Страстный. Плохой. Опасный.

На часах почти десять ночи, когда я приезжаю с Андреем в его отделение. На посту несколько дежурных, с которыми здоровается брат, перебрасываясь парой слов. Он ведет меня по нескольким знакомым коридорам, к дверям с табличкой «следователи». Отпирает ключом двери и пропускает вперед, включая свет.

Сделав пару шагов, я удивленно вскидываю брови, заметив того самого взбалмошного знакомого из больницы, любителя лопать шарики, показывать свой торс и шутить о непотребностях. Парень лежит на стареньком диване, и, похоже, очень крепко спит с книгой на груди.

Обернувшись к Андрею, который закатил глаза при виде отдыхающего сотрудника, он намеренно громко хлопает дверью. Бедный парень дергается, резко сев и на несколько секунд ослепнув от яркого света, жмурится.

В его руках пистолет. Хорошая реакция.

— Господи... — прошептал он, очевидно, испугавшись. Парень прячет оружие в кобуру, которая своими поясками обхватывает его прочные плечи.

— Что, Бродяга, ты уже в отделе ночуешь? Еще немного и тебе можно смело стелить коврик у двери, — со злой иронией спрашивает брат, когда парень протирает глаза, устало рассматривая меня и Андрея.

Брат показывает сесть на кресло за его стол, что я и делаю, осматриваясь. С последнего раза здесь ничего не изменилось, кроме новой фотографии, которую мы сделали с Андреем на рождественские праздники. В просторном кабинете все так же стоит три больших стола, и множество шкафов, а отдельное помещение, где обычно сидит начальник Андрея — закрыто, но я помню ту обстановку с большим столом, парой кресел и несколькими картинами на стене.

Небогато, но уютно. А еще удобно — можно спать прямо на работе.

— У вас что-то случилось? — интересуется парень. Он тяжело встает, подходит к чайнику, хмурится и поворачивается в мою сторону. — Кофе, сестренка? — усмехается парень.

— Да, пожалуйста, — киваю я, улыбнувшись Готова выпить не одну чашку, чтобы наконец-то привести себя в чувство.

— И мне сделай, — вставляет брат, роясь в каких-то бумагах и папках по нескольким чужим столам. Парень посылает раздраженный взгляд в моего брата, но без лишних слов ставит греться электрический чайник. — Должна же быть от тебя хоть какая-то польза.

Пока брат занимается своими следовательскими бумагами, сев что-то писать, я встаю и подхожу к парню, который ставит три чашки на стол, рассыпая кофе.

Осматриваю его не совсем подходящую форму для полицейского, так как он в черных потрепанных джинсах, в грубых коричневых ботинках и футболке. А еще от него пахнет хозяйственным мылом. Видимо, он частенько так ночует в отделе... И даже стирает одежду здешним мылом.

Брат назвал его Бродягой — это его прозвище?

— Два сахара, — подсказываю я, когда парень поднимает свои сонные глаза, кивнув на сахарницу. — Как тебя зовут?

Парень поднимает взгляд на Андрея, который, кажется, даже не слышит нас, сосредоточенно переписывая что-то на бумагу.

— Вадим, — отвечает он, насыпает сахар и заливает три чашки кипятком, успевая несколько раз широко зевнуть. Тоже зеваю, тихо смеясь в ладошку. Парень усмехается, сверкнув своим оживленным интересом во взгляде.

— Прости, я в прошлый раз, кажется, нагрубила тебе, — немного смущаюсь собственных слов, но парень оказывается не из обидчивых, пожимает плечами.

— Твоя грубость умиляет, Ярослава, — хмыкает он, размешивая сахар в моей чашке. Я не могу сдержать улыбку на губах, качая головой. Здесь какая-то особо спокойная обстановка, позволяющая немного расслабиться. — У тебя какие-то проблемы? — он отправляет взгляд на моего брата.

— Не хочу об этом говорить, — тихо отвечаю я. — У меня есть, кто обо мне позаботится, — намекаю на брата, который откидывается на кресло и кому-то звонит.

