Правила игры

Я просыпаюсь от того, что в глаз бьет солнце. Яркое, апрельское, наглое. Щурюсь, переворачиваюсь на спину и понимаю: я не дома.

Диван. Незнакомый плед. В воздухе пахнет кофе и еще чем-то цветочным — духами, что ли. И тишина.

А потом я вспоминаю.

Вчера. Лейла. Пицца. Книжка с пошлыми сценами. Падение. Поцелуй.

Поцелуй.

Я сажусь на диване и оглядываюсь. В кресле рядом, поджав ноги и укрывшись пледом, спит Лейла. Без очков. С распущенными волосами, которые разметались по подушке. Лицо у нее спокойное, беззащитное, совсем детское. Губы чуть приоткрыты, ресницы длинные-длинные.

Мы заснули вчера в зале. Смотрели какой-то фильм, который она включила, и вырубились оба. Я даже не помню, когда это случилось.

Смотрю на нее и чувствую, как внутри разливается что-то теплое и одновременно болезненное. Хочется смотреть вечно. И хочется провалиться сквозь землю, потому что я — мудак. Я — тот, кто начал все это из-за денег. Из-за спора. Из-за Тайлера.

А она спит. Доверяет мне. Пустила в свой дом, в свою жизнь.

Я тру лицо руками. Встаю тихо, стараясь не шуметь. Иду на кухню — найти воду. В холодильнике стоит кувшин с лимонадом, я наливаю себе стакан и подхожу к окну.

Утро в этом районе тихое. Люди еще спят, только редкие машины проезжают по улице. Я смотрю на деревья, на небо, на крыши домов и думаю: что я творю?

— Идиот, — шепчу я себе. — Тупой, безмозглый идиот. Ты должен был сказать ей вчера. Должен был признаться. А ты струсил. Выбрал молчать. Легкий путь.

Я делаю глоток лимонада. Кисло. Вкус детства. Молли любит такой.

— Доброе утро, — раздается сзади.

Я оборачиваюсь. Лейла стоит в дверях кухни, трет глаза кулаками, как ребенок. Без очков, растрепанная, в своей огромной футболке. И такая красивая, что у меня перехватывает дыхание.

— Привет, — говорю я хрипло. — Разбудил?

— Нет, — она зевает, прикрывая рот ладошкой. — Сама проснулась. Ты чего так рано?

— Привычка, — пожимаю я плечами. — Хоккей. В шесть утра на льду обычно.

— Ужас, — морщится она, подходя ближе. — Как можно жить в таком режиме?

— Привыкаешь, — улыбаюсь я. — Ты без очков... совсем другая.

Она смущается, отводит взгляд.

— Я знаю. Страшная?

— Нет, — говорю я твердо. — Красивая. Очень.

Она краснеет. Даже шея розовеет. И от этого я чувствую себя еще большим мудаком.

— Кофе хочешь? — спрашивает она, чтобы сменить тему.

— Давай. Я сварю.

— Ты гость, — она качает головой. — Сиди. Я сама.

Она возится с кофемашиной, а я смотрю на нее и не могу отвести взгляд. Вчерашний поцелуй — он все изменил. Или не изменил? Я сам не знаю.

— Слушай, — говорю я, когда она ставит передо мной чашку. — Тут такое дело.

Она замирает. Смотрит настороженно.

— Какое?

— Маркус сегодня зовет на вечеринку к другу. — Я мнусь, потому что не умею приглашать девушек. Опыта мало. — И он сказал, что Хлоя тоже там будет. Если ты захочешь... ну, прийти. Вместе.

— Вечеринка, — повторяет она задумчиво. — Я не очень люблю такие мероприятия.

— Я знаю, — киваю я. — Но там будут только свои. Маркус, Кайл, Хлоя, ну, может, еще пара ребят из команды. Нормальные. И я буду. Если тебе будет некомфортно, я сразу тебя отвезу домой. Обещаю.

Она смотрит на меня. Долго. Потом улыбается.

— Ладно. Уговорил. Я приду.

— Правда? — я не ожидал, что она согласится так быстро.

— Правда. Но только если ты обещаешь, что не оставишь меня одну.

— Ни за что, — клянусь я. — Я буду приклеен к тебе.

Она смеется. И я вместе с ней.

— Тогда я скину адрес и время, — говорю я, допивая кофе. — А сейчас мне пора. Надо домой заехать, собраться, в универ успеть.

— Давай, — она провожает меня до двери. — Спасибо за вчера. Было... здорово.

— Мне тоже, — я смотрю на нее и снова чувствую этот укол совести. — Лейл, я...

— Что? — она поднимает глаза.

— Ничего, — сдаюсь я. — Вечером поговорим. Пока.

— Пока, мистер популярность.

