My mirror demon

💿Песня:
The City Holds My Heart — Ghostly Kisses

Экспертно-криминалистический центр.

Sylvia's POV:

Быть кем-то другим — это чертовски тяжело. Даже когда так вживаешься в эту роль, что начинаешь верить в неё сам, внутри всё равно остаётся тихий голос, который не затыкается. А людям вокруг показываешь только то, что считаешь нужным.

И речь идёт обо мне.

Прошло уже два года, и честно говоря, время пролетело как будто в два счёта. А я вот теперь криминалист. Эксперт по баллистике, трасологии и биологическим следам. Уже целых два месяца как.

Не скажу, что стало легче, но кайф в том, что я тут не новичок.

Опыт работы архивариусом в судебном архиве сыграл свою роль — я успела понять, как устроена вся эта система, и благодаря этому смогла закончить учёбу экстерном.

Всё бы ничего, но вот судьба... вот она ещё та тварь, чего уж. Обожает подбрасывать мне угля в эту чёртову топку под названием «жизнь». Одна проблема — и сразу следом другая. Боль, потом ещё боль, а сверху — щедрая порция нервного срыва, чтобы не расслаблялась.

Иногда думаю, что так и было задумано тем, кто вёл мою жизненную книгу каракулями садиста. Все эти изломы, потери тех, кто был мне дорог, ночи, когда я была в шаге от того, чтобы рассыпаться…

Может, всё это дерьмо и было нужно лишь затем, чтобы выковать из меня вот эту — лучшую версию себя.

И не зря же говорят: гусеница, чтобы летать, сначала должна переварить себя в коконе. Ну что ж… этот процесс, надо признаться, был долгим и дерьмовым.

Но бабочкой быть куда интереснее.

— Эй, Кайли, ты чего там в облаках витаешь?! — знакомый голос за спиной выдернул меня из мыслей.

Ухмыльнувшись её раздражённому тону, я на нехотя отвлеклась от красивого серого ливня, который с утра не переставал барабанить по панорамным окнам лаборатории, и повернулась. Хмурая Надин стояла напротив, стиснув в руках две объёмные папки.

— А ты чего надулась? — я удивлённо приподняла бровь и указала подбородком на её ношу. — Папки тебе покоя не дают?

— Папки?! Да это цветочки! — она с силой швырнула папки на ближайший стол. — Это начальник меня так "мотивирует"! Говорит, я тут "самое слабое звено"! Хренов гад! Ненавижу!

— А разве не так?

— И ты туда же, Блейз! — она выплеснула слова вместе с резким взмахом рук. — Тебе меня совсем не жалко, а? Вы что, сговорились? Вы оба только и делаете, что меня пинаете! Я что, здесь вообще не человек?!

— Да ладно тебе, Надин, успокойся, — я усмехнулась, подошла и приобняла её. — Но давай вернёмся к начальнику. Ты серьёзно? Я за два месяца ни одной встречи с ним не припомню...

— Кайли, брось, не валяй дурака, — фыркнула Надин, закатывая глаза.
— Ты ни разу не видела начальника? Ты?! Не верю.

— Слушай, я тебе на полном серьёзе! — я отступила, скрестив руки. — Понятия не имею, как его зовут даже.

— Да уж, с тобой не соскучишься, — покачала головой Надин, и на её губах появилась хитрая усмешка.
— Держу пари, когда увидишь — слюной исшибёшься. Он того стоит, поверь!

— Завязывай, — отрезала я, устало потирая переносицу. — Моё сердце сейчас на замке, а ключ где-то потерялся между моими экспертизами. Так что шанс близок к нулю.

— Всё поправимо, — парировала она, лукаво прищурившись. — Аппетит приходит во время еды.

— А тебе бы не помешало вернуться к этим папкам, — я саркастично улыбнулась, кивнув в их сторону.
— Или ты хочешь, чтобы начальник добавил тебе ещё парочку в качестве бонуса?

— Ну я, если честно, только за, — бросила Надин через плечо, уже разворачиваясь к выходу с папками в руках. — С таким начальником даже выговор получить — одно удовольствие.

— Быстро ты, однако, переобуваешься, — я покачала головой, улыбаясь.

— Ой, не припоминаю, чтобы я о нём что-то плохое говорила, — с невинным видом отмахнулась она и, развернувшись, засеменила прочь.

Надин — она и в Африке Надин. Как была такой ещё с академии, так ни капли и не изменилась.

В составе нашей выездной СОГ всего четверо. Кроме меня, в неё входят Алексис, Марли и, конечно же, Надин. Пабло с Убальдо вылетели из академии за пару месяцев до диплома за всякие грубые косяки, так что в команду они и не дошли. А Луна и Ян и вовсе работали в другом городе — в Марселе.

Ладно, хватит отвлекаться. Время идёт, а отчёт сам себя не напишет. Поправив полы белого халата, я подошла к рабочему столу. На нём уже лежал свежий образец — фрагмент ткани с пятном крови из вчерашнего дела об ограблении банка в районе Ла-Дефанс. Взяв пинцет, я аккуратно разместила образец под микроскопом и включила освещение.

— Привет, сестрёнка. Уже копаешься в чьей-то ДНК? — вдруг поинтересовался Алексис, появляясь в дверях с небрежной улыбкой.

— И тебе доброе, Алекс, — не отрываясь от окуляра, бросила я. — Это пока не ДНК. Эритроциты, группа A положительная, плюс следы адреналина. Наша жертва перед смертью порядком испугалась.

Алексис подошёл сзади и заглянул в окуляр через моё плечо.

— Ого, Шерлок Холмс в действии, — усмехнулся он, отходя и закидывая руки за голову. — А я-то думал, ты просто смотришь на красные точки.

— Ты бы заметил гемолиз, если бы смотрел не как дилетант, — парировала я, тонко настраивая фокус. — Кровь тут уже давно, часов двенадцать, не меньше. А теперь не отвлекай. Дай сюда Люминол, синяя пробирка на полке С.

Он нашёл пробирку с реактивом и протянул её мне, но, когда я взялась за стекло, не отпустил сразу.

— М-м-м, не так быстро, — с насмешливым вздохом потянул он пробирку к себе. — Где же моё «пожалуйста, дорогой старший брат»? А?

— О, пожалуйста, мой дорогой, ненаглядный братец, — пропела я сахарным голосом, язвительно приподняв уголок губы. — Или я случайно пророню пару слов Люку о том, кто вчера пустил работу спектрометра на самотёк.

— Ой, всё, всё, не надо, — засмеялся Алексис, отдавая пробирку. — Признаю, ты мастер шантажа. Давай лучше на кофе переключимся. Я свежий сделал.

— Черный, без сахара, — бросила я.

Как только он скрылся в комнате отдыха, я вернулась к работе. Нанесла реактив Люминол на ткань, и под ультрафиолетом пятно засветилось синим. Что и требовалось доказать. Теперь очередь за ДНК. Я взяла стерильный тампон, смочила его в буфере и аккуратно собрала клеточный материал с края пятна. Поместила образец в пробирку и добавила протеиназу K, запуская процесс лизиса. Теперь оставалось только ждать.

Через десять минут вернулся Алексис с двумя кружками кофе.

— Держи, твой, — он пристроил чашку в безопасном месте и удобно облокотился о столешницу, делая первый глоток.

— Спасибо, — я взяла предложенную кружку и, закрыв глаза на секунду, сделала несколько глотков, наслаждаясь ароматом.

Я сделала ещё один глоток, затем медленно поставила кружку.

Меня кое-что гложет. Уже который день.

— Алекс, можно спросить?— начала я, глядя на него.

— Я весь во внимании, — Алексис кивнул, отставив кружку и опершись на стол поближе. — В чём дело?

— Скажи… как там Дэмиан? В Нью-Йорке всё ещё? — я притворилась, что спрашиваю так, между делом, но сама не удержалась и коснулась рукой шеи, где висела та самая звёздная подвеска, что он мне подарил. Всё ещё ношу, что поделаешь. — Прошло уже два года, а он ни разу не приехал. Я не решаюсь звонить... думаю, может, он просто погружен с головой в работу. Но что-то внутри меня неспокойно. Скверное предчувствие.

— Знаешь, лучше оставим это. А то Дэмиан, тот ещё шутник, и с того света за мной прийти может, — он попытался усмехнуться, но получилось неубедительно, а его глаза избегали встречи с моими.

— Так ты в курсе! — я резко наклонилась к нему, заставляя встретиться взглядом. — Говори, Алекс, немедленно! Что ты знаешь?!

— Давай без давления, Кайла, мы же не на допросе тут, — он устало провёл рукой по лицу и отвернулся.

— Так я тебе его сейчас и устрою! — я резко вскочила и, схватив его за плечи, развернула лицом к себе. — Глаза в глаза, братец. От меня ты ничего не утаишь.

Он выдержал паузу, изучая моё лицо, взвешивая что-то внутри. Потом с шумом выдохнул, на мгновение зажмурился и, похоже, просто сдался.

— А какие у меня гарантии, что ты потом не разболтаешь это на первом же углу?

— Ты можешь мне доверять, я клянусь! — выдохнула я, чувствуя, как терпение вот-вот лопнет. — Я буду тише воды, ниже травы, просто скажи наконец!

— Ну и прилипала же ты, — театрально вздохнул он, покачивая головой.
— Хорошо, будь по-твоему. Вообще, он хотел сделать сюрприз. В ту первую неделю, когда ты у нас поселилась, Дэмиан ночью мне позвонил. Мы болтали о тебе, и я спросил, почему он не прилетел с тобой. А он... он ответил, что у него есть важное дело. Такое, что если с него глаз спустить — будут большие проблемы. И тогда он дал слово, что обязательно будет здесь, когда Чарльзу стукнет двадцать один.

— Завтра... — я прошептала, и до меня наконец дошло. — Он же приедет завтра!

— Постой, а с чего это ты так обрадовалась? — Алекс пристально посмотрел на меня, а потом аккуратно освободил свой рукав от моих пальцев. — Уж не влюбилась ли ты в моего двоюродного брата, а?