— Конечно, — соглашается Вадим, недовольно поглядев на моего брата. Они определенно друг друга ненавидят... Интересно, как они уживаются в рабочее время?

— Олег, где ты? Сколько мне еще ждать? — говорит Андрей, прижав телефон к уху. — В смысле не приедешь?! Мы же договорились. Ты вкрай обнаглел? — брат гневается, поднимается на ноги. — Потом отпразднуешь, у меня сестра в отделении, и если ты не приедешь, я прибью тебя, когда встречу! Отлично, поздравляю, — он нервно скидывает звонок, швырнув по столу телефон.

— Андрюш, ты чего? — подхватив чашку, я подхожу к Андрею, поставив ее на стол перед братом.

— Мы родственники, я не могу вести твое дело, могут придраться. У нас должно быть все идеально, чтобы не было зацепок для его проныр-адвокатов, — говорит он, сев на стул, потупив взгляд. — А этот мудак решил отпраздновать свой день рождения до поросячьего визга. Обещал же приехать... Старый козел.

— Ты бы знал об этом, будь не таким законченным эгоистом, — усмехается парень с хорошей ноткой укора. — Олег сегодня ждал тебя до последнего и хотел пригласить тебя на дачу.

— Ну... — я оборачиваюсь на заинтересованного Вадима, который склоняет голову к плечу. Андрей с каждой минутой начинает злиться все больше. — Мы здесь не одни. Вадим, ты же следователь, не так ли? — спрашиваю я парня, который кивает, но не спускает своего взгляда с моего брата, будто наслаждаясь чужой безвыходностью и раздирающей ярости.

— Ни за что, — категорично отрезает Андрей.

— Если ты не ладишь с этим парнем, это не повод откладывать и ждать до утра кого-то из твоих знакомых, к тому же нетрезвых. Сам знаешь, что нельзя тянуть. Вадим, ты же можешь помочь нам с бумагами? — не обращаю внимание на жгучее недовольство брата, поглядев на парня.

— Пусть он сам попросит, — этот надменный парень с вызовом смотрит на моего брата, выжидая.

Начинается.

— Андрюш, — настаиваю я. — У нас не так много времени.

— Пожалуйста, — рычит он, сцепляя зубы, но смотрит на меня, а не на парня. — Тебе нужно подписать заявление и подтвердить своей подписью некоторые обстоятельства. Остальное я беру на себя.

— Я что, похож на подкупного следователя? — удивленно спрашивает парень. — Сначала предыстория, — он откидывается на спинку мягкого кресла, скрестив руки на груди. Надменный гаденыш.

Переглядываясь с братом, я тяжело вздыхаю. Вижу, как между двумя парнями накаляется обстановка и меня это начинает напрягать.

— О, Господи, немедленно прекратите этот детский сад! — опрокидываю голову к потолку, едва не завывая. — И без вас день дурной, поэтому давайте все сделаем быстро и тихо. Ты все написал? Нужна только его подпись? — я беру со стола бумагу, на котором расписано заявление. Ставлю свою подпись и подхожу к Вадиму, протягивая лист. — Давай же. Это не так трудно, как кажется. Ты мне здорово поможешь.

Второй следователь берет заявление, и неторопливо начинает читать. Когда я подошла к нему, Вадим сидел расслабленно, с вытянутыми ногами, немного съехав по креслу, наслаждаясь своим кофе. А теперь бегая своим внимательным взглядом по строчкам, приподнимается, напрягается и сдвигает свои брови к переносице, кинув свой ошеломленный взгляд на меня, затем на Андрея.

Он отставил чашку на стол.

— Нужны фотографии, — говорит он, подписывая бумагу и отмечая свое ФИО в пустующей строке. — Для доказательства.

— Обязательно? — спрашиваю я, поглядев сначала на Вадима, затем обернувшись к Андрею. — Ты меня не предупреждал об этом.

— Прости, — шепчет Андрей. — Выйди, Волков.