Я прощаюсь, выхожу, сажусь в машину, завожу двигатель. Отъезжаю от дома и на первом же светофоре со всей силы бью по рулю.

— Трус! — рычу я. — Трус гребаный! Мог сказать! Мог признаться! А ты молчишь!

Сзади сигналят — загорелся зеленый. Я выдыхаю, включаю передачу и еду дальше.

В голове — каша. Она — в каждой мысли. Ее улыбка, ее голос, ее поцелуй. И Тайлер с его правилами, с его деньгами, с его ухмылкой. Две тысячи. Ноутбук для Молли. Лекарства для бабушки.

Черт.

Дома я быстро собираюсь, закидываю в сумку форму, коньки, нахожу чистую футболку. Выхожу и еду в универ. Сегодня тренировка, надо выкладываться. Может, хоть на льду перестану думать о ней.

Раздевалка гудит как улей. Маркус уже на месте, жует свой бесконечный протеиновый батончик. Кайл молча наматывает липучки на щитках. Я переодеваюсь, стараясь ни о чем не думать.

— Ну как прошло? — Маркус подскакивает ко мне, сверкая глазами. — Ты был у нее? Рассказывай!

— Ничего не было, — бурчу я. — Мы занимались. Экзамен.

— Ага, — тянет он. — А чего ты красный?

— Жарко, — огрызаюсь я.

Кайл поднимает голову, смотрит на меня спокойно, понимающе. Ничего не говорит, но я знаю, что он видит. Все видит.

Дверь распахивается. Входит Тайлер со своей свитой — теми самыми второгодниками, которые за ним таскаются. Они ржут над чем-то, обсуждают какую-то девчонку с журфака. Увидев меня, Тайлер расплывается в улыбке.

— О, Слейтер! — он подходит ближе, хлопает меня по плечу. — Как там наша принцесса? Растаяла? Уже призналась тебе в любви?

— Не твое дело, — цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Просто интересуюсь, — ухмыляется он. — Слежу за прогрессом. Не забудь правила, капитан. Правило первое — никаких чувств. А ты, я смотрю, какой-то задумчивый.

— Иди ты, Ковальски, — я отворачиваюсь, делая вид, что проверяю коньки.

— Ладно-ладно, — он поднимает руки. — Я просто напоминаю. Спектакль должен быть красивым. Две тысячи, Слейтер. Две тысячи.

Он уходит в другой конец раздевалки, но я чувствую его взгляд. Скользкий, противный, как масло на воде.

— Держись, — тихо говорит Кайл, проходя мимо.

Я киваю.

Выходим на лед. Тренер Бриггс уже свистит, разгоняя нас по позициям. Сегодня жесткая тренировка — финал все ближе, надо работать на износ.

— Быстрее, быстрее! — орет тренер. — Слейтер, ты где витаешь? Шайбу давай!

Я включаюсь. Тело работает на автомате — прием, пас, бросок, борьба у борта. Пот заливает глаза, мышцы горят, но это хорошо. Это спасает от мыслей.

Тайлер сегодня особенно активен. Он постоянно лезет в стыки, толкается, провоцирует. Один раз специально въезжает в меня плечом, когда я не жду.

— Осторожнее, Слейтер, — шипит он. — А то упадешь. Будет больно.

— Отвали, — рычу я, отталкиваясь.

В какой-то момент он переключается на Маркуса. Начинает подкалывать его из-за того, что тот слишком медленный. Маркус злится, но терпит — знает, что нельзя вестись.

— Джонсон, ты как корова на льду, — смеется Тайлер, проезжая мимо. — Тебе бы травку жевать, а не в хоккей играть.

— Ковальски, заткнись! — рявкает тренер, и Тайлер на время замолкает.

Но я знаю: это ненадолго. Он будет давить. Будет ждать, когда я сорвусь.

Тренировка заканчивается. Мы валимся с ног, но я хотя бы перестал думать о ней. Почти.

В душевой ко мне подходит Кайл.

— Держись, — говорит он. — Осталось немного.

— Знаю, — киваю я.

— Ты ей скажешь?

— Не знаю, — честно признаюсь я. — Боюсь.

Кайл смотрит на меня. В его глазах — спокойствие и сила.

— Скажи, — советует он. — Чем раньше, тем лучше. Она имеет право знать.

— А если она уйдет?

— Если уйдет — значит, не твоя. — Он пожимает плечами. — Но я видел, как она на тебя смотрит. Не уйдет.

Я молчу. Хочется верить. Очень.

МАРКУС

После пар я заезжаю за Кайлом. Он стоит у входа в спорткомплекс, как всегда спокойный, с рюкзаком на плече, и смотрит куда-то вдаль. Запрыгивает в машину, пристегивается и молчит. Я привык. Кайл не болтун.