— Заткнись уже, Алекс! Ты как Жоэль, одно и то же твердишь! — я резко отвернулась и зашагала к рабочему столу.

— Я просто скучаю по нему, хочу его поблагодарить... — шёпотом призналась я себе, и от этих слов в горле встал ком. — Если бы не он... меня бы здесь, наверное, и в помине не было. И уж точно не живой.

— Что ты там пробормотала? — он догнал меня, слегка касаясь плеча, чтобы я остановилась. — Я не разобрал.

Внезапно в лабораторию явилась Марли.

— Народ, внимание! — она громко хлопнула в ладоши, заставляя всех в лаборатории оторваться от дел.
— Только что поступил вызов от мистера Бёрка. Общий сбор в конференц-зале через десять минут. Всем быть!

— Поняла, — отозвалась я, уже опускаясь на стул и возвращая взгляд к окуляру микроскопа. — Мне нужно закончить анализ. Приду, как только закончу.

— Только попробуй задержаться, Ферра! — предупредила его Марли, уже исчезая за дверью.

— Да не опоздаю я! — огрызнулся Алексис, раздражённо проводя рукой по волосам.

К тому времени, как мы вошли, конференц-зал был уже полон. Весь отдел собрался в напряжённом молчании. Впереди, у доски с уже запущенным проектором, стоял мистер Бёрк.

— Доброе утро, команда, — начал он, когда все расселись по местам.
— Поступило новое дело. Убийство в Сен-Дени. Жертва — мужчина, тридцать пять лет, по имени Поль Морель, обнаружен в собственной квартире. Множественные колото-резаные ранения, следы пыток. Подозреваемых нет. Ферра, Блейз, Холл и де Ла Рош — ваша группа выезжает на место.

— Есть ли дополнительные детали на данный момент, сэр? — уточнила я, поднимая руку.

Мистер Бёрк кивнул и включил проектор. На экране появились фото с места, сделанные первыми прибывшими офицерами: тело в луже крови на полу гостиной, руки связаны медной проволокой, торчащей из-под кожи, ожоги на груди и руках. Раны на торсе и животе глубокие, с ровными краями. Лицо жертвы полностью перекошено болью, а глаза открыты.

— Морель обнаружен соседями в шесть тридцать утра по запаху и шуму ночью, — пояснил Бёрк, отрывая взгляд от жутких слайдов. — По предварительной оценке патологоанатома, смерть от кровопотери наступила около двух часов ночи. Сами пытки продолжались не меньше часа. У вас нет времени. Фургон готов. Выезжайте немедленно.

Мы быстро покинули здание и направились к нашему служебному фургону, припаркованному у выхода. Алексис занял место водителя, я села рядом, а Надин и Марли устроились на заднем сиденье, среди ящиков с оборудованием.

───···───

Утренние пробки на бульваре Периферик отжали у нас целых сорок пять минут. Мы проехали через центр, мимо Лувра, потом на север, в пригороды. Сен‑Дени… район с дурной репутацией, тут лучше глаз да глаз держать.

Адрес привёл нас на Рю де ла Либерте‌, к дому номер пятнадцать. Фасад с разбитыми окнами, тротуар, заваленный хламом. Всё было оцеплено жёлтой полицейской лентой, у которой дежурили два патрульных автомобиля. Небольшая толпа зевак с мобильниками в руках снимала всё на видео. Офицер кивнул, увидев наши бейджи, и пропустил нас за ограждение.

— Квартира двести четыре, на втором этаже, — коротко доложил другой офицер, встретивший нас в подъезде.
— Тело уже увезли в морг, около получаса назад. Место запечатано, посторонние с тех пор не заходили. Вперёд.

Мы на скорую руку надели защитные комбинезоны, перчатки и бахилы. Лифт, судя по табличке, уже месяц как не работает, так что поднимались по вонючей лестнице. На втором этаже нас ждали ещё двое копов, карауливших дверь в квартиру двести четыре. Она была приоткрыта, но перехвачена стандартной пластиковой пломбой. Я аккуратно срезала её под запись в протоколе, и мы вошли.

Квартира оказалась стандартной однушкой: совмещённая гостиная-кухня, крошечная спальня и ванная. Но вонь стоит такая, что пробивает нос прямо через маску. Бардак повсюду: мебель перевёрнута, стулья сломаны, кровь на ковре, стенах, даже на потолке брызги. На полу мелом был очерчен контур тела жертвы.

Я сразу включила диктофон на поясе для протокола.

— Начало осмотра места происшествия. Адрес: Рю де ла Либерте‌, дом пятнадцать, квартира двести четыре, Сен-Дени. Время: девять сорок пять. Состав группы: криминалисты Блейз, Ферра, Холл и де Ла Рош. Переходим к зонированию сцены.

Мы работали методично два часа: зона за зоной, от общего к частному. Собрали шестьдесят две улики: пятнадцать проб биологии, восемь отпечатков, пять волокон, три слепка следов, пробы токсикологии, триста двенадцать фото, 3D-скан. Протокол велся непрерывно: каждый шаг фиксировался на диктофон и в форме.

Работа была сделана. Все образцы упакованы, опечатаны и готовы к отправке в лабораторию. Мы вышли из душной квартиры на улицу. Дождь не утихал, и мы поспешили к фургону. Любопытные зеваки всё ещё толпились за оцеплением, но копы уже оттеснили их, очищая нам путь.

— Жестокое дерьмо, — Алексис покачал головой и повернул ключ зажигания. — Это были пытки для получения информации. Бедолага, видимо, влез не в своё дело.

— Меня там чуть не вывернуло, — буркнула Надин, откидываясь на сиденье.

— Ох, Надин, это же только второй месяц, — с притворным сочувствием протянула Марли. — Увидишь ты ещё и не такое. Куда хуже.

— Спасибо, успокоила! — с фальшивой сладостью в голосе огрызнулась Надин и в ответ толкнула её плечом.

Я писала предварительный отчёт в планшете по дороге обратно: анализ паттернов, возможные сценарии.

───···───

Вернувшись в центр, мы первым делом сдали все улики в приёмное отделение лаборатории. Я лично передала пакеты с биологическими образцами знакомому лаборанту.

— Жак, нужно срочно запустить ДНК-дактилоскопию, — пояснила я.
— И обязательно проверьте на токсины. Есть основания полагать, что там могли быть наркотики.

— Понял, — кивнул он, проводя сканером по штрих-кодам, а затем на секунду задержал на мне взгляд. — О, да. Чуть не забыл. Шеф тебя ждёт у себя, Кайла. Сказал, чтобы ты зашла, как только вернёшься.

Начальник меня вызывает? Любопытно, что ему вдруг понадобилось. Ну, раз так… наконец-то выпал шанс его лицом к лицу увидеть.

— Давай, я тебя провожу, — неожиданно предложил Жак.

Я, недолго думая, кивнула. Компания в этот момент была кстати.

— А тебе, к слову, очень идёт этот цвет, — только заметил он, пока мы шли длинному, ярко освещённому коридору. — Чёрный. И линзы эти, карие, удачно подобрала. Почти не отличишь от натуральных.

— Ну спасибо, Жак, за комплимент, — усмехнулась я, оглядываясь по сторонам, где за стеклянными стенами гудело и мигало оборудование. — Чёрный цвет волос и карие глаза — мои настоящие. А вот блондинистые волосы и голубые линзы, которые я носила… ну, просто чтобы примерить на себя другой образ.

— Так-так, ты не прикалываешься? — он снял очки, протёр их и снова надел, как бы очищая взгляд. — Вот это да...

Мы подошли к самой дальней двери из матового стекла — кабинету начальника. Я только собралась разглядеть табличку, как Жак дважды отстучал и тут же подтолкнул меня вперёд, к самому порогу.

— Начальник? Жак Сен-Мор и Кайла Блейз к вам. Разрешите войти?

— Входите. — послышался похожий до боли голос.

Я этот голос словно когда-то слышала...

Жак открыл дверь и ввёл меня внутрь. Кабинет оказался просторным и минималистичным. В нескольких метрах от входа стоял массивный стол, а за ним, в кресле с высокой спинкой, развёрнутый к панорамному окну, сидел шеф.

Жак, видя, что шеф не оборачивается, решил взять инициативу на себя:

— Докладываю:
следственно-оперативная группа под руководством Кайлы Блейз успешно завершила первичный осмотр места происшествия, — он сделал шаг вперёд. — Все протоколы соблюдены, улики уже в лаборатории, мистер Каулитц.

Стоп... мистер кто?!

В ту же секунду, как прозвучала эта чёртова фамилия, внутри всё встало колом, а сердце, наоборот, понеслось как сумасшедшее. Я уставилась на кресло и не могла отвести взгляд. Оно теперь медленно разворачивалось.
И лицо, которое появилось передо мной, было из самого тёмного угла моего прошлого. Земля реально ушла из-под ног. Я даже телом почувствовала, как исчезает опора.

Том?.. Это же Том… Чёрт побери. Но как, как он меня вообще нашёл?!

И… почему он так изменился? То, что я вижу, вроде и он, и одновременно не он. Худощавая фигура, короткие, небрежные тёмные волосы с выбритыми висками вместо привычных брейдов… Но эта мёртвенная бледность, эти черты... эти чёткие, острые черты лица были его.

Точь-в-точь.

Но был один элемент, который разрушал всю эту чёртову перезагрузку. Глаза. Густо подведённые тёмными тенями.

О, только не это.

Не может быть… у него что, есть брат-близнец?!

— Ты свободен, Жак, — он неспешно оторвался от своих бумаг и бросил на меня колючий взгляд из-под густых бровей с пирсингом на правой. — Мне нужно обсудить кое-что с Кайлой Блейз.

Выходит, он не в курсе моего настоящего имени. Или просто прикидывается. Если его брат тут, то где сам Том?..

Какое-то странное дерьмо здесь творится.

— Мне нечего сказать такому ублюдку, как ты. — выплюнула я и резко развернулась, чтобы уйти, однако Жак успел схватить меня за локоть.

