:
— Я защищаю то, что моё.
— МОЁ?! — закричала я. — Ты держишь меня рядом, как вещь! Как гарантию! Но, может, напомнить тебе, как всё начиналось?! Ты ТАЩИЛ меня в свой чёртов мир! Под угрозой! Ты сказал, что если я не подчинюсь, мои БЛИЗКИЕ будут страдать! ТЫ УГРОЖАЛ МНЕ!
— Потому что иначе тебя бы уже не было! — рявкнул он. — Я спасал тебя, Эмили! Ты даже не знаешь, через что я прошёл, чтобы…
— А я?!! — перекрыла я его голос. — Через что прошла я?! Я пряталась, лгала, спала с тобой, улыбалась, когда хотелось умереть! Я потеряла себя, черт тебя побери!
— Ты знала, на что шла!
— НЕ ЛГУ! Я никогда не шла добровольно! ТЫ САМ ВСЁ РАЗРУШИЛ!
Я схватила первый попавшийся бокал и со всей силы швырнула его об стену. Стекло разлетелось, как мои нервы. Вино забрызгало обои. Он вздрогнул, подошёл ближе.
— Эмили… остановись.
— Я не твоя кукла, чтобы замолчать по команде!
Он сжал моё запястье. Сильно. Почти до боли.
— Ты останешься здесь. Завтра мои люди приедут. Наденешь платье. Улыбнёшься. Сыграешь в свою маленькую роль.
Я вскинула на него взгляд. В глазах уже не было слёз — только лава.
— Я не буду стоять рядом с тобой, как статуэтка. Не надейся. Я сожгу этот дом, если ты попытаешься снова командовать мной.
Карен попыталась что-то сказать, но я повернулась и врезала ей пощёчину. Тишина повисла в воздухе.
Феликс резко оттолкнул меня от Карен. Я споткнулась о ковер и упала на колени, но тут же поднялась, как дикая кошка.
— Хочешь ударить меня, Феликс? Ну так бей! Давай! — я вскинула подбородок. — Хочешь доказать, что я принадлежу тебе силой?
Он замер. В его глазах смешались ярость и страх. Он резко вышел из кухни и хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Карен, пошатываясь, поднялась:
— Он всё равно вернётся ко мне.
— Возьми с собой свои духи, пока я не заставила тебя их сожрать, — прошипела я и вышла, даже не обернувшись.
Я поднялась в спальню, хлопнула дверью и села на край кровати. Руки дрожали. Из груди вырывался смех. Злой. Безумный.
Моё сердце было разбито, моё доверие растоптано, но внутри разгорался огонь. Огонь той, кто больше не будет жертвой.