— Ну что, погнали в магазин? — спрашиваю я, выруливая с парковки.

— Погнали, — кивает он.

Мы едем в супермаркет на окраине — там дешевле и выбор больше. Я паркуюсь у входа, и мы заходим внутрь. Магазин огромный, светлый, пахнет выпечкой и чистящими средствами. Беру тележку и сразу направляюсь в отдел с алкоголем.

— Так, — бормочу я, оглядывая полки. — Пиво берем, это святое. Вино? Надо вино, для девчонок. Они любят вино. Кайл, какое вино берут?

— Откуда я знаю, — пожимает он плечами. — Я пью то, что наливают.

— Бесполезный ты, — вздыхаю я, кидая в корзину несколько бутылок. — Ладно, возьму белое и красное. Разберутся.

Дальше — закуски. Чипсы, орешки, крендельки, начос, соусы. Я хватаю с полок все подряд, тележка быстро наполняется горой еды. Кайл идет сзади и методично убирает обратно то, что явно лишнее.

— Маркус, зачем тебе три пачки чипсов со вкусом краба? — спрашивает он, возвращая одну на полку.

— А вдруг всем захочется краба?

— Никому не захочется краба.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — спокойно отвечает он.

Я вздыхаю, но не спорю. Кайл всегда прав в таких вещах.

— Слушай, — говорю я, когда мы проходим мимо отдела с фруктами. — Что думаешь про сегодняшнюю тренировку? Тайлер совсем оборзел.

— Он всегда оборзел, — Кайл берет с прилавка яблоки, внимательно осматривает, кладет в пакет. — Просто сегодня особенно.

— Долго он еще будет Джейка доставать?

— Пока спор не закончится. Или пока Джейк его не прибьет.

— Джейк не прибьет, — качаю я головой. — Он терпеливый. Слишком.

— Терпение когда-нибудь кончается, — замечает Кайл.

Я останавливаюсь, смотрю на него.

— Думаешь, сорвется?

— Думаю, если Тайлер тронет Лейлу — сорвется. И я его пойму.

Мы молча идем дальше. Я кидаю в корзину еще пару упаковок сока — для непьющих, мало ли. Кайл одобрительно кивает.

На кассе выясняется, что я набрал на целое состояние. Но мне не жалко — родители деньги дают, а я их почти не трачу. Только на всякие движухи для пацанов. Оплачиваю, мы загружаем пакеты в багажник и едем.

За окном вечереет. Апрельское небо розовеет, фонари зажигаются, город переходит в ночной режим. Я люблю это время. Когда все становится мягче, тише, уютнее.

— Кстати, — говорю я, выруливая на проспект. — Джейк время скинул. И адрес. Я уже переслал Хлое.

Кайл смотрит на меня с легкой усмешкой.

— Переслал, значит. Прямо сразу.

— А что тянуть? — пожимаю я плечами. — Сказал — сделал.

— Она ответила?

— Нет пока. Но ответит, — уверенно говорю я. — Должна.

— Уверен?

— Не уверен, — признаюсь я. — Но надеюсь. Кайл, а если она не придет?

— Придет.

— Откуда знаешь?

— Лейла придет, а Хлоя без Лейлы никуда. Они как сиамские близнецы, — объясняет он. — Так что расслабься.

Я выдыхаю. Кайл умеет успокаивать.

— Слушай, — начинаю я, когда мы стоим на светофоре. — Я тут подумал...

— Опасно, — вставляет он.

— Иди ты, — усмехаюсь я. — Я серьезно. Насчет Хлои. Она... ну, она не такая, как другие девчонки. Она не ведется на мои приколы, не тает от улыбок, не падает в обморок от бицепсов. Она колючая, злая, но... но я о ней думаю. Постоянно. Даже когда ем.

— Серьезный симптом, — кивает Кайл.

— Кайл, — я поворачиваюсь к нему. — Кажется, я втюрился. По-настоящему.

Он смотрит на меня. В его глазах — тепло и понимание.

— Это заметно, — говорит он.

— Что заметно?

— Все. Как ты на нее смотришь. Как имя ее произносишь. Как краснеешь, когда она тебя отбривает.

— Я не краснею! — возмущаюсь я, чувствуя, что щеки все-таки теплеют.

— Краснеешь, — спокойно повторяет он. — И это нормально. Она тебе нравится. Действуй.

— Легко сказать, — вздыхаю я. — Она же меня терпеть не может.

— Не терпит — значит, чувствует, — философски замечает Кайл. — Ненависть и любовь рядом ходят.

— Ты это сейчас откуда взял?

— Из книжек, — улыбается он. — Мама заставляла читать классику.