— Тысяча извинений, господин Каулитц, она… она после выезда не совсем в норме, — Жак затараторил с натянутой улыбкой, шагнул вперёд, явно пытаясь прикрыть меня собой. А потом резко обернулся и прошипел мне прямо в лицо: — Ты совсем поехала?! Он тебя в пыль сотрёт и вышвырнет к чёрту! Заткнись!

— Не лезь, где тебя не просят! — я дёрнула плечом, вырываясь.

— Оставь нас, Сен-Мор, — вздохнул подонок, как будто утомлённый детской истерикой, и отставил бумаги в сторону. — Немедленно.

— Как прикажете, — поспешно кивнул Жак и отойдя от меня, открыл дверь.

Пытаясь проскользнуть за ним, я наткнулась на его спину. Он резко развернулся, и его ладонь, упёршись мне в плечо, отпихнула обратно.

— Э, не так быстро, — он тихо рассмеялся, уже за дверью. — Шеф тебя ещё не отпустил. Удачи.

— Ты покойник, толстяк! — я ткнула пальцем в захлопывающуюся дверь.

Точная копия Тома за моей спиной молчала, но я чувствовала, как его взгляд буквально впился мне в затылок. Я упрямо уставилась на дверь и делала вид, что не замечаю его.

Видеть это лицо… чёрт возьми, я ни за что не хотела. Такое ощущение, что прошлое снова ввалилось в мою жизнь с ногами.

— Не стоит торчать у двери, мисс Блейз, — я услышала, как он поднялся с кресла. — Присаживайтесь. У нас есть о чём поговорить.

— Где он? — выдавила я, медленно разворачиваясь к нему, кулаки сжав до бела.

— Вы, кажется, испытываете ко мне некоторую антипатию, — отметил он спокойно, делая неспешные шаги к панорамному окну, и встал спиной ко мне, наблюдая за потоками дождя.
— Но вы ошибаетесь адресатом. Я не имею ни малейшего понятия, о ком идёт речь.

— Прекрати этот цирк! — мои ноги сами понесли меня к нему. — Говори! Что вы задумали? Кто ты, в конце концов, и что здесь делаешь?!

— Вы переходите все границы, — отрезал он, поворачиваясь. — И, судя по всему, вам требуется напоминание о субординации. И о том, с кем вы имеете дело. Итак...

Он начал без спешки приближаться, пока расстояние между нами не сократилось до нескольких сантиметров. Затем посмотрел на пустое кресло, которое он предлагал, и снова уставился на меня.

— Я — Билл Каулитц. Ваш начальник. И, для ясности, бывший детектив, — пояснил он, не отрывая пронизывающего взгляда. — Надеюсь, теперь всё встало на свои места?

Билл Каулитц... Один брат — убийца, другой — ловец убийц.

Интересно, сколько ещё он будет делать вид, что не узнаёт. Я же вернула свой цвет волос, выкинула эти идиотские голубые линзы. Лицо-то моё никуда не делось! Том, этот дьявол, наверняка показывал ему мою фотку, рассказывал, кто я на самом деле.

А этот… Билл… получается, реально не в доле с ним и искренне верит, что я Кайла Блейз?

— Чего тебе от меня надо? — я смотрела ему прямо в тёмные глаза, не двигаясь с места.

— Для начала — присядь, — Билл повторил своё требование, указав на кресло, и сам пошёл к своему.

Не отрывая от него своего ледяного взгляда, я опустилась в кресло. Подалась вперёд, уперев локти в столешницу и сложила руки под подбородком.

— За два месяца твоей работы я убедился в одном, — он откинулся на спинку кресла, медленно прокручивая дорогую ручку в длинных пальцах.
— Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями. Даже скажу так: лучше остальных в своей группе. Твоя методичность, внимание к деталям и... хладнокровие на месте — впечатляют, Кайла. И я решил вот что...

— Ты станешь моей ассистенткой, — Билл отложил ручку и сложил руки на столе. — Будешь готовить для меня сводки по всем громким делам, иметь доступ к закрытым базам и сопровождать меня на выезды на самые сложные сцены. Твой рабочий стол будет перенесён в смежный кабинет. С сегодняшнего дня.

— Ассистенткой? — я фальшиво рассмеялась, вскакивая на ноги. — Да чёрт с два! У тебя тут целый отдел, бери кого угодно — Марли, Надин! Меня к себе не приближай!

— Жаль, что тебе это не нравится, — он холодно усмехнулся. — Но окончательное решение остаётся за мной.

— Раз так, то я слагаю с себя полномочия, — я бросила это через плечо, уже разворачиваясь к выходу. — С сегодняшнего дня я больше не твоя сотрудница. Можешь начинать искать замену.

— Зачем мне замена, если у меня уже есть идеальный кандидат? Твоё увольнение, Кайла, совсем не входит в мои планы.

— Сейчас войдёт, — бросила я и резко развернулась к стеклянной витрине с его бесконечными наградами.

Протянула руку, и смахнула с полки целый ряд. Они с грохотом разбились о пол и разлетелись тысячей осколков.

— Что, мало? — я скрестила руки на груди, наблюдая, как он даже бровью не повёл при грохоте. — Могу продолжить. Или ты, наконец, подпишешь моё увольнение?

— Пожалуйста, продолжай, — Билл сделал широкий жест рукой, указывая на остальные предметы в кабинете.
— У меня хорошая страховка. И представь, как будет выглядеть твоё личное дело после этого: «Уволена за неуправляемое поведение и уничтожение имущества». С такой записью тебя не возьмут даже мойщицей в этом городе. Так что давай, выбери следующий предмет.

Вот же чёрт. Они как две стороны одной и той же медали. Мало того что вылитый Том, так ещё и повадки один в один. Я, значит, сбежала от одного чудовища — и умудрилась влететь прямо в лапы к другому. Только этот ещё и при должности и с идеальной репутацией...

— Как я уже понял, моя физиономия тебе с первого взгляда как кость в горле встала, — он медленно поднялся и зашагал в мою сторону, засунув руки в карманы брюк. — Давай-ка разберёмся, пока мы не начали рвать друг другу глотки. Мне твою ненависть на кофе каждый день разбавлять?

— Я тебе уже всё сказала! — выкрикнула я, тыча пальцем в пол между нами. — Я не собираюсь работать на тебя! Подпиши мне увольнение и отпусти наконец! Ты сам того не понимая, тащишь ко мне большую проблему, и я не собираюсь в это ввязываться! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Не хочу видеть тебя! Не хочу даже дышать одним воздухом с тобой!

— Замкнутый круг, Кайла. Ты говоришь намёками, а я не телепат, — Билл сказал это с лёгкой усталостью в голосе и приблизился ещё на шаг. — И я не дьявол. Я не знаю, какое прошлое ты на меня проецируешь, но это не я. Скажи, в чём дело.

Я молча качнула головой и направилась к двери, не собираясь ничего больше объяснять. Но он тут же двинулся следом, вцепился мне в предплечье и резко дёрнул назад.

— Пусти! — я закричала, цепляясь свободной рукой за его пальцы, пытаясь их разомкнуть.

Но всё было бесполезно. Этот гад, плевать хотев на моё сопротивление, просто потащил меня обратно к тому самому креслу.

От толчка я плюхнулась в кресло, и оно отъехало назад. Я едва собралась вскочить, как его руки опустились на подлокотники и блокировали меня. А потом он резко притянул всё кресло к себе, так что его лицо оказалось буквально в упор перед моим.

Никто из нас не проронил ни слова. Только наше дыхание, смешавшееся в тесном пространстве между лицами, да звуки дождя за стеклом. Его тёмные глаза буквально буравили меня, я не могла отвести взгляд.

И мой мозг, к чёрту его, рисовал передо мной не Билла, а самого Тома, хоть я и пыталась с этим бороться.

— Не особо я люблю тягаться с женщинами, — наконец пробормотал Билл, прищурив глаза. — Но с тобой, похоже, по-другому не прокатит. Ты не слушаешь. А объяснений я всё ещё жду.

— Так я тебе и выложусь, — бросила я, отводя взгляд в сторону с презрительной гримасой.

— Блейз, это последнее предупреждение! — он повысил голос, сжимая подлокотники. — Я не собираюсь весь день вытягивать из тебя слова. Либо ты начинаешь сотрудничать, либо последствия будут исключительно на твоей совести.

— Если ты сию же секунду не отойдёшь... — парировала я, впиваясь взглядом в его подведённые глаза, — то когда я выйду отсюда, весь персонал будет знать, как мистер Каулитц решает кадровые вопросы. Уверена, отдел кадров и внутренняя безопасность будут в восторге.

— Угрожаешь мне репутацией? — он фыркнул, приподнимая моё лицо так, что стало больно. — Интересная тактика.

Я рванула его руку в сторону, оттолкнулась от кресла и, уже стоя, влепила ему пощёчину.

— Не смей больше прикасаться ко мне своими грязными руками! — выкрикнула я, отступая к двери, не сводя с него глаз.

Билл не пытался меня остановить. Он просто стоял, слегка поглаживая ладонью то место, куда пришёлся удар.

— Я сюда больше не вернусь, — бросила я последнее через плечо, распахивая дверь.

Я вышла, считая, что поставила точку. Но его слова, брошенные мне вслед, превратили её в многоточие.

— Это мы ещё увидим.

Я пропустила его угрозу мимо ушей, шагая дальше по коридору.

В прошлом я облажалась, позволив Тому втянуть мою жизнь в свою больную игру. Но этот урок я усвоила. И Билл, что бы он там ни задумал, — всего лишь очередная проверка от судьбы.

Я быстро собрала свои немногочисленные вещи со стола, сбросила лабораторный халат на спинку стула и натянула куртку. Выходя из отдела в сторону лифтов, я почти столкнулась с Алексисом, который, судя по всему, куда-то очень спешил.

— Эй, куда это ты? — Алексис оглядел меня с головы до ног, уже без халата.
— Смена до шести, ты что, забыла?

— Меня шеф отпустил пораньше, — соврала я, даже не замедляя шага, и нажала кнопку вызова лифта.

— Стой, погоди, — он отбросил в сторону мысль о своих бумагах и быстро подошёл ближе, вглядываясь в моё лицо. — Тебе стало плохо? Что случилось?

