Твоя ошибка

Феликс проснулся рано, когда за окном лишь начинал светать. Его движения были точны и холодны, как у хищника — рубашка идеально сидела на плечах, а взгляд выражал непоколебимую решимость. Я лежала на кровати, наблюдая, как он собирается, и, не выдержав, тихо подошла сзади, скользнула ладонью по его пояснице. Он вздрогнул, но не отвернулся.

В мгновение ока я оказалась у него на коленях, мои пальцы нежно касались кожи на шее, губы шептали на ухо слова, которые заставляли его сердце биться чаще.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума, — прошептал он, голос хриплый от сдерживаемого желания.

Я улыбнулась и ответила:

— Хочу видеть, как ты сгораешь.

Он крепко обнял меня за талию, но внезапно дверь скрипнула — он отстранился, сжав кулаки, и вышел из комнаты, оставив меня с разбитым сердцем и разгорающимся огнём внутри.

День тянулся медленно,    наполненный ожиданием и предвкушением.  Я готовилась к
банкету, выбирая платье — чёрное, с глубоким декольте, волнующее и вызывающее. Волосы оставила распущенными, губы окрашены в ярко-красный цвет.

В зале, где повисли ароматы дорогих духов и шёпоты заговоров, я появилась как буря, захватывая внимание. Взгляды устремлялись на меня, шёпоты усиливались.

Феликс стоял в углу, глаза горели от злости и восхищения одновременно. Его губы сжались в тонкую линию, когда один из гостей, Дэниел, подошёл слишком близко.

— Ты принадлежишь только мне, — резко прошептал Феликс, схватив мою руку.

Я едва заметно улыбнулась, опуская взгляд.

— Конечно, — ответила тихо, чувствуя, как внутри поднимается волна возбуждения и вызова.

Позже, в момент танца, его руки крепко обхватили меня, пальцы сжимали талию, дыхание было горячим и быстрым.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он прямо у уха.

— А я хочу, чтобы ты не мог меня забыть, — ответила я, едва сдерживая дрожь.

Дом встретил нас гнетущей тишиной. Я бросила туфли, направляясь к спальне, но Феликс оказался рядом.

— Мы ещё не закончили, — холодно произнёс он, перехватывая мой взгляд.

— Я не твоя игрушка, — ответила, стоя прямо, не отступая.

— Если перейдёшь черту, — его голос стал грозным, — я не обещаю пощады.

Наши лица были близко, дыхания смешались.

— Я не та, кем ты хочешь меня видеть, — сказала я, прикоснувшись к его щеке.

Он сжал моё запястье, но не сжал слишком сильно.

— Иди спать.

— Я слушаюсь, но не сдаюсь — прошептала я, уходя в темноту комнаты.

Ночь погружала нас в свой тёплый, тяжёлый покров. Тени плясали на стенах, а мы стояли, сливаясь в одно — тела близки, дыхание горячее, а сердца били в бешеном ритме, будто в последней схватке.

Феликс склонился ко мне, губы едва касались кожи шеи, пальцы водили по моей спине — мягко и одновременно требовательно.

— Ты знаешь, — прошептал он, — я ненавижу эту слабость, которую ты во мне вызываешь.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри всё плавится.

— Слабость? — тихо спросила, ловя его взгляд. — Может, это называется любовью?

Он резко поднял глаза, и в них, среди гнева и борьбы, вспыхнуло что-то иное — искреннее, глубокое.

— Да, — сказал он почти шёпотом, — я люблю тебя.

Слова звучали как взрыв в тишине, заставляя каждую клетку тела дрожать от неожиданности и силы.

Я прижалась к нему, чувствуя, как напряжение между нами вдруг растворяется, оставляя место теплу и уязвимости.

— Тогда почему ты меня мучаешь? — спросила я тихо.

— Потому что боюсь потерять, — признался он, крепко обнимая. — Потому что ты — всё, чего я никогда не хотел, но теперь не могу жить без.

Мы стояли в тишине, позволяя словам проникнуть в глубины души. Ночь была долгой, наполненной не только страстью, но и обещанием — что несмотря на все бури, мы связаны чем-то сильнее.

Мы стояли, сжавшись в объятиях, и я чувствовала, как весь мир сужается до одного его дыхания и биения сердца. Его голос, хрупкий и крепкий одновременно, пронзал меня насквозь.

Внутри меня бушевала буря — гнев, страх, любовь и отчаяние смешались в непредсказуемом вихре.

Почему он так меня мучает? — думала я, прижимаясь к нему. Почему он боится меня потерять, если сам же не даёт мне свободы?

Он сжал меня сильнее, будто хотел вложить в это объятие всю свою боль и защиту.

— Ты для меня всё, — тихо сказал он, — но мне страшно, что однажды ты уйдёшь и унесёшь с собой часть меня.

Его слова заставили меня опустить глаза.

Он — не просто холодный мафиози, думала я, в нём живёт что-то ранимое, что он прячет за стеной ярости.

Я подняла голову, встретилась с его взглядом и прошептала:

— Если боишься — не теряй меня.

Он сжал губы, чуть качнул головой, словно борясь с самим собой.

— Это не просто страх, — признался Феликс. — Это война внутри меня. Война между тем, кто я есть, и тем, кем я хочу быть рядом с тобой.

Мы замолчали, слушая друг друга без слов. В этот момент казалось, что всё возможно — если мы перестанем воевать и начнём доверять.

Ночь была длинной, наполненной не только страстью, но и тихими признаниями, слезами и обещаниями бороться вместе.