— Я сейчас следователь, ведущий дело. И если я подписываюсь на подобное, то должен знать, что происходит и какие на ее теле ссадины, — сдержанно отвечает Волков без каких-либо эмоций.

— Да мне плевать, — злится брат, — я не позволю тебе пялиться на мою сестру!

— А мне откуда знать, что вы не решились на аферу? Тебе, Сокол, не доверяю, — Вадим скептически рассматривает моего брата. — Помню я один раз...

— Заткнись. Не смей... Как же я тебя ненавижу!

— Андрюш, сходи в булочную, я очень проголодалась, — перехватываю его ладонь, когда он резко встает на ноги, враждебно испепеляя Вадима своим взглядом. — Это всего лишь фотографии и думаю, что Вадим достаточно компетентен в этом вопросе. Ты мой брат, но при тебе намного тяжелее раздеваться и показывать ссадины, я бы все равно не позволила этому случиться. К тому же Вадим прав, мы втягиваем его не в простое дело, и лучше, чтобы он был на нашей стороне, в случае чего, — намекаю я брату на то, что Гордеев вполне может подкупить обычного следователя, который ночует в отделе на старом потрепанном диване.

— Только попробуй, Волков... — грозится Андрей, кинув на него озлобленный взгляд. На меня же смотрит с присущей только для него нежностью, поцеловав в щеку, словно подобным действием он успокаивает свои бушующие эмоции.

— Ручной песик, — смеется Вадим вслед хлопнувшей двери.

— Брат, — поправляю я парня, поворачиваясь к нему.

— Ну что, — он всплескивает ладонями, — раздевайся, — усмехается Вадим.

Я была уверена в правильности моих поступков ровно до этого момента, немного растерявшись. Не знаю, что именно сейчас видит Вадим, но парень подходит ко мне ближе, взяв мою руку в свою ладонь, сжимая. Понимаю, что не могу изменить последние события в своей жизни, но уверена в том, в моих силах надрать задницу Гордееву, если он попробует еще раз ко мне подойти.

Наверное, это к лучшему, что я практически ничего не помню, а синяки скоро сойдут.

— Прости, — извиняется он, понимая, что его задорная насмешка совершенно не к месту. — Тебе придется раздеться, я тебя осмотрю и сделаю фотографии. Здесь сразу распечатаем и прикрепим к делу, — рассказывает Вадим и ободряюще улыбается.

— Да, я просто... Немного не по себе, — пожимаю я плечами. Парень обращает внимание на мои запястья в бинтах под полупрозрачной блузкой. — На мне были наручники, наверное, я повредила себе запястья, — рассказываю я Вадиму, который аккуратно разматывает бинт.

— Наверное? Не помнишь, что происходило? — расспрашивает он, указывая на диван, и для удобства, мы устраиваемся на нем.

— Отрывками. Он меня чем-то опоил, каким-то возбудителем. Очень сильным, до сих пор жуткая слабость.

— Таблетки, порошок, капли? — спрашивает он, снимая бинт с запястья и поднимает свой взгляд. Думаю, он немного шокирован тем, что видит. Мое запястье словно передавили десятки тонких лесок, которые прорезали мою кожу. Выглядит жутковато. — Я сфотографирую, а потом следует сменить повязку.

— Был стакан воды, я не слышала, чтобы он что-то размешивал, — вспоминая вчерашние события, поджимаю я губы, отслеживая действия парня. Вадим фотографирует на свой телефон мое запястье.

— Значит, капли. Сколько это длилось?

— Он... — я заикаюсь, понимая, что уже подсознательно избегаю его имени. — Гордеев сказал, что меня отпустит через сутки. Я проснулась где-то в семь вечера, он переживал, что долго спала, — пожимаю я плечами.

— Как тебя занесло в постель к такому человеку? — удивляется он.

— Брала интервью в неформальной обстановке, — объясняю я кратко и неохотно. Вадим поднимается и вытаскивает из своего стола аптечку. — Неважно. Слушай, мне нужны свидетели из ресторана. Как думаешь, я смогу сама разговорить кого-то, если их подкупили или запугали?