— Да ладно тебе панику разводить, — я фальшиво рассмеялась, похлопав его по плечу. — Ничего страшного. Мне просто срочно нужно... э-э-э... средство для мытья окон! Кончилось. Бывает же. Давай, иди по своим делам.

— Значит, мне теперь за двоих отдуваться, — вздохнул он, почесав затылок. — Ладно, ладно, беги в свой магазин. Алексис ведь всё исправит.

— Вот потому ты у меня и самый любимый брат, — подмигнула я, слегка толкнув его.

— Да брось, Кайла, кому ты это втираешь, — фыркнул он, хоть и не сдержал ухмылки. — Ты же этого несносного засранца Оливера на руках носишь, он для тебя и солнце, и луна. А мы все на вторых ролях. Если он узнает об этой "измене" — пиши пропало. Во-первых, вид будет, будто ему лимон в рот запихнули, а во-вторых, нотацию закатит такую, что наша покойная бабушка Антуанетта ему позавидует — та хоть по делу ворчала, а он просто из-за того, что не он у тебя самый-самый.

— Алекс, — я вскинула бровь.

— Что такого-то? — он беззаботно пожал плечами. — Яблоко от яблони недалеко падает.

— Да перестань ты, — вздохнула я, придвигаясь ближе и кладя ладонь ему на плечо. — Не выдумывай всякую ерунду. Я не раскладываю свою любовь по полочкам — этому больше, этому меньше. У меня так не работает. Вы для меня все одинаково важны, понял? Потому что вы — это всё, что у меня есть.

Алексис смягчился, и на его лице растеклась улыбка. Он притянул меня к себе, и я утонула в его тёплых объятиях, чувствуя, как всё ненужное напряжение наконец-то покидает тело.

Я заметила, что лифт подъехал на этаж, и мне пришлось, к своему сожалению, выскользнуть из его объятий.

— Удачи на работе, — произнесла я уже оттуда, из лифта, нажимая кнопку.

Алекс молча кивнул в ответ. Двери закрылись, и лифт понёс меня вниз.

Я покинула многоэтажное здание. На улице дождь почти прекратился. Натянув капюшон, я ускорила шаг, направляясь к своей красной Porsche, прикованной к обочине сырого тротуара.

Жоэль подарил мне эту машину пятнадцатого апреля. На моё двадцатилетие.

Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать.

Я села в машину, завела двигатель и выехала на дорогу. Ладно, ехать-то особо некуда, так что поеду в торговый центр. Прикуплю там не только то самое средство для мытья окон, из-за которого соврала Алексису, но и пройдусь по магазинам, куплю себе что-нибудь… надо же как-то отвлечься от этой одной навязчивой мысли: если Билл тут объявился, значит, где-то рядом и Том.

Это чертовски не даёт мне покоя. Хотя... если бы Том действительно был где-то рядом, он бы уже давно меня отыскал. У этого дьявола талант появляться, когда его меньше всего ждёшь.

От него духу нет уже два года, а в этом центре я два месяца работаю, и его брат-близнец у меня над душой начальником сидит.

Билл понятия не имеет, кто я такая. Для него я просто сотрудница. Он не в курсе моего прошлого с Томом, не знает, что я о нём намекала и что знаю.

Когда я копалась в архивах и впервые наткнулась на дело Тома, в интернете даже намёка не было, что у него есть брат-близнец. Про родителей информации тоже не сыскать.

Похоже, эта братская ниточка давно порвана.

───···───

Ориентировочно через час я припарковалась у огромного торгового центра. Времени было достаточно, чтобы прогуляться. Я с головой нырнула в шопинг — прошлась по любимым бутикам, примерила пару платьев, которые в итоге взяла, и набрала новую косметику. Пакеты в руках приятно отяжелели, а на душе стало чуть легче. Теперь оставалось только найти тот самый предлог, ради которого я, якобы, и приехала — средство для мытья окон.

Ну и какого чёрта мне вообще это в голову взбрело.

Я направилась в отдел бытовой химии, который располагался на цокольном этаже, рядом с хозяйственными товарами и всем для ремонта. Стеллажи были завалены бутылками и канистрами на любой вкус: для полов, кухонь, ванн, ковров…

И тут в кармане куртки зазвонил телефон. Я вытащила его, и на экране светился контакт «Лисёнок». Как всегда, улыбка сама собой расползлась по лицу, даже в самые паршивые дни. Стоит только увидеть, что звонит он. Я приняла вызов и прижала телефон к уху плечом.

— Слушаю, мелкий, — отозвалась я, медленно шагая вдоль рядов и скользя взглядом по полкам с чистящими средствами в поисках нужной бутылки.

— Ну как дела у моей самой лучшей сестры на свете? — проникновенно, с фальшивой невинностью в хрипловатом баритоне, прозвучало в трубке.

За два года у малого знатно изменился голос. И мне от этого всё ещё маленько непривычно.

— Что ты накосячил в школе на этот раз? — предположила я, рассеянно сравнивая в руках состав двух бутылок.

— С чего ты вообще такое взяла?! — в трубке раздался театральный вздох.
— Я же не какой-то хулиган!

— Ага, конечно, совсем не хулиган, — фыркнула я, возвращая вторую бутылку на полку. — Прямо ангел во плоти с дневником, набитым до отказа замечаниями. Ну так давай, выкладывай сам, что натворил, или мне уже директору звонить?

— Я паинька, Кайла, честно говорю! — зашептал он, звуча почти обиженно.
— Я просто... ну, мне помощь твоя нужна. Ты же поможешь?

— Моя помощь? — я замерла с бутылкой в руке. — Что стряслось, мелкий?

— А ты сейчас где?

— Я в торговом центре, — ответила я, шагая из отдела с химией к кассам.
— Покупки почти закончила. Если что-то серьёзное, я могу выехать.

— Нет, нет, не уходи пока оттуда! — затараторил он так быстро, что я остановилась на полпути к эскалатору.

— Ладно, я тут, не ухожу, — медленно проговорила я, притихая. — Так что рассказывай уже, что за дела. И почему ты шепчешь, а?

— Ну... я тут с физики смылся, — неловко признался Оливер. — Мне позвонить было надо. По делу! У Чарли ведь завтра днюха. Я подарок взял, а обёртку забыл. После школы магазины уже наверняка закроются. Раз уж ты там... не купишь рулон, а? Я тебе потом деньги отдам!

Это что, новый Оливер? Не только сам купил подарок старшему брату, но и о бумаге вспомнил, да ещё и так трогательно просит помочь? Я не сдержала широкой, тёплой улыбки, глядя на прилавок с обёрточной бумагой.

Неужели этот сорванец взрослеет?

— Да вы же вроде как поссорились всего два дня назад, — нарочито невинно протянула я, медленно направляясь к прилавку. — Чарльз сломал твою новенькую приставку, даже не извинился, причём комнату свою для тебя закрыл. Вы с тех пор почти не разговариваете. Так с чего вдруг теперь ты хочешь его порадовать?

— Ну, одна мудрая девушка как-то мне сказала... — он тяжело вздохнул в трубку, — когда ссоришься — побеждает твоё упрямство, а когда миришься — твоё сердце. И первый шаг делает тот, кто... ну, кто сильнее любит.

— И эта мудрая девушка — ты, Кайла, — продолжал мелкий, подчёркивая последние слова. — Это ты вбила мне в башку, что иногда нужно заткнуть своё «я» и признать: да, я был идиотом. Так вот... может, я и создавал Чарли больше проблем, чем он мне. Он старше, серьёзный такой, а я… ну, по сути ещё ребёнок. Но гены никуда не выкинешь — мы оба упрямые ослы.

— Я целый месяц копил, не потратил ни копейки на свою ерунду, чтобы купить ему то, о чём он бубнит уже год, но сам себе никогда не возьмёт — слишком экономный, ты же знаешь. И это мой ход. Я же раньше на всех его днях рождениях костры устраивал, гостей разгонял… А теперь, получается, я стал взрослее и умнее. Понял твой урок. Так что да, я сделаю этот первый шаг. Он-то уже в двадцать один упирается, стареет брателло, мозги зашторивает. Кто же, если не я?

Именно эти слова я и ждала. Экзамен сдан, можно ставить зачёт.

Он реально способен на настоящие чувства, этот мой хитрый лисёнок, хоть и прячет их за своей вечной бунтарской маской и показным равнодушием.

Вдруг по трубке раздались отдалённые, но отчётливые стуки в дверь. А потом, через его молчание, я ясно услышала женский голос. Она орала так громко, что мне даже напрягаться не пришлось, чтобы понять каждое слово:

— Ферра! Ты уже второй урок подряд прогуливаешь! Быстро выходи из туалета и марш в кабинет биологии! Иначе я сама отведу тебя к директору, чтобы он с тобой поговорил!

— Это вообще не по-женски — в мужской туалет ломиться, мадам Абель! — возмущённо огрызнулся Оливер в трубку, но его голос звучал приглушённо, будто он прикрывал её ладонью. — Я тут, если что, дела важные делаю!

— Оливер, не шути со мной! — взорвалась его учительница.

— Ладно, уже выхожу, через минуту! — бодро парировал он в сторону двери, а затем, приглушив голос до шёпота, затараторил в трубку: — Кхм... Так, на чём я остановился... Сеструха, ты моя последняя надежда, выручай!

Оливер, не дожидаясь моего ответа, бросил трубку. Я лишь усмехнулась про себя и сунула телефон в карман куртки.

Конечно, слинял только с физики. Учителям он точно мозги своим поведением выкручивал на полную катушку.

Покачав головой, я подошла к стойке с подарочной бумагой. Выбрала рулон в строгих синих тонах — Чарльзу, как я помню, нравится этот цвет — и понесла на кассу. Оплатила, сунула свёрток в пакет и двинулась к основной кассе, чтобы наконец рассчитаться за своё грёбаное средство для мытья окон.

Я поставила средство на ленту, услышала сумму и углубилась в сумку в поисках кошелька. Чувствуя чьё-то присутствие, я боковым зрением заметила, как соседняя покупательница молча раскладывает свои товары. Не обращая на неё внимания, я нашла кошелёк и стала отсчитывать купюры.

