Пусть нам будет пятнадцать

Утром они проснулись с тяжёлым похмельем от вчерашнего адреналина. Петух, красный и уродливый, лежал в сарае у Тэхена, накрытый брезентом, и словно излучал ауру совершеннейшего безумия.

– И что нам с этим делать? – скептически спросил Тэхен, тыча в него ногой.

– Оставить! – с гордостью провозгласил Енджун. – Это наш трофей! Напоминание о величайшей операции всех времен!

– Твой отец тебя убьет, если найдет это чудище у себя в сарае, – прагматично заметил Субин.

– Никто не найдёт. Он будет нашим талисманом. Тайным божеством нашей банды, – пафосно заявил Енджун.

К их удивлению, старик Пэк, обнаружив пропажу, пошумел пару дней и… успокоился. Словно махнул рукой на железного уродца. Так красный петух стал их нелепой, но дорогой сердцу реликвией.

Чтобы отпраздновать эту безнаказанность, они в тот же день рванули на реку. Солнце палило немилосердно, и прохладная вода манила как никогда.

На этот раз их ждало эпичное приключение на воде. Кто-то (скорее всего, Енджун) обнаружил на берегу старую, полугнилую лодку-плоскодонку и несколько досок. Родился гениальный, хоть и безумный план: построить Плот.

– Это будет наш флагман! – кричал Енджун, с трудом удерживая на воде шаткую конструкцию из досок, связанных старыми веревками и его же ремнем.

– Он утонет через две секунды, – пророчески заметил Тэхен, стоя по грудь в воде.

– Не утонет! Мы же не свинец! – возразил Бомгю, с азартом помогая Енджуну. В итоге их «плот» представлял собой три доски, сколоченные криво и косо, на которых можно было сидеть, если не дышать.

Главным украшением их судна стал… тот самый красный петух. Его притащил Кай, заявив, что божеству нужен выход в открытое плавание. Петуха привязали к самой высокой доске, выполнявшей роль мачты. Он смотрел на реку своим глупым стеклянным взором, и это было невероятно смешно.

– Отчаливаем! – скомандовал Енджун, и они все вшестером (впятером с петухом) взгромоздились на хлипкое сооружение.

Первые десять секунд были триумфом. Они плыли! Пока Тэхен и Субин отчаянно гребли руками, Енджун и Бомгю сидели на носу (на самой широкой доске) и кормили уток украденным хлебом. Кай снимал всё это на видео с пафосом: «История великих мореплавателей и их верного железного спутника!»

А потом началось.

– Эй, – сказал Субин. – Мы набираем воду.

Это была не вода. Это был потоп. Плот, не предназначенный для такой нагрузки, с жалобным скрипом начал погружаться. Холодная вода быстро залила их шорты.

– Всем оставаться на месте! – заорал Енджун, что было самой глупой командой в данной ситуации.

Естественно, все в панике начали двигаться. Бомгю попытался встать, чтобы сместить центр тяжести, его доска качнулась, он взмахнул руками и с громким «БЛЯЯЯЯЬТЬ!» полетел в воду, подняв тучу брызг.

Цепная реакция была мгновенной. Плот окончательно развалился. Доски разъехались, как тараканы при включенном свете. Субин и Тэхен тоже бултыхнулись в воду. Кай, пытаясь спасти телефон, прыгнул сам, но при этом выронил его. Только Енджун, как король обломков, остался сидеть на своей единственной доске, держа в руке, как скипетр, шест с привязанным петухом.

На поверхности реки воцарился хаос. Всплывающие головы, смех, угуканье и крики: «Где мой шлепанец?!» и «Кто-то только что потрогал меня за ногу, это был сом или Енджун?!»

Бомгю, отплывая, увидел, что Енджун, хоть и мокрый, но сохраняет остатки достоинства на своей доске. И этого Бомгю стерпеть не мог. Он сделал мощный гребок, подплыл сзади и со всей дури каааак дёрнет Енджуна за ногу.

