Пусть нам будет пятнадцать

После речного происшествия с «блинчиком» им захотелось чего-то простого и знакомого до боли. Самым очевидным вариантом стало большое поле на окраине деревни, то самое, где когда-то Субин пытался подчинить себе муравья, а Кай получал шишками по лбу.

Поле встретило их щекоткой колосьев и гулом кузнечиков. Воздух был сладким и густым. Казалось, время здесь текло медленнее.

– Помните, как мы тут в прятки играли? – ностальгически спросил Субин, бросаясь на мягкую траву.

– Помню, как кто-то тогда спрятался в крапиву, – усмехнулся Енджун, повалившись рядом. – И вышел оттуда с лицом, как у помидора, и ором, как у резаного кабана.

– Это был Кай! – засмеялся Бомгю.

– Я тогда закаливал характер! – возмутился Кай, но тут же сменил тему. – А помните, как вы тут вдвоем, – он ткнул пальцем в Енджуна и Бомгю, – за стогом от всех прятались? Уже тогда всё начиналось!

Енджун лишь покачал головой, а Бомгю швырнул в Кая горстью сорванных одуванчиков.

Идиллия длилась недолго. Енджуну, как всегда, стало скучно. Его взгляд упал на мириады кузнечиков, прыгающих в траве. И в его глазах снова вспыхнул тот самый огонёк.

– Так, – объявил он, поднимаясь. – Новая дисциплина. Ловля кузнечиков. Кто поймает меньше всех – тот сегодня платит за газировку в магазине у Тэхена.

– Это несправедливо! – сразу взвыл Кай. – У меня реакция как у ленивца в спячке!

– Твои проблемы, – пожал плечами Енджун. – На старт, внимание... Марш!

Началось самое абсурдное и веселое соревнование. Они носились по полю, пытаясь поймать прыгучих насекомых. Тэхен подошел к делу с научной точностью – выслеживал, подкрадывался и накрывал насекомое сложенными лодочкой ладонями. Субин пытался ловить их на лету, с разбегу. Кай просто бегал за ними с дикими криками, распугивая всех в радиусе десяти метров.

Бомгю и Енджун, как по негласному сговору, устроили отдельную дуэль. Они ползали на корточках рядом, пытаясь перехватить добычу друг у друга.

– Это мой! – шипел Бомгю, пытаясь накрыть крупного зеленого кузнечика.

– Уже наш! – Енджун ловко поддел его руку своим плечом, кузнечик прыгнул, и они оба, столкнувшись лбами, повалились в траву с дурацким смехом.

В итоге, когда время вышло, у Тэхена в руках было три аккуратных кузнечика. У Субина – два, но один был без лапки. У Кая – ноль, зато он сам был покрыт пыльцой и травинками с головы до ног.

Но главная битва была между Енджуном и Бомгю. Оба сжали в кулаках свою добычу.

– Раз-два-три, открываем! – скомандовал Енджун.

Они разжали ладони. У Енджуна сидело два перепуганных кузнечика. У Бомгю – тоже два.

– Ничья! – объявил Субин.

– Не может быть! – Енджун прищурился. – А ну-ка, давай своего на проверку!

Он потянулся к руке Бомгю, но тот инстинктивно отдернул её. И в этот момент из его сжатого кулака выпрыгнул один-единственный кузнечик.

Наступила секунда тишины. Потом лицо Енджуна расплылось в торжествующей ухмылке.

– О-хо-хо! А это что такое? Всего один? Значит, ты пытался меня надуть, мой юный падаван?

– Он... он у меня сдох! – отчаянно соврал Бомгю, краснея. – Я его выбросил из гуманизма!

– Ага, как же, – Енджун подобрал с травы того самого второго кузнечика, который якобы был у Бомгю. Он был цел и невредим. – Значит, этот просто сбежал от твоего гуманизма? Плати за колу, обманщик!

Бомгю фыркнул, но сдался. В наказание за попытку мошенничества, Енджун с криком «А ну-ка, получай салют из кузнечиков!» высыпал содержимое своего кулака ему на голову.

Бомгю, визжа и отряхиваясь, пустился в погоню за хохочущим Енджуном. Они носились по полю, пока не свалились в кучу, задыхаясь от смеха.

– Ладно, – выдохнул Бомгю, отлепляя с футболки зелёного «дезертира». – Я плачу. Только давайте уже, а то пить хочу.

Они побрели к магазину, толкаясь и смеясь. Закат окрашивал поле в золотые краски, а их длинные тени смешно переплетались на дороге. Они были грязные, потные, с листьями в волосах и кузнечиками в карманах, но абсолютно счастливые. Они снова почувствовали себя теми самыми детьми, для которых целый мир умещался между рекой, лесом и этим полем. И им казалось, что так будет всегда.