— Прошу прощения, мадам, но ваших средств недостаточно для полной оплаты покупок, — деликатно пояснил кассир той самой женщине рядом со мной.

Я тем временем уже протянула кассиру свои деньги и, не глядя на соседку, стала упаковывать бутылку в пакет. Развернулась, и собиралась уйти, но как вдруг...

— Ой, извините, я, кажется, не так посчитала.... Тогда возьму только стиральный порошок, остальное... не надо.

Нет. Такого просто не может быть... Меня словно пригвоздил к месту до боли знакомый голос. Но это же невозможно! Этот голос я не слышала уже годами.

Голос матери...

Я резко развернулась, и сердце тут же сорвалось с ритма. Рот сам собой открылся, а в животе всё сжалось в один тугой, болезненный комок.

Потому что это была она... Офелия. С неловким видом перекладывала баночки с гелями и чистящими средствами обратно в свою корзину.

Я не верю своим глазам... Как же она изменилась за эти три года. Постарела, исхудала до костей, даже щёки впали, а лицо выглядело усталым. Чёрные волосы, что раньше струились по пояснице, теперь были коротко подстрижены до плеч, а среди них пробивались целые пряди седины.

Как... Как она здесь оказалась? В этом городе? Как она нашла... Нет. Не может быть. Это проклятая случайность!

Я должна выяснить, чего она вообще здесь делает. Но сначала надо разобраться с её проблемой.

Я подошла ближе и дотронулась до неё. Офелия повернула голову, и наши взгляды встретились. Она медленно осмотрела меня с ног до головы, и в её глазах не мелькнула ни тени того, что я знала раньше.

Она не узнаёт меня? Собственная мать смотрит на меня... как на чужую.

— Девушка, мы... знакомы? — спросила она тихо, вглядываясь в мои черты с искренним недоумением.

Я уставилась на неё, рот как заклеило, ни звука выдавить не могла, пока шок сжимал горло ледяным кольцом.

С Офелией что-то не так. Что с ней произошло за эти годы?

Но стоять, как вкопанная, было нельзя. Я с силой сглотнула комок в горле и ощутила, как пальцы сами сжали ручки пакетов ещё крепче.

— Я хотела предложить помощь, — наконец выдохнула я, заставляя губы сложиться в что-то отдалённо напоминающее вежливую улыбку. — С оплатой.

— Ах, нет-нет, не стоит так беспокоиться, — смущённо замялась она, отводя глаза. — Я как-нибудь в другой раз куплю, это же не срочно... Правда, не надо.

Я покачала головой и молча достала из сумки кошелёк.

— Какая сумма осталась? — спросила я у кассира, не глядя на неё.

Услышав цифру, я отсчитала купюры, протянула их кассиру, а затем принялась упаковывать её покупки в пакет, который он протянул.

— Зачем ты себя утруждаешь... — она нерешительно потянулась ко мне рукой, как будто пытаясь остановить, но в середине жеста сжала пальцы в тугой кулак и опустила руку вдоль тела.

Закончив, я переместила и поправила ручки своих пакетов, а затем взяла в свободную руку и её. Только потом подняла взгляд и встретилась с её растерянными глазами.

— Пойдёмте, — коротко кивнула я в сторону выхода.

Офелия коротко кивнула и последовала за мной.

Мы вышли из торгового центра. Воздух был прохладным и влажным после дождя. Я шла не спеша по тротуару, слушая за спиной её шаги.

Не могу поверить... Это какой-то сюр. Может, Офелия просто строит из себя дуру на людях? Играет? Но зачем? А она... она просто идёт за мной, ни слова не говоря, даже не спрашивая, куда я её веду.

— Милая, подожди! — окликнула она позади меня.

Я остановилась и обернулась. Она делала несколько шагов ко мне, сжимая в руках подол своего простенького плаща.

— Скажи, как тебя зовут? — мягко спросила она, наконец поравнявшись. — Я хотела бы знать имя человека, который так неожиданно помог. Очень тебе признательна.

Я сама не понимала, что мной двигало. Шок, злость, вся та боль, что копилась годами — всё скрутилось в один тугой клубок. Но сердце всё равно продавило своё. Пусть никто другой… но она должна была услышать моё настоящее имя.

— Сильвия, — ответила я, и тут же почувствовала, как на губах возникает непрошенная улыбка. — Я Сильвия Рауш.

— Сильвия... — она медленно повторила, и её глаза вдруг округлились от изумления. — Какое красивое имя! Я... я тоже Рауш. Офелия Рауш. Боже мой... получается... мы с вами... родственники? Я, правда, не помню...

Я думала, что это хоть как-то встряхнёт её память… но всё пошло к чёрту.

— Знаете что... давайте я вас подвезу, — предложила я, и указала подбородком в сторону стоянки. — Нам нужно поговорить, и лучше это сделать в машине.

— Тебе же, звёздочка, наверное, на работу нужно? — её взгляд снова скользнул по моей обтягивающей рубашке и короткой юбке. — В офисе тебя ждут? Я не хочу создавать тебе проблемы с опозданием.

— Нет, — просто ответила я, уже разворачиваясь к парковке.
— Я закончила дела раньше. Не беспокойтесь. Идёмте.

Я довела её до машины, вскрыла багажник и быстро загрузила все наши покупки. Она устроилась на пассажирском сиденье, а я обошла машину и села за руль.

— Слушайте, — начала я, глядя в лобовое стекло и заводила двигатель. — Мы знакомы много лет, Офелия. И очень странно, что вы делаете вид, будто видите меня впервые.

— Ох, милая, извини... — она тяжело вздохнула и покачала головой, глядя на свои сложенные на коленях руки.
— У меня... нет прошлого. Вернее, оно есть, но я его не помню. Два года назад я попала под машину. И когда очнулась — была чистой доской. Не помнила ни имени, ни лиц... ничего.

Я медленно повернула голову к ней, и тут же горло сжал тугой, болезненный комок из тысяч невысказанных слов, обид и вопросов. В тот момент я чувствовала себя полностью парализованной. В ушах гудело так, будто бомбили, а тело онемело от головы до пят. Я просто уставилась на неё, в её глаза, и пыталась силой воли убедить себя, что всё это… сон.

Офелия… с ней это произошло… а я всё эти два года даже и не подозревала.

Та мать, которую я ненавидела, которой боялась, от чьих прикосновений у меня сжималось сердце… её больше нет. А рядом со мной теперь сидит… незнакомка. Добрая женщина, которая не помнит ни одного синяка, который ставила мне, ни одного оскорбления, ни той ледяной пустоты в глазах, когда смотрела на меня раньше.

И эта незнакомка говорит те самые тёплые слова, которые я втихомолку шептала себе в подушку, представляя, что она может быть другой. И от этой её искренней, новой доброты мне хочется либо заорать, либо разреветься прямо здесь.

— А дальше... — я сглотнула комок в горле. — Что было дальше? Как вы... выжили? И как попали именно сюда? Вы же не отсюда.

— Ох, я бы вряд ли выжила, милая, — призналась она, слабо улыбаясь.
— Если бы не один молодой человек. Мой лечащий врач говорил, что он... мой родственник. Он полностью взял на себя заботу: перевёз меня в этот город, поселил в квартире, обеспечил всем необходимым. И теперь регулярно звонит, даже поздней ночью, интересуется, как я.

Родственник? Кроме бабушки, у моей матери не было никого, кто протянул бы ей руку помощи. Все родные отвернулись от неё ещё до моего рождения. Или же... после того, как я сбежала, в её жизни появились новые люди. Те, кого она стала считать близкими.

Я обязательно найду этого человека. И лично поблагодарю его. Кто бы он ни был — он стал для неё ангелом-хранителем, когда я даже не знала, что она в беде. Он заслуживает этого.

— Вы не запомнили его имени, случайно? — спросила я, не глядя на неё, и выехала с парковки, вливаясь в поток машин. — Или как он выглядит? Может, упоминал, где его можно найти?

— Его зовут Ник. И я бы... я бы сама хотела вспомнить его лицо, — мама покачала головой и уставилась в проплывающий за окном город. — Но врач объяснил, что я видела его всего один раз, после первой, экстренной операции. Поэтому в памяти ничего не осталось. А сегодня утром он сам позвонил, извинился, что долго не звонил лично, хотя я получала от него весточки через его друзей. Я спрашивала, где он, но... он предпочитает это не раскрывать. Говорит, так лучше.

— Он для меня почти как родной сын, — тихо добавила она. — Ведь своих детей у меня... нет. Никогда и не было.

Некогда не было своих детей?..

А она ведь и понятия не имеет, что её собственная дочь так рядом...

Я упёрлась локтем в подлокотник дверцы, прикрыла ладонью рот, пряча предательскую дрожь губ. Уставилась на дорогу через лобовое стекло, делая вид, будто полностью сосредоточена на вождении. Лишь бы она не заметила, как у меня, вопреки всему, к глазам подступили горячие, горькие слёзы. Я стиснула зубы до боли и давила на них изо всех сил, не позволяя ни одной пролиться.

Её слова разбили моё сердце на кучу острых осколков, которые впивались в грудь с каждым вдохом. И всё же, странным образом, это приносило какое-то болезненное облегчение.

Если Офелия теперь — совсем другой человек, я не стану ей говорить правду о том, что я её дочь.

Поскольку я боюсь, что прошлое когда-нибудь вернётся, и та ведьма, которую я всю жизнь помню, снова займёт её место. А мне этого не нужно. Не хочу рисковать. Пусть уж лучше всё останется как есть.

Я собираюсь построить с ней настоящие отношения между матерью и дочерью. С чистого листа.

Если бы не этот чудовищный случай с ней, я бы никогда в жизни её не простила. Никогда бы не заговорила. Увидеть её снова стало бы для меня настоящей пыткой.

Но раз судьба взяла да перемешала весь этот проклятый кубик Рубика нашей жизни, у меня нет выбора.

Я обязана отодвинуть на второй план весь тот кошмар, что был между нами. Всю ту боль, обиды, страхи. Может быть… да, может быть, у меня и правда получится.

Вернуть ту мать, о которой я всегда тщетно мечтала.