Он садится рядом, не спеша обрабатывает мои запястья.

— Это разумно найти компромат на такого человека, но загвоздка в том, что они не оставляют разговорчивых свидетелей. Вряд ли кто-то захочет ввязаться в подобные дела, но ты можешь действовать таким же способом, — он осторожно промачивает ранки антисептиком. — Главное, знать к кому подойди.

— Да, нужно попробовать еще раз. Может быть, получится найти официанта, который обслуживал наш столик и откровенно вывести на разговор, — задумываюсь я. — Да, ты ведь не знал, кто был в тот день, а я прижму этого молчаливого гада и...

— Я могу пойти с тобой, — предлагает парень.

Вадим поднимает свой взгляд, и я внимательно всматриваюсь в серьезные серые глаза.

— О, нет. Это плохая идея, — отказываюсь от его предложения, замечая, как брови парня ползут вверх. — За нами могут следить, а ты будешь оставаться в тени и помогать. Извини, ничего личного. Просто так действительно будет лучше.

— Ты непохожа на своего брата. Такая... Сообразительная, — неожиданно заключает Волков, накладывая новую повязку, даже завязывая симпатичный маленький бантик, чем провоцирует мою улыбку.

Принимается за вторую руку.

— Он немного вспыльчивый и любит командовать, — пожимаю я плечами. — Иногда это жутко бесит, но я привыкла, — улыбаюсь, вспоминая все ситуации, где брат откровенно желает вклиниться в мою жизнь. — На самом деле не думала, что все так выйдет, — когда парень вопросительно поднимает взгляд, я киваю на запястья. — Может, если у тебя будет время, ты просмотришь старые дела? Один человек мне рассказал, что у Господина Гордеева были женщины, с которыми он был не так аккуратен, как со мной. Предполагаю, что кто-то из них мог писать заявление, а его быстро закрыли под влиянием начальства... — обдумываю я процентную возможность подобного случая. — Это была бы неплохая зацепка.

— Да, стоит проверить эту версию, — поддерживает меня парень. — Не сочти за грубость, но сними блузку и джинсы, сделаем все до возвращения твоего... Братца, — он отсаживается за стол, и пока я раздеваюсь, уже привыкнув к присутствию парня, он пишет несколько строк, поглядывая на фотографию моих рук в своем телефоне.

Когда он оборачивается, начинает хмуриться, резко встав.

— Садистская тварь, — шепчет он, осматривая меня своим взглядом. Я еще не смотрела на себя в зеркало, но чувствую, как все болит и немного жжет, поэтому могу представить красоту своего тела с синяками от его пальцев.

— Я ничего не помню из этого. Кажется, не чувствовала, — рассказываю я, пока парень фотографирует мою шею, покусанные ключицы с грудью, частично прикрытую бельем. Затем бедра, и под его внимание попадает моя крайне саднящая попа. Парень внимательно фотографирует посиневшие колени, поджимая свои губы.

— Одевайся, — говорит парень, сделав все предельно быстро. Я ему благодарна за то, что не сопровождал подобные действия мерзкими шуточками. Не знаю, какую вражду ведет с ним мой брат, но Вадим не кажется мне плохим парнем.

— Как думаешь, если больше не найдем свидетелей, можно что-то сделать с фотографиями?

— Этого мало. Можно запросто откупиться штрафом без весомых потерь, особенно для него, — спокойно отвечает парень, сев за стол, начиная заполнять бумагу своим размашистым почерком. — Но мне понравилась версия с закрытым делом. Я проверю архивы.

— Спасибо, — подхожу к нему поближе, опираясь поясницей на стол, взяв свою чашку с кофе, грея свои ледяные от волнения руки.

Вадим поднимает на меня свой взгляд, который слишком долгий и несколько увлеченный.

— Закончили? — Андрей врывается в кабинет с таким неожиданным грохотом, что я вздрагиваю, чудом не обливаясь горячим напитком, потрясенно выдохнув.

