Правила игры

Я стою перед зеркалом в своей комнате и чувствую себя полной идиоткой. Хлоя приехала ко мне час назад с огромной сумкой, полной одежды, и теперь мы пытаемся сотворить из меня нечто приличное для вечеринки. До сих пор процесс идет так себе.

— Нет, — говорит Хлоя, окидывая меня критическим взглядом. — Это платье тебе не идет. Снимай.

Я послушно стягиваю через голову очередное платье — темно-синее, длинное, закрытое, которое, как мне казалось, выглядит прилично. Хлоя фыркает и лезет в мой шкаф, перебирая вешалки.

— У тебя тут монастырь, а не гардероб, — бурчит она. — Серое, черное, бежевое, опять серое. Лейла, ты где покупаешь одежду? В магазине для пенсионеров?

— Мне нравится удобное, — оправдываюсь я, натягивая халат.

— Удобное — это не значит унылое, — парирует она. — Ладно, давай по-другому. Что у тебя есть из того, что ты носила, но давно?

Я пожимаю плечами и открываю нижний ящик комода. Там лежат вещи, которые я купила когда-то под влиянием маминых старых фотографий — что-то яркое, необычное, но так ни разу и не надела. Хлоя тут же ныряет туда с головой.

— О! — раздается ее голос. — Это что?

Она вытаскивает белую кружевную кофту. С небольшим декольте, с длинными рукавами, полупрозрачная, но не вульгарная. Очень красивая. Мамин вкус.

— Я купила года два назад, — говорю я. — Но так и не надела.

— Идиотка, — выносит вердикт Хлоя. — А это?

Она прикладывает к кофте темно-синюю юбку — расклешенную, чуть выше колена, с высокой талией. Тоже мамин стиль.

— Примерь, — командует она.

Я переодеваюсь. Кофта сидит идеально — облегает, но не жмет, кружево красиво ложится на плечи. Юбка подчеркивает талию. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

— Охренеть, — выдыхает Хлоя. — Лейла, ты красавица.

— Неудобно, — морщусь я, пытаясь натянуть кофту повыше, чтобы прикрыть декольте. Оно не откровенное, совсем чуть-чуть, но я к такому не привыкла.

— Не трогай.! — Хлоя шлепает меня по пальцам. — Стой смирно.

Она подходит, снимает с меня очки. Я щурюсь — мир становится размытым.

— Слепну, — жалуюсь я.

— Потерпишь, — отмахивается она. — Линзы где?

— В ванной, в шкафчике.

Хлоя убегает и возвращается с коробочкой. Через пять минут, после традиционных "не моргай" и "смотри вверх", мои глаза видят мир без очков. Странно, но приятно.

— Теперь волосы, — Хлоя разворачивает меня к зеркалу и выдергивает резинку из моего вечного пучка.

Волосы рассыпаются по плечам мягкими волнами. Я трясу головой, расправляя их.

— Так, — Хлоя отступает на шаг, любуясь. — Уже лучше. Но чего-то не хватает.

— Очков? — предполагаю я.

— Лица, — поправляет она. — Садись.

Я сажусь на стул перед зеркалом. Хлоя достает из своей сумки косметичку — огромную, как чемодан. Я смотрю на это с ужасом.

— Только не сильно, — прошу я.

— Доверься профессионалу, — Хлоя уже колдует над моими бровями.

Дальше начинается ад. Она подводит глаза карандашом — я жмурюсь и дергаюсь.

— Не дергайся!

— Щекотно!

— Потерпишь, красота требует жертв.

— Ты мне глаз выколешь!

— Если не будешь дергаться — не выколю.

Она красит ресницы тушью. Я стараюсь смотреть вверх, но ресницы предательски дрожат.

— Дыши, — командует Хлоя.

— Я дышу!

— Плохо дышишь.

Потом — губы. Легкий оттенок, почти естественный, только чуть ярче моего обычного цвета. Хлоя мажет, я стараюсь не облизнуться.

— Готово, — объявляет она наконец. — Смотри.

Я открываю глаза. И замираю.

Из зеркала на меня смотрит другая девушка. Красивая. С подведенными глазами, которые стали еще больше и выразительнее. С губами, которые выглядят сочно и естественно. С распущенными волосами, падающими на плечи. В кружевной кофте и юбке, которая сидит идеально.

— Это... я? — шепчу я.

— Ты, — улыбается Хлоя. — Только настоящая.

Я смотрю на себя и чувствую, как к глазам подступают слезы.

— Не смей плакать, — шипит Хлоя. — Тушь потечет! И вообще, ты чего?

— Просто... — я сглатываю. — Я никогда такой не была.

— Значит, пора начинать, — она обнимает меня за плечи. — Ты красивая, Лейла. Правда. Джейк обалдеет.