Не ту, что была, а ту, какой она должна была быть.

Прошло минут десять неловкой тишины. Я уже свыклась с ритмом дороги и собственными сумбурными мыслями, когда Офелия негромко кашлянула и заговорила:

— Скажи, дорогая... как мне тебя отблагодарить? Я чувствую себя в неоплатном долгу.

Пора начинать выстраивать эти новые, хрупкие мосты прямо сейчас.

— Да что вы, не стоит благодарностей, — я коротко улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги. — Мне просто... было приятно помочь. Считайте это удачным стечением обстоятельств. А если уж настаиваете... — я бросила на неё быстрый взгляд. — Давайте сделаем так: я приглашаю вас в кафе. Заодно угощаю. И на этом закрываем тему благодарностей. Договорились?

— Ну уж нет, я не могу согласиться, — она заёрзала на сиденье, явно чувствуя себя неловко. — Это же я тебе обязана, а не наоборот. Мне неудобно так пользоваться твоей добротой.

— Но... — пыталась я возразить но она меня перебила.

— У меня идея получше! Поедем-ка ко мне. Я напою тебя хорошим чаем, да с домашней выпечкой. Это будет самая правильная благодарность. И для меня, и, надеюсь, для тебя.

— Что ж, от такого предложения не откажусь, — согласилась я, и свернула на следующую улицу. — Диктуйте адрес, пожалуйста.

───···───

Спустя минут двадцать я подъехала по нужному адресу — на тихую улочку в шестом округе, недалеко от Люксембургского сада. Я припарковалась у тротуара и заглушила двигатель.

— И вы тут живёте уже два года? — поинтересовалась я, выходя из машины и захлопывая дверь.

— Именно так, — подтвердила Офелия, выходя следом.

Я обошла капот, открыла багажник и достала её скромный пакет с покупками. В это время она, уже подойдя к двери подъезда, развернулась и заспешила обратно ко мне.

— Ой, дай-ка я сама, милая!

— Мне не трудно, — отмахнулась я, прежде чем она успела взять пакет, и захлопнула крышку багажника.
— Ведите, я за вами.

Мы зашли в подъезд и поднялись по узкой лестнице на третий этаж. Она несколько секунд покопалась в сумочке, доставая ключи, затем открыла дверь.

— Проходи, проходи, — она жестом пригласила меня внутрь.

Я переступила порог. Квартира была небольшой, но удивительно уютной и светлой, даже под вечер. В воздухе пахло свежестью и лёгкой сушёной лавандой. В прихожей стояла вешалка и маленькая банкетка для обуви. Мы разулись и сняли верхнюю одежду, после она предложила мне мягкие домашние тапочки.

Через короткий узкий коридор мы вышли в гостиную. Там стоял небольшой диван в бежевом чехле, кресло-качалка у окна и книжная полка, забитая доверху книгами. На журнальном столике напротив телевизора лежала вязаная салфетка, а рядом стояла ваза с ромашками. С балконной двери, что выходила в зелёный дворик, мягко струился рассеянный свет.

— Садись, пожалуйста, располагайся, — Офелия махнула рукой в сторону дивана и сняла с его спинки вязаный плед, аккуратно сложив его на подлокотник. — Сейчас я закипячу чайник. Чай хочешь чёрный или какой-нибудь травяной?

— Давайте чёрный, — ответила я с лёгкой улыбкой, опускаясь на мягкий диван.

— Отлично, чёрный так чёрный, — бросила она и заспешила в сторону кухни.

Я откинулась на спинку дивана и снова медленно обвела взглядом комнату. И как она тут живёт совсем одна? Всё чисто, аккуратно, уютно… но так тихо. Пусто для одного человека. Спасибо, конечно, этому Нику. Он обеспечил её крышей над головой, причём в хорошем районе.

Но я-то ещё знаю, что у мамы больное сердце. С детства помню, как она хваталась за грудь, бледнела и искала таблетки. И теперь, после аварии, ей нужно вдвое больше заботы. Я должна быть рядом, присматривать за ней.

Хотела бы я её к себе забрать... если бы не тот факт, что я живу в доме Ферра.

Прошло минут десять, а может, и все пятнадцать. Офелия всё возилась на кухне. Тишина в гостиной давила, мысли лезли в голову одна за другой. Я не выдержала, встала с дивана и направилась к кухне. Дверь была приоткрыта, и я осторожно заглянула внутрь.

Мать стояла ко мне спиной у стола, торопливо перекладывая с полок и из холодильника какие-то продукты на столешницу — пару яблок, яйца, сахар, а потом ещё и муку положила.

— Офелия... — позвала я её тихо, стоя на пороге.

Мама вздрогнула и резко обернулась, а в руках у неё застыл разрыхлитель.

— Ой, звёздочка, ты меня напугала! — она выдохнула, прижимая ладонь к груди, но тут же смущённо улыбнулась. — Я... чай-то уже заварила, а вот с угощением конфуз вышел. Совсем из головы вылетело, что печенье, которое я пекла позавчера, уже кончилось. А ничего готового в доме не осталось. Вот я и решила... пока ты ждёшь, попытаться испечь яблочный пирог. Он у меня быстро получается, честное слово! Так что иди, садись, подожди ещё чуть-чуть!

Яблочный пирог... Ох, я помню, как впервые испекла его для неё, лет в двенадцать. Провела полдня на кухне, старалась изо всех сил. Она даже кусочка не взяла. Сказала, что боится отравиться. Зато бабушка съела за троих, лишь бы я не плакала. А теперь... она сама хочет его приготовить.

Для меня...

— Знаете, — начала я, медленно подходя к ней и окидывая взглядом разложенные на столе ингредиенты, — две руки — это, конечно, хорошо. А четыре — ещё лучше.

— Давайте приготовим этот пирог вместе, — закончила я, переключившись на неё.

— Так дело не пойдёт, Сильви, — отрицательно покачала головой она.
— Ты у меня гостья. Я тебя пригласила, и уж точно не для того, чтобы ты на моей кухне работала. Садись, отдохни. Всё сделаю сама, быстро.

— Я ваша родственница, — поправила я её тихо, и мягко перехватила её руку, задерживая в своей. — А значит, имею полное право помогать. К тому же, рецепт этого пирога я знаю как свои пять пальцев. Готовила его ещё с детства.

— И не зря, видно, однофамилицы, — с лёгким хихиканьем ответила она, нежно сжимая в ответ мою руку. — Похожи мы, поди, не только внешностью. Такая же упёртая, как я. Своё возьмёшь, и хоть кол на голове теши.

Мы с ней расхохотались, что на душе у меня стало тепло и спокойно. Потом кое-как успокоились, вытерли слёзы от смеха и принялись за дело. Мама занялась яблоками, а я начала месить тесто.

— А как у тебя жизнь молодая проходит? — поинтересовалась она, бросая на меня короткий взгляд. — Работа, друзья... Может, у тебя есть кавалер? Парень какой-нибудь хороший?

— Я стараюсь держаться от этой темы подальше. Мужики... знаете ли, сплошная головная боль.

— Ну что за слова, милая, — покачала головой Офелия, но улыбка не сошла с её губ. — Не все же такие.

— По моему опыту — поголовно, — я усмехнулась, пожав плечами. — Я и любовь... мы как параллельные прямые. Никогда не пересечёмся.

— Не зарекайся, Сильви, — фыркнула мама, лениво взмахнув ножом.
— Сердце — штука непредсказуемая. Оно может открыться тогда, когда ты будешь больше всего этого бояться. Просто... не закрывайся от мира совсем, ладно?

— Может, вы в чём-то и правы, — согласилась я, бросая ей лёгкую улыбку.

Офелия высыпала нарезанные яблоки в миску, присыпала корицей с сахаром и аккуратно перемешала. А я в это время раскатывала тесто.

— Много корицы положить, звёздочка? — уточнила она, замирая с ложкой в руке.

— Чем больше, тем лучше, — кивнула я. — От этого запах на весь дом пойдёт, как в детстве.

— В детстве... — повторила мама задумчиво, и на секунду отвела от меня взгляд. — Да, кажется, я тоже любила корицу. Странно, что помню такие мелочи, а важное — нет.

— А может, некоторые воспоминания и правда стоит оставить в прошлом, — высказала я вслух опасную мысль и тут же закусила губу. — Иногда... иногда хорошо начинать всё с чистого листа. С такого пирога, например.

— Ты мудрая, дорогая, для своих лет, — заметила она, тепло улыбнувшись.
— Держи, помогай выкладывать.

Мы выложили яблочную начинку на раскатанное тесто в форме. Я сверху сплела решётку из полосок теста, а она смазала всё взбитым желтком.

Пока пирог отправился в разогретую духовку, мы занялись уборкой.

— Слушайте, Офелия, — нерешительно начала я, вытирая руки кухонным полотенцем после мойки последней миски. — Скажите... как у вас с лечением? Надеюсь, становится лучше?

— Ах, лечение... — она взмахнула рукой, и снова поставила чайник на огонь. — Врачи говорят, что физически я почти здорова. Шрамы зажили, кости срослись. Хожу на физиотерапию для поддержания. А вот тут... — она приложила кончик пальца к своему виску и легонько постучала, — тут, милая, всё как в густом тумане.

— Всё наладится, вы обязательно восстановитесь, — заверила я её, встречаясь взглядом. — И я буду рядом. Помните, у вас теперь есть мой номер. Позвоните в любое время, по любому поводу. Я мигом приеду.

— Милая, всё, не продолжай. Иначе я расплачусь! — мотая головой, она спешно зашагала к буфету за чашками для чая.

С улыбкой я подошла к плите и погасила огонь под чайником.

— Ну, как насчёт того, чтобы совместить чаепитие с просмотром какого-нибудь семейного фильма? — ухмыльнулась я, лениво разводя руки в стороны.

Мама поставила чашки на стол, и обернулась ко мне. Я прямо видела, как с каждой секундой на её лице начинает расплываться улыбка.

— Ох, да ты, я смотрю, мои мысли читаешь! — прищурилась она, уперев руки в бока. — Только собралась предложить то же самое.