Брат осматривает меня, потом Вадима, заполняющего бумаги.

— Что, даже пожаловаться не на что? — удивился Андрей.

Я пожимаю плечами, улыбнувшись.

— Я примерный мальчик, — лукаво выпаливает Вадим, заставляя меня задорно хохотнуть.

***

Очень хотелось навестить Артема в больнице. Купила целый пакет фруктов, его любимый банановый йогурт и свежие черничные пончики. Не смогла пройти мимо букета желтых хризантем, купив их у миленькой бабули у торгового центра рядом с больницей. Думала, что придется разрядить обстановку, поэтому цветы в подарок могли бы вызвать его улыбку после случившегося... Чувствую себя отвратительно из-за своей неосмотрительности.

Все мои ожидания встречи с другом рухнули, когда меня не пускают к нему в палату. Состояние Морозова тяжелое, и его пичкают снотворным. Отдала пакет с цветами полненькой медсестре, при этом печально провожая ее удаляющуюся спину.

Не теряя времени, отправляюсь в полицейский участок брата, не желая ходить по городу без дела или сидеть дома в полном одиночестве. Когда забегаю в кабинет следователей, обнаруживаю одного Вадима, который обложился папками на полу у дивана. Вокруг множество фантиков от шоколадных конфет, а он поглощен чтением с важным лицом начальника.

— Как дела? — интересуюсь я, подойдя к Вадиму, сев на диван. Парень вскидывает голову, провожая меня взглядом, улыбнувшись.

— Ты оказалась права, я нашел два незарегистрированных дела, — он кивает в сторону, где отложены папки из общей кучи. — Обвинение в насилии и тяжких телесных, — комментирует он, когда я беру папку в руки.

— Неплохо, — открываю папку, обнаруживая заявление.

— На самом деле все плохо, — Вадим перебирается с пола на диван. — Обычно мы заполняем форму с информацией на каждого потерпевшего, а здесь ее нет. Предполагаю, что кто-то специально забрал форму или вообще ее не заполнял, — выдыхает парень, показывая документы с другой папки, — к тому же в заявлении не упоминается имя потерпевшей. Своеобразный ход подкупного полицейского. Он делает вид, что заполняет информационную форму с личными данными, жертва пишет заявление-обманку и надеется на расследование, а этот козел заметает все следы сразу после ее ухода. Здесь есть его имя, но оно ничего не значит без грамотного наполнения документа.

— Эти женщины, они же могут прийти повторно, если расследование стоит на мертвой точке, — делаю выводы, но парень поджимает губы, качая головой.

— Прийти могут... Вопрос в том, допустит ли Господин Гордеев повторение своей ошибки, — он многозначительно смотрит на меня. — Ты обмолвилась, что за тобой следят. Тебе уже поступали угрозы?

Я отрицательно качаю головой, вспоминая только недавнее сообщение от Максима. Он пообещал рассердиться и принять меры, но у меня есть весомая защита — брат. А Андрей располагает влиянием в полиции, все-таки наш отец бывший генерал и имеет много хороших знакомых, а потому я в безопасности.

Андрюша сделает все невозможное, чтобы мне ничего не угрожало.

— Нет, все в порядке, — пожимаю я плечами. — У меня есть видео, — достаю флешку с сумочки. — Андрей сказал, что у него тоже имеется материал. А еще вечером придет официант, который обслуживал наш столик — ценный свидетель с эксклюзивным видео из ресторана, — хвалюсь я выполненной работой.

Вадим усмехается, качая головой.

— По тебе убойный отдел плачет. Не думала пойти по стопам брата? — Вадим собирает папки с пола, откладывая их на край своего стола.

— Мне больше интересна публицистика, — без колебаний отвечаю я. — В моей жизни достаточно сюрпризов без криминала. А ты почему выбрал такую опасную профессию?

— Так сложилось, понравилось оружие и пинать плохих ребят, — пожимает он