Тот, с криком ужаса, полетел в воду, выпустив из рук своего железного фаворита. Красный петух с глухим «бульком» пошёл ко дну.

На секунду все замерли, глядя на расходящиеся круги.

– БОЖЕ, ВЫ УТОПИЛИ МОЮ ЛЮБОВЬ! – взвыл Кай.

Тут же со дна поднялся Енджун, отфыркиваясь, и с диким рёвом бросился в погоню за хохотающим Бомгю. Началась самая веселая и бестолковая водная битва, которую только видела эта река.

Петуха, кстати, через пять минут выловил Тэхен. Он молча вытащил его на берег, поставил в траву и сказал: «Всё, с него хватит. Пусть просохнет».

Они выползли на берег, как выброшенные штормом морские котики. Мокрые, уставшие, с речными водорослями в волосах. Они лежали на спине, их груди вздымались, и они не могли перестать смеяться. Смеялись до слёз, до боли в животе.

– Это был… худший… плот… в истории, – выдохнул Субин, заливаясь смехом.

– Зато… наш, – сквозь хохот просипел Енджун.

Они лежали, смотрели на заходящее солнце и чувствовали себя непобедимыми. Они были вместе. Они пережили крушение. Они спасли своего железного идиота.

Позже они бултыхались на глубоком месте, наслаждаясь прохладой. Енджун и Бомгю устроили соревнование, кто дольше просидит под водой. Субин и Тэхен лениво плавали на спине, а Кай, как обычно, снимал всё на телефон, давая закадровые комментарии.

– И вот наши любовники окунулись в прохладные воды, чтобы скрыть пламя своей страсти! – вещал он.

Под водой было тихо и мутно. Енджун, сидя на дне, вдруг увидел, как мимо него проплывают чьи-то ноги. Идея родилась мгновенно. Он оттолкнулся и, как торпеда, рванул к поверхности, но не вынырнул, а схватил Бомгю за лодыжку и резко потянул вниз.

Бомгю, который как раз собирался выныривать победителем, вместо глотка воздуха получил рывок в глубину и полный рот воды. Он вынырнул, отчаянно харкаясь и глазами по пять копеек.

– БЛЯТЬ! – закричал он, обезумевшими глазами оглядывая водную гладь. – Там что-то есть! Огромное! Оно меня за ногу схватило!

– Что? – перестал плавать Субин.

– Может, коряга? – предположил Тэхен.

– НЕТ! Оно ДВИГАЛОСЬ! – паниковал Бомгю.

В этот момент под водой прополз Енджун. Он был как призрак. Двумя быстрыми движениями он ущипнул Субина и потянул Тэхена за ногу.

Эффект был мгновенным. Субин взвизгнул и подпрыгнул в воде, как дельфин.

– ААА! И МЕНЯ! ОНО И МЕНЯ ТРОНУЛО!

Тэхен, обычно невозмутимый, отплыл назад с широко раскрытыми глазами.

– Это... это действительно что-то живое. Довольно сильное.

Началась самая настоящая водная паника. Все замерли на месте, боясь пошевелиться, вглядываясь в мутную зеленую толщу.

– Может, это сом? – дрожащим голосом предположил Кай, снимая происходящее с берега.

— Говорят, тут водятся огромные сомы-людоеды!

– КАКОЙ НАХУЙ СОМ-ЛЮДОЕД?! – завопил Бомгю. – ЭТО ЧУДОВИЩЕ!

В этот момент «чудовище» снова нанесло удар. На этот раз его жертвой стал Кай, который зашел в воду по колено, чтобы снять крупным планом перекошенные от страха лица. Что-то сильное и цепкое обхватило его лодыжку. Кай издал звук, который не поддается описанию, – нечто среднее между визгом поросенка и гудком паровоза – и, бросив телефон на песок, бросился бежать по воде, выскакивая на берег.

Паника достигла апогея. И тут из воды, как Венера из пены, с самым невинным лицом поднялся Енджун.

– Вы чего такие испуганные? – спросил он, вытирая лицо.