— Раз уж я первая сказала, значит, я и накрываю на стол, — я ткнула указательным пальцем в воздух и тут же взялась за чайник, чтобы заварить чай.

— Что ж, значит, выбор фильма за мной, — сдалась мама, качая головой. — Только не очень придирчиво суди, а то я в этих ваших новинках не шибко разбираюсь.

— Я выдержу, — подколола я её.

Она в ответ рассмеялась, и вышла из кухни.

Я быстренько закончила с сервировкой стола. Вернулась на кухню как раз к моменту, когда духовка запищала. Достала золотистый, дымящийся пирог, дала ему пару минут остыть и потом нарезала на куски.

Мы устроились на диване перед телевизором. Офелия уже выбрала что-то — на экране заиграли знакомые титры старой комедии. Мы накрылись тем самым мягким, вязаным пледом. В руках у каждой была тёплая тарелка с кусочком пирога, от которого шёл восхитительный пар. На журнальном столике рядом стояли чашки чая, из которых тоже поднимались лёгкие струйки пара.

Мы устроились поудобнее. Фильм, который я видела раз сто, вдруг заиграл новыми красками. Мы смеялись над нелепыми ситуациями, причём мама хохотала так искренне и громко, что я сама заражалась её смехом. Под пледом мы то и дело толкали друг друга локтями в самые смешные моменты, переглядывались — и снова накрывало смехом.

— Ой, смотри, какой он красивый! — воскликнула она в один из моментов, когда на экране крупным планом появился бородатый, статный мужчина. Она даже приложила ладонь к щеке, как девочка. — Ух, прямо сердце ёкнуло. Глаза-то какие!

— Офелия, вам уже давно не четырнадцать, — закатила я глаза, но сама не могла сдержать дурацкой улыбки, которая так и тянула губы.
— Следите за своим сердцем, а то таблетки далеко.

— А что? В моём-то положении можно и помечтать немножко, — парировала она, игриво подмигнув мне и закусывая очередной кусочек пирога. — Ладно, хватит про меня. А ты-то на кого засматривалась в свои четырнадцать? Признавайся, милая!

— Да ладно вам, — отмахнулась я, делая глоток чая, чтобы скрыть улыбку.
— Его, к сожалению, в реальной жизни не существует...

— Без разницы! — отрезала она, и придвинулась ближе, пока её плечо не коснулось моего. — Давай, рассказывай, не стесняйся!

— Ну… его Рафаэль зовут, — я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец, и потупила взгляд в свою тарелку. — Это... вымышленный персонаж. Из одной франшизы, — я замялась на секунду, уже понимая, насколько тупо это сейчас звучит.

Раз уж позориться, так по полной программе.

— То есть… мутировавшая черепашка-ниндзя. В красной маске, — выпалила я и подняла на неё взгляд.

Офелия не выдержала и кашлянула, прикрыв рот ладонью, чтобы подавить прорывающийся смех. Опустив руку, она сохранила самое что ни на есть невозмутимое выражение лица.

— Я оскорбилась без слов. — проворчала я, с преувеличенной обидой закатывая глаза и отворачиваясь, чтобы скрыть собственную улыбку.

Она тут же смягчилась, её фальшивая строгость растаяла.

— Ой, ну что ты, родная моя, — засмеялась мама, снова придвигаясь и крепко обнимая меня за плечи. — Я же... да я вообще не осуждаю! Ни капли!

— По вам видно.

— Эй, хватит хмуриться! — весело объявила мама, и в следующую секунду я почувствовала, как её пальцы нашли мои самые уязвимые места — бока и шею.

— Офелия! — фыркнула я, пытаясь вырваться, но смех уже душил горло.
— Прекратите щекотать! Я серьёзно!

Так, под смех, подколки и лёгкие обсуждения, время пролетело незаметно. Пирог давно смели, чай допили, а на экране уже шла заставка какого-то ночного шоу. Мы почти не смотрели телевизор, просто сидели в полумраке, освещённые мерцанием экрана, лениво перебрасываясь последними словами.

В какой-то момент я почувствовала, как её голова мягко опустилась мне на плечо. Мои веки тоже стали как свинцовые, и я опустила голову на её макушку. В итоге мы вдвоём задремали, хоть ни одна из нас этого и не планировала.

Впервые за чёрт знает сколько лет я уснула рядом с мамой.

В какой-то момент меня выдрал из сна резкий звонок телефона, он валялся на журнальном столике и продолжал надоедливо трезвонить. Я с трудом разлепила глаза, голова будто ватой набита, мысли еле ворочаются. Рядом мама тихо сопела, а её голова всё так же лежала у меня на плече,.

Чёрт, не будить же её.

Я, почти не дыша, бережно переложила её голову с моего плеча на мягкую спинку дивана и приподнялась. Потом потянулась к столику, схватила этот трезвонящий телефон и, даже не взглянув на экран, приняла вызов — прикрыв микрофон ладонью, чтобы случайно её не разбудить.

— Алло? — хрипло прошептала я, ещё полусонная, и поспешно вышла в узкий коридор, подальше от гостиной.

— Приди ты только домой, такую взбучку от меня получишь, что мало не покажется! — рявкнул в трубку Чарльз, отчего я невольно скривилась, отстраняя телефон от уха. — Какого хрена тебя носит в одиннадцать ночи?! Где ты, чёрт возьми?!

— Тише! Чего ты орёшь?! — шепнула я, но так резко, как только смогла, и снова бросила взгляд через плечо на дверь в гостиную.

— Чего я ору? — нервно, с сиплой усмешкой прошипел он в трубку. — А как, по-твоему, я должен реагировать, а? Алекс с работы вернулся уже сто лет назад, дома всё давно, а тебя ни слуху ни духу! Ни звонка, ни сообщения! Мы бате уже соврали, что ты у себя в комнате, чтобы он не парился! Братцы уже дрыхнут. И теперь я тут сижу, жду, как дурак, не зная, где ты и с кем, а ты мне ещё указываешь, чтобы тише говорил?!

Не хочу ему рассказывать, что я дома у мамы.

— Да я... у Марли дома, успокойся уже! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Ох, ну раз так, — он язвительно рассмеялся. — Я для галочки позвоню ей сам.

Козёл хренов!

— Постой! — не выдержала я, и тут же приглушила голос, зажимая трубку.
— Она тебе не ответит.

— Это ещё с какой стати?

— Она спит, — убедительно, но с долей раздражения в голосе, ответила я. — И я как раз собиралась уже идти домой, если бы ты не устроил свой истеричный допрос! Сейчас выхожу и буду через пол часа. Доволен?

— Прекрасно! Я, для твоего же удобства, таймер поставлю, — предупредил он с фальшивой сладостью. — Ровно пол часа. Не заставляй меня ещё больше волноваться за тебя.

— Чарльз, ты вообще слышишь себя? — отрезала я, делая глубокий вдох, чтобы не сорваться на крик. — Это уже не забота, а натуральный террор какой-то. Да, ладно, я виновата — не позвонила, не отписалась. Признаю. Но ты с какой стати разговариваешь со мной, как с собакой непослушной? Я тебе не ребёнок, которого в угол нужно ставить. У меня своя голова на плечах, и я сама решаю, где мне быть и что делать.

— Слушай, Кай... — его голос наконец сбросил сталь и стал просто уставшим. — Ладно, может, я реально перегнул палку. Мы с тобой не кровные, это факт. По возрасту я всего на год тебя старше, но за эти два года ты стала для меня… знаешь, как родная сестра. Роднее, чем многие кровные, которых я вообще терпеть не могу. Я никогда такое вслух не говорил — не люблю всю эту сопливую хрень с признаниями — но я всегда хотел младшую сестру. Ну знаешь... кого можно доставать, доводить, защищать, если кто-то полезет. А получил вместо сестрёнки тюленя по имени Оливер.

Я не удержалась от лёгкой усмешки и прислонилась плечом к стене, глядя в пол. Впервые Чарльз оказался настолько откровенен. И на данный момент словно рукой сняло мою обиду.

— Ты же не имеешь ни малейшего понятия, Кай, — продолжал Чарльз, пока я молча слушала, — что творится с нами, братьями, когда наша сестра вдруг решает исчезнуть в ночи без всякого предупреждения. Я за тебя дёргаюсь. На улицах в это время полная задница, опасно, понимаешь? А когда я даже не знаю, где ты, в голове сразу лезут самые страшные картины. Не сердись на меня. Да, я веду себя как слон в посудной лавке, да, могу быть грубым и раздражающим, но я просто иначе не умею. Я такой, какой есть. И это не значит, что мне насрать на отца, на Алекса, на этого балбеса Оливера или на тебя. Как раз наоборот.

— Буду впредь предупреждать, — пообещала я, прижимаясь щекой к прохладной стене. — И да, Чарльз, тебе бы с Оливером так же поговорить. Он ведь твой братец, хоть и дурак. Ему такие слова нужнее, чем мне.

— Знаю, Кайли, знаю, — тяжело выдохнул он. — Но это вообще другой уровень… взять и сесть душу выворачивать перед этим шкетом. Он, конечно, вымахал уже, пятнадцать лет, не сопляк, мозги местами начали включаться. Но ты права… я ни разу, чёрт возьми, не сказал ему прямо, что он мне дорог. Хотя вожусь с ним постоянно, как с прилипалой. Не отцепится же. И, если честно, без этого клоуна жизнь у нас была бы унылым чёрно‑белым дерьмом. Он своим идиотским светом всё раскрашивает, как умеет. Я, конечно, могу ему шею намылить за очередную тупость. Но если припрёт, если ему правда хреново… обнять тоже смогу.

— Ох, я уже представляю, как он обалдеет, — заулыбалась я.

— Раз в месяц, не чаще. — отрезал Чарльз сухо. — А то этот сопляк совсем берега попутает. Решит, что ему теперь всё с рук сходит и можно творить любую хрень. Тут строгую дозировку держать надо.

— Ну ты и не меняешься, — с лёгкой усмешкой подколола я. — Ладно, закругляемся. Скоро буду дома.

— Смотри мне, не опоздай. У тебя всё ещё пол часа, — бросил он своё последнее предупреждение.