Я краснею.

— Не говори так.

— Почему? Это правда. — Хлоя садится на кровать. — Кстати, про пятницу. Ты так и не выбрала платье на этот дурацкий прием?

Я вздыхаю.

— Нет. Я вообще забыла. Отец будет в бешенстве.

— Завтра поедем, — решительно заявляет Хлоя. — После пар. Я помогу тебе выбрать. Что-нибудь такое, чтобы папочка одобрил, но чтобы ты чувствовала себя человеком.

— Ты правда поможешь?

— Конечно. — Она смотрит на меня с теплотой. — Мы же подруги. А подруги помогают выбирать платья и заметать следы преступлений.

Я смеюсь.

— Спасибо, Хлоя.

— Не за что. А теперь собирайся. Такси через десять минут.

Я быстро собираю сумку — на всякий случай беру очки, телефон, кошелек. Хлоя уже готова — на ней черные узкие клеш джинсы, черный топик с декольте, с принтом какой-то рок-группы, тяжелые ботинки. Пирсинг в носу поблескивает. Она выглядит как всегда — стильно и дерзко.

— Ты как панк-принцесса, — говорю я.

— А ты как принцесса вообще, — парирует она. — Поехали.

Мы садимся в такси. За окном мелькают огни вечернего Чикаго. Я смотрю на них и чувствую, как внутри нарастает паника. Что я делаю? Еду на вечеринку. В таком виде. К нему.

— Я хочу домой, — говорю я.

— Поздно, — отрезает Хлоя. — Уже едем.

— А если там будет куча народу? А если я ни с кем не смогу говорить? А если...

— Лейла, — перебивает она. — Дыши. Там будут свои. Маркус, Кайл, Джейк. Ну, еще пара человек. Никто тебя не съест. А если кто-то будет доставать — я рядом.

Я выдыхаю. Достаю телефон, смотрю на его фото в контактах. Джейк. Мистер популярность.

Пальцы сами набирают сообщение:

Я: Мы через 20 минут будем на месте.

Ответ приходит почти сразу:

Джейк: Жду. Не потеряйся.

Я: Постараюсь.

Я улыбаюсь и убираю телефон.

— Он пишет? — Хлоя заглядывает в экран.

— Пишет.

— Нервничает?

— Кажется, да.

— Мило, — она откидывается на сиденье. 

Такси останавливается у большого старого дома. Трехэтажный особняк, светятся окна, слышна музыка. У входа стоят несколько человек, курят, смеются.

Мы выходим. Хлоя поправляет топик, я одергиваю юбку. Внутри все дрожит.

— Готова? — спрашивает Хлоя.

— Нет, — честно отвечаю я.

— Пошли.

Она берет меня за руку и ведет к двери. Я иду следом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Мы заходим внутрь. Хлоя — первая, уверенная, как танк. Я — чуть позади, оглядываюсь по сторонам.

В холле шумно, пахнет духами и выпивкой, играет музыка. Я вижу кучу незнакомых лиц, диваны с сидящими людьми, стол, ломящийся от еды. И среди всего этого — ищу его.

Я иду за Хлоей через толпу, лавируя между незнакомыми людьми, которые смеются, танцуют, пьют, и чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Музыка громкая, басы вибрируют в груди, мелькают лица, и я никого не знаю. Кроме...

Я вижу их. В углу большого дивана сидят трое парней. Маркус — огромный, занимает полдивана, жестикулирует и что-то рассказывает. Кайл — спокойный, с легкой улыбкой, слушает. И Джейк.

Он сидит чуть поодаль, смотрит в телефон, но когда мы подходим, поднимает голову. И замирает.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала — неверие. Потом — восхищение. Потом — такая теплая улыбка, что у меня подкашиваются колени.

— Лейла? — говорит он, вставая. — Ты... охренеть.

— Что? — я смущаюсь, поправляю кофту. — Плохо?

— Хорошо, — выдыхает он. — Слишком хорошо. Ты красивая.

Хлоя сзади довольно хмыкает. Маркус подскакивает, освобождая место на диване.

— Садитесь, девчонки! — командует он. — Дамы вперед.

Кайл молча сдвигается, освобождая место рядом с собой. Маркус садится с краю, похлопывая по сиденью рядом. Хлоя закатывает глаза, но садится именно туда, куда он показал. Я оказываюсь между Джейком и Кайлом. Джейк садится ближе, и я чувствую тепло его плеча.

— Как доехали? — спрашивает он, наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку.

— Нормально, — отвечаю я. — Хлоя такси вызвала.

— Молодец, — он улыбается, и ямочка появляется на щеке. — Рад, что ты пришла.

— Я тоже рада, — говорю я и понимаю, что это правда.

Мы сидим, болтаем о всякой ерунде. Музыка громкая, приходится близко наклоняться друг к другу, и я чувствую запах его одеколона — свежий, древесный, такой знакомый уже. И каждый раз, когда он наклоняется, чтобы сказать что-то, его губы почти касаются моего уха, и по спине бегут мурашки.

Вдруг к нам подходят двое парней. Симпатичные, улыбчивые, с пивом в руках. Один смотрит на меня, другой — на Хлою.

— Привет, девчонки! — говорит тот, что повыше. — Не видал вас тут раньше. Вы с какого факультета?

Хлоя открывает рот, чтобы ответить, но Маркус вдруг — совершенно неожиданно — кладет свою огромную руку ей на плечо и притягивает к себе.

— Она со мной, — заявляет он с такой интонацией, что парень сразу сбрасывает улыбку.

В тот же момент я чувствую, как рука Джейка ложится на мое плечо. Легко, но уверенно. Он даже не смотрит на парней — просто смотрит на меня и улыбается.

Парни понимающе кивают и после ретировались.

— Охрана работает, — усмехается Кайл, наблюдая за этой сценой.

— А то, — довольно говорит Маркус, но руку с плеча Хлои не убирает.

Хлоя смотрит на него с выражением "ты совсем обнаглел", но почему-то не сбрасывает его руку. Только закатывает глаза.

— Герой, — фыркает она. — Прямо рыцарь в сияющих доспехах.

— Я в доспехах был бы еще больше, — парирует Маркус.

Мы смеемся. И я замечаю, как Хлоя украдкой улыбается.

Вечеринка набирает обороты. Музыка становится громче, кто-то уже танцует прямо на столе, кто-то вышел на крышу, кто-то целуется в углу. Атмосфера сумасшедшая, но мне почему-то спокойно. Потому что его рука все еще на моем плече.

Мы говорим. Обо всем и ни о чем. Он спрашивает, как прошел день, я рассказываю про пары. Он жалуется на тренера, который загонял их на тренировке. Я смеюсь. Он наклоняется ближе, чтобы сказать что-то, и я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Хочешь выпить? — спрашивает он, кивая на стол с алкоголем.

— Я не пью, — качаю головой. — Никогда не пробовала.

— Серьезно? — он удивлен. — Вообще никогда?

— Вообще. Отец не разрешал, а потом как-то и не хотелось. А сейчас, при куче незнакомых людей... не хочется тем более. И завтра учеба.

— Правильно, — кивает он. — Я тоже сегодня только пиво, и то одно. Завтра тренировка.

— Ты ответственный, — замечаю я.

— Стараюсь, — улыбается он. — Хотя иногда хочется просто забить и быть как все.

— А ты не как все, — говорю я тихо.

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— Ты тоже, Лейла. Ты тоже.

Время летит незаметно. Я ловлю себя на том, что смотрю на часы — уже час ночи. Надо бы домой, да и в сон клонит, но так не хочется уходить.

Джейк замечает мой взгляд.

— Поздно уже, — говорит он. — Тебя подвезти?

Я мнусь.

— Неудобно как-то. Ты тут с друзьями...

— Они не обидятся, — он кивает на Маркуса, который уже вовсю обсуждает с Хлоей какую-то книгу. — Да и ты далеко живешь. Темно уже. Я отвезу.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Спасибо.

Мы встаем. Я подхожу к Хлое, наклоняюсь к ее уху:

— Я поеду. Джейк подвезет.

Хлоя отрывается от спора с Маркусом, смотрит на меня, потом на Джейка, и подмигивает.

— Удачной поездки, — многозначительно говорит она. — Завтра расскажешь все.

— Обязательно, — краснею я.

Мы идем через толпу. Джейк держит меня за руку — просто так, чтобы не потеряться в этом бедламе. Его ладонь теплая, сильная, и мне так спокойно, что хочется, чтобы этот путь длился вечность.

Мы уже почти у выхода, когда вдруг музыка меняется. Затихает быстрый ритм, и начинается медленная, тягучая мелодия. Какая-то старая песня про любовь.

Пары, которые до этого просто стояли или целовались по углам, начинают танцевать. Обнимаются, покачиваются в такт, смотрят друг другу в глаза.

Джейк останавливается так резко, что я врезаюсь в его спину.

— Ой, — выдыхаю я, утыкаясь носом в его куртку.

Он поворачивается. Вокруг нас танцуют люди, а мы просто смотрим друг на друга.

В его глазах — вопрос. И надежда.

— Лейла, — говорит он тихо, почти неслышно из-за музыки. — Может... потанцуем? Напоследок?

Я смотрю на него. На его ямочку. На его глаза. На то, как он волнуется — я вижу, он волнуется, хотя старается не показывать.

И киваю.

— Давай.

Его руки на моей талии. Мои — на его плечах. Мы медленно покачиваемся под музыку, и я чувствую каждое его движение, каждое дыхание. Он прижимает меня ближе, и я ощущаю тепло его тела даже через одежду. Сердце колотится где-то в горле, но это приятное волнение. Такое, от которого хочется улыбаться.

Мы смотрим друг на друга. В его глазах — свет, тепло, что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивается. Я не знаю, сколько мы так танцуем. Может, минуту. Может, вечность. Время исчезло.

Я чувствую, как мое тело расслабляется. Страх уходит, неловкость тает, остается только спокойствие и безопасность. Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Прямо туда, где бьется его сердце. Оно стучит быстро-быстро — так же, как мое.

Он крепче прижимает меня к себе. Одной рукой обнимает за талию, второй гладит по спине — легко, успокаивающе. Я слышу, как он дышит. Чувствую, как его грудь поднимается и опускается.

"Как же хорошо", — думаю я. — "Как же мне хорошо с ним".

В голове ни одной мысли. Только ощущения. Только он. Только этот момент.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Он ловит мой взгляд и чуть наклоняется ближе, будто чувствует, что я хочу что-то сказать. Сердце пропускает удар. Его лицо так близко. Губы так близко.

— Знаешь, — шепчу я, — здесь не так уж и плохо.

Он улыбается.

— А ты что думала? Оргии, алкоголь рекой, все валяются?

Я краснею, но киваю.

— Ну... примерно.

Он смеется — тихо, тепло, и этот смех отдается во мне вибрацией. А потом он наклоняется и целует меня в лоб. Нежно, бережно, как самую дорогую.

— Ты удивительная, Лейла, — шепчет он мне в волосы. — Самая удивительная из всех, кого я знаю.

Я замираю. Эти слова — как лекарство. Как что-то, чего я ждала всю жизнь.

— Спасибо, — шепчу я в ответ.

Музыка заканчивается. Мы стоим еще секунду, не в силах разорвать объятия. Потом он отстраняется, берет меня за руку.

— Идем? Отвезу тебя домой.

— Идем.

Мы выходим на улицу. Ночь прохладная, апрельская, пахнет весной и свободой. На парковке стоят машины, он ведет меня к своей — старой, но ухоженной «Ауди». Открывает передо мной дверь, как настоящий джентльмен.

— Прошу, злая журналистка.

Я смеюсь и сажусь внутрь.

Салон у него чистый, уютный, пахнет его одеколоном и еще чем-то домашним. Сиденья удобные, я проваливаюсь в них и чувствую себя в безопасности. Он садится за руль, заводит двигатель.

Мы едем в тишине. Но это не неловкая тишина — это спокойная. Такая, когда не нужно говорить, чтобы чувствовать друг друга.

— Завтра важный день, — говорит он наконец. — Речь. Прием. Спонсоры. Если я опозорюсь — ты первая узнаешь.

— Не опозоришься, — уверенно говорю я. — Текст отличный, ты выучил, все будет хорошо.

— Думаешь?

— Знаю.

Он улыбается, мельком глядя на меня.

— Слушай, а ты... ты бы хотела послушать? Я мог бы тебе потом рассказать, как все прошло.

Я смотрю на него. Внутри поднимается теплое, хитрое чувство.

— Обязательно расскажи, — говорю я. — Мне будет очень интересно.

Он не знает, что я тоже там буду. Что отец настоял на моем присутствии. Я решила сделать ему сюрприз. Пусть пока останется тайной.

Мы подъезжаем к моему дому. Он глушит двигатель, выходит, открывает мне дверь. Стоим на тротуаре, освещенные фонарем.

— Спасибо за сегодня, — говорит он. — За то, что пришла. За танец. За все.

— Спасибо, что пригласил, — отвечаю я. — Мне правда понравилось.

— Правда?

— Правда.

Мы смотрим друг на друга. Между нами — полшага. И я чувствую, что хочу сделать этот шаг. Хочу, чтобы он меня поцеловал. Прямо здесь, сейчас, под этим фонарем.

Но он просто улыбается, сжимает мою руку.

— До завтра, Лейл.

— До завтра, Джейк.

Я иду к двери, чувствуя его взгляд спиной. Оборачиваюсь на крыльце — он все еще стоит, смотрит. Машу рукой. Он машет в ответ.

Захожу в дом, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

В голове — только одна мысль: "Я хотела, чтобы он меня поцеловал. Очень хотела".

И с этой мыслью я поднимаюсь в свою комнату, падаю на кровать и улыбаюсь в темноту.

(тгк: https://t.me/nayacrowe)