Наступила секунда ошеломленного молчания. Потом до всех всё дошло.

– ЭТО ТЫ, СКОТИНА?! – заорал Бомгю и тут же бросился на Енджуна, начав его топить по-настоящему.

Кай увлекся своим любимым занятием – запуском «блинчиков». Он нашел плоский камень и с сосредоточенным видом тренировался у кромки воды.

– Смотрите, пять отскоков! – крикнул он, запуская очередной камень, который весело попрыгал по глади реки.

– Фуфло, а не блинчик, – прокомментировал Енджун, плавая неподалеку. – Вот у моего дяди такие блинчики... Он может камень до середины реки довести!

– Ага, конечно, – усмехнулся Кай. – А мой дед мог камень через всю реку перекинуть!

– Врешь! – Енджун встал на мелководье, вода была ему по грудь. – Это физически невозможно!

– Сейчас докажу! – заявил Кай, начиная искать самый идеальный, самый плоский и самый большой камень.

Он нашел его. Настоящий булыжник, размером с небольшую тарелку. Кай взмыл его двумя руками, как олимпийский метатель молота, сделал замах и поскользнулся на мокром камне.

Вместо того чтобы полететь параллельно воде, злосчастный «блинчик» описал короткую дугу и понесся прямо в сторону Енджуна. Тот, увлеченный спором, даже не увидел летящий в него камень.

Раздался глухой, костяной щелчок. Камень приземлился Енджуну прямиком в темя.

На секунду воцарилась тишина. Енджун замер с глупым, ничего не понимающим выражением лица. Потом медленно, как в замедленной съемке, поднял руку и потрогал макушку.

– БЛЯ... – тихо выдохнул он. – МНЕ... КАК... БЛИНОМ... ПО ГОЛОВЕ...

И он плавно, как подкошенный, повалился в воду, скрывшись с поверхности.

Наступил хаос.

– Я УБИЛ ЕГО! – завопил Кай, бросаясь в воду. – Я УБИЛ ЕНДЖУНА! О БОЖЕ!

Бомгю и Субин, ошеломленные, ринулись к тому месту, где исчез Енджун. Тэхен поплыл туда же.

Из-под воды внезапно вынырнула рука и ухватила Кая за ногу. Тот с диким визгом попытался отплыть, решив, что это призрак Енджуна пришел за ним.

– Отпусти! Я не хотел! – вопил он.

Но из воды поднялся... живой и невредимый Енджун. Он отфыркивался, держась за голову, но в его глазах плескалось чистейшее баловство.

– Попался, душегуб, – сипло произнес он, не отпуская ногу Кая.

– Ты жив! – обрадовался Субин.

– Еле жив, – скорчил страдальческую гримасу Енджун. – У меня, наверное, трещина в черепе. Сотрясение мозга. Амнезия. Я даже не помню, люблю ли я ещё Бомгю.

– Сейчас я тебе устрою амнезию, – проворчал Бомгю, но было видно, что ему тоже полегчало.

Оказалось, что камень попал ему по голове плашмя, так что кроме небольшой шишки и оглушения, ничего страшного не случилось. Но сцену Кай отыграл как настоящий трагический актер.

Всю обратную дорогу Енджун драматично держался за голову и периодически останавливался, приговаривая: «Мне кажется, я забыл, как дышать». Кай бегал вокруг него с подобранным «орудием преступления» – тем самым камнем – и предлагал приложить его к шишке, «чтобы обратно встало на место».

А вечером, когда они сидели на крыльце у Тэхена, Енджун с гордостью демонстрировал всем красное пятно на макушке, которое он назвал «боевым шрамом, полученным в неравной схватке с летающим блинчиком».

Этот день, несмотря на каменный обстрел, был бы абсолютно идеальным, если бы они знали, что таких дней больше не повторится. Но они этого ещё не знали. Они просто смеялись, пили газировку и были счастливы, что все живы и здоровы. Даже Енджун со своей шишкой.