— Да не забыла я! — огрызнулась я в трубку, и отключила вызов.

— Милая, а я-то думала, где ты подевалась... — вдруг раздался сонный голос Офелии прямо за моей спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Мама стояла в дверном проёме, глядя на меня затуманенным взглядом.

— А... вы что проснулись? — неловко усмехнулась я, автоматически пряча телефон за спину. — Это я с братом говорила. Надо домой уже, к сожалению, спешить.

— Домой? — с разочарованием выдохнула она и сделала несколько неуверенных шагов ко мне. — А может... ты останешься и переночуешь? У меня же есть свободная комната.

— Простите, Офелия... — я подошла к ней ближе. — Но я не смогу. То есть... я очень хочу остаться, поверьте. Но моя семья... они уже волнуются. Я не могу так с ними поступить. Я обещала вернуться.

— Понимаю, звёздочка моя, — кивнула она с грустью. — Тогда хотя бы... дай мне обнять тебя перед уходом.

Я даже рта открыть не успела, как её слова выбили у меня почву из-под ног. Мама молча потянулась ко мне и притянула к себе, заключив в свои объятия. Глаза у меня округлились от неожиданности. Я замерла, затаив дыхание, осознавая силу, с которой она меня обнимала.

Офелия... обняла меня? Сколько лет я вообще не чувствовала ничего подобного…

— Я так давно... так давно не проводила время вот так, — вздохнула мама, уткнувшись лицом в моё плечо. — И так не хочется сейчас расставаться, родная. Мне с тобой... так хорошо, так спокойно. Как будто нашла что-то, о чём даже не помнила, что потеряла.

Я как-то робко обняла её в ответ, потом откинула голову и уставилась в потолок. Нужно было удержать этот внезапный, жаркий комок слёз, который подкатил к горлу. Закусила губу до боли и пыталась дышать ровно, глубоко, чтобы не расплакаться.

— Это... — я начала срывающимся голосом и медленно опустила голову, пока мой подбородок не коснулся её макушки. — Это ещё не последняя наша встреча.

Она нехотя, медленно отлипла от меня, но тут же ухватилась за мои руки, не отпуская их.

— Ты... обещаешь? — она пыталась разглядеть моё лицо в полумраке коридора, прищуриваясь.

Я была чертовски благодарна полумраку коридора, который скрывал блеск слёз, навернувшихся на моих ресницах.

— Обещаю, — кивнула я, едва заметно приподнимая уголки губ в улыбку.

Она наконец отпустила мои руки. Я прошла в прихожую, натянула туфли, накинула куртку. Перед тем как выйти, последний раз встретилась с ней взглядом и вышла, закрыв за собой дверь.

Холодный, влажный воздух ночи ударил мне в лицо. Я быстрыми шагами направилась к своей машине, села за руль и с силой захлопнула дверь.

Я вцепилась в руль, и уставилась куда-то в тёмное лобовое стекло, не видя ничего. Осталась одна с собой и этой гробовой тишиной в салоне, и на меня навалилась вся эта гора мыслей, эмоций и воспоминаний. Вулкан, который я весь день пыталась держать в себе, наконец вырвался наружу. Сдавленный стон прорвался из горла, а потом я сорвалась и громко, отчаянно зарыдала, уткнувшись лбом в прохладный руль. Плечи тряслись, рыдания судорожно рвали меня на куски.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — выкрикивала я сквозь плач, с силой ударяя открытой ладонью по рулю так, что гудел гудок. — Грёбаные слёзы!

Я откинулась на спинку сиденья, рыдания всё ещё сотрясали грудь, и сердце дико колотилось. Я резко отбросила от лица мокрые пряди волос, прилипшие к щекам, и в отчаянии повернула голову к боковому стеклу.

Я заметила маму на балконе,  включённый свет из гостиной едва подсвечивал её. Стояла, закутавшись в плед, обняв себя за плечи, и смотрела прямо в мою сторону.

Проклятье… Я ведь всё ещё здесь. Вот же идиотка.

Я отвернулась, наспех стёрла слёзы и завела двигатель. Всё, хватит. Пора обратно домой.

───···───

Спустя пол часа, я наконец вернулась домой. Огни особняка горели, и это, конечно, не сулило ничего хорошего. Я тихонько вошла через чёрный ход, бросила куртку на вешалку и сразу начала искать Пьера.

Я носилась из комнаты в комнату, пока наконец не наткнулась на него там, где обычно ловила в такие поздние часы — на кухне.

— Пьер, — выдохнула я, зависнув в дверном проёме. — Нам нужно поговорить!

Он поставил стакан воды на столешницу и наконец обернулся.

— Здравствуйте, мадемуазель Блейз, — поприветствовал он меня, слегка склонив голову в своём неизменном, почтительном поклоне. — Я слушаю вас. Что случилось?

— Где Чарльз?

— Он как раз должен скоро спуститься, мадемуазель, — пояснил Пьер, переводя взгляд на лестницу, а затем снова обращая его на меня.

— Тогда скажите ему... что я вернулась, как и обещала, и сейчас принимаю душ в своей комнате, — приказала я, понизив голос.

— Вас понял.

— Ещё один вопрос, Пьер, — я приблизилась к нему. — Где сейчас месье Жоэль?

— Он в своём кабинете, мадемуазель, — ответил Пьер, сохраняя бесстрастный тон. — Работает над документами по новому контракту с южноамериканской компанией.

— Спасибо, Пьер. Спокойной ночи, — бросила я ему через плечо и вышла из кухни.

— И вам также желаю спокойной ночи, мадемуазель, — донесся до меня его невозмутимый голос, пока я уже поднималась по лестнице.

На третьем этаже я остановилась перед дверью кабинета Жоэля, и постучалась.

— Входите.

Я толкнула дверь и вошла. Кабинет был погружён в приглушённый свет от настольной лампы и камина, в котором тлели угли. Жоэль сидел за своим столом, склонившись над документами. Он оторвался от работы, когда я подошла ближе.

— Кайла. Я думал, ты уже спишь, — лицо Жоэля озарила мягкая улыбка. Он отложил перо, поднялся с кресла и, обойдя стол, остановился передо мной.
— Что заставило тебя прийти сюда в такой час, принцесса?

— Слушай, Жоэль, — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

— В чём дело? — он сразу нахмурился, и его рука легла мне на плечо.

— Я сегодня узнала, что мой начальник — Билл Каулитц, — выдохнула я, покачав головой. — Брат-близнец Тома.

— Я не ослышался?! — воскликнул Жоэль, и схватил меня за плечи.
— Билл? Это невозможно. Вся информация, которую я собирал о Томе... там не было ни слова о брате. Да ещё и близнеце!

— Можешь представить, как меня перекосило, — нервно хмыкнула я, уводя взгляд в сторону камина. — Но факт остаётся фактом, Жоэль. Однако, важнее то, что он вообще не узнал меня. Даже не догадывается, что я когда-то имела дело с Томом. Впрочем, я уверена на сто процентов, что они оба разорвали все связи.

— Чёрт возьми, Кайла, — он резко отвернулся от меня и прошёлся по кабинету, сжимая кулаки. — Дела идут под откос. Раз объявился второй Каулитц, значит, всё, что мы знали о Томе... лишь половина картины.

— Мы всё ещё знаем о нём до смешного мало, — подтвердила я, сложив руки на груди. — Но это не повод паниковать и множить угрозы в голове. Скорее наоборот… это шанс. Через Билла можно вытянуть недостающие куски — понять, что между ними произошло, из-за чего они разошлись и какую информацию он держит при себе. Я намерена этим воспользоваться.

— Кайла, не шути. У меня и без этого нервы на пределе, — махнул он рукой, тяжело опускаясь обратно в своё кресло.

— Да я и не прикалываюсь, Жоэль, — спокойно отрезала я, медленно подходя к его столу. — Это единственный ход, который вообще имеет смысл. У нас в руках половина пазла — тупо было бы не воспользоваться. Так что либо мы играем этим козырём, либо продолжаем топтаться на месте.

— Ты сошла с ума, Кайла, — устало констатировал он, сжимая переносицу. — Разве тебе не хватило того ада, через который ты прошла? Ты что, хочешь добровольно снова влезть в эту мясорубку? Начать всё сначала?!

— Почему ты решил, что игра останется прежней? — я вскинула бровь, выдерживая его взгляд.

— Нет, Кайла, ты меня не слушаешь! — Жоэль резко вскочил, с силой ударив ладонью по столешнице так, что задребезжала лампа. — Семья Каулитц — это гнездо гадюк. Одна против двух... ты даже не представляешь, на что подписываешься. Я не для того два года укрывал тебя, чтобы ты сейчас бросилась в пасть к волкам. Я не хочу терять тебя!

— Жоэль, да мы обязаны понимать, что у Тома в башке творится! — отрезала я, резко ткнув пальцем в пол. — Думаешь, я это от скуки затеваю? Раз Билл уже здесь — появление Тома вопрос времени. И я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы все можете попасть под раздачу из‑за меня. Через Билла я вытащу ту информацию, до которой иначе не дотянуться. И тебя вообще не напрягает, что Том до сих пор не всплыл? Всё слишком тихо, значит, он что-то готовит. Мы не можем просто сидеть и ждать.

— И я уже не та беспомощная дура, которой была, Жоэль, — продолжала я, сделав шаг к нему, — Тому нужна я, а не вы. Я не позволю ему добраться до вас. Вы меня прикрыли. Теперь моя очередь прикрыть вас.

— Ничего не хочу слышать, Кайла! — сорвался он. — Я повторяю в последний раз: не подходи к Биллу, не пытайся что-то выяснить! Это мой тебе приказ!

— Но...

— Никаких «но»! — тут же оборвал он.
— Ты всё поняла. Тема закрыта.

Не сказав больше ни слова, я развернулась и резко вышла из кабинета, с силой захлопнув дверь.

Жоэль просто не хочет меня услышать. Он не знает Тома так, как знаю его я. Этот гнилой засранец… он вырезает всех, кто хоть как‑то помог мне вырваться из его клетки.

И я не собираюсь снова смотреть, как люди рядом со мной расплачиваются за это.