Загорается зеленый, я трогаюсь. Мы молчим какое-то время, каждый думает о своем. Я — о Хлое. О ее пирсинге, о ее остром языке, о том, как она закатывает глаза, когда я говорю глупости. Кайл, наверное, о чем-то своем, вечном.

— Слушай, — говорю я, нарушая тишину. — А как думаешь, Джейк скажет Лейле про спор?

Кайл задумывается. Смотрит в окно.

— Не знаю, — отвечает он наконец. — Он вляпался по полной. Я такого Слейтера не видел никогда.

— Согласен, — киваю я. — Он на нее смотрит как... ну, как я на Хлою, наверное.

— Примерно, — усмехается Кайл.

— Если не скажет, Тайлер скажет за него, — говорю я. — И тогда будет мясо.

— Тайлер — кусок дерьма, — спокойно констатирует Кайл. — Надо что-то делать.

— А что сделаешь? — пожимаю я плечами. — Он под защитой папочки. Тронешь его — вылетишь из команды.

— Знаю, — Кайл смотрит вперед. — Но если что — я рядом. И плевать на команду.

Я смотрю на друга. Кайл не часто говорит такие вещи. Но когда говорит — значит, серьезно.

— Мы вместе, — говорю я. — Всегда.

Он кивает. Мы понимаем друг друга без слов.

Дом, где живет мой друг Ник (который и затеял всю эту движуху), находится в старом районе, недалеко от центра. Трехэтажный особняк в стиле чикагской архитектуры начала века, с большими окнами, высокой лестницей и террасой на крыше. Родители Ника часто уезжают, и он пользуется моментом, чтобы собирать народ.

Мы паркуемся у входа, хватаем пакеты и идем к двери. Уже слышно музыку — что-то ритмичное, современное. Гул голосов, смех, звон бутылок.

Дверь открывает сам Ник. Невысокий, худой, вечно лысый (он бреет голову для солидности), в дорогой толстовке и с бокалом в руке.

— О, Маркус! Кайл! — он хлопает нас по плечам. — Заходите, пацаны! Все уже тут. Ну, почти все.

— А кто есть? — спрашиваю я, входя в холл.

— Да человек пятнадцать. В основном наши, с потока. Девчонки подтянутся позже. И твои, говорят, тоже будут? — он подмигивает. — Слейтер сказал, с дамами придет.

— Будут, — киваю я, чувствуя, как сердце екает. — Надеюсь.

— Ну, отлично, — Ник ведет нас в гостиную. — Ставьте все на стол, там уже место есть.

Гостиная огромная. Высокие потолки, камин, мягкие диваны, барная стойка. Человек десять уже сидят, пьют, разговаривают. Кто-то играет в приставку на огромном телевизоре, кто-то танцует под музыку. Атмосфера расслабленная, домашняя.

Мы выгружаем пакеты на стол, который ломится от еды. Я оглядываюсь в поисках знакомых лиц. В углу дивана замечаю Джейка — он сидит один, с бутылкой пива в руке, и смотрит в телефон. Лицо задумчивое, даже тревожное.

— О, капитан! — я плюхаюсь рядом, чуть не сбивая его с дивана. — Чего грустишь?

— Не грущу, — он убирает телефон. — Думаю.

— О чем?

— О ней, — признается он. — Написала, что едут. С Хлоей.

— Едут? — я подскакиваю. — Когда? Где? Что сказала?

Джейк смотрит на меня с усмешкой.

— Ты как ребенок, Маркус. Спокойно. Сказала, что минут через двадцать будут.

— Двадцать минут! — я хватаюсь за голову. — Я не готов!

— К чему готов? — Кайл садится рядом, спокойный как удав. — Ты просто будешь собой.

— Вот это и страшно, — вздыхаю я.

Мы сидим, болтаем о всякой ерунде. Я нервничаю, пью пиво слишком быстро, постоянно смотрю на дверь. Джейк тоже заметно напряжен — крутит бутылку в руках, поглядывает на телефон.

— Скажешь ей сегодня? — спрашиваю я вполголоса.

— Не знаю, — отвечает он. — Хочу. Но боюсь.

— Понимаю, — киваю я.

Вдруг Кайл, который сидит напротив и наблюдает за входом, кивает куда-то в сторону.

— Приехали, — говорит он.

Я поворачиваю голову.

В дверях стоят две девушки. Лейла — в чем-то простом, но симпатичном. А рядом...

Хлоя.

Я смотрю на нее и забываю, как дышать. Короткая стрижка, пирсинг в носу, черная футболка, тяжелые ботинки. Она оглядывает комнату с выражением легкого презрения на лице, будто говорит: "И это ваш рай?".

И мне почему-то хочется быть этим раем.

(тгк: https://t.me/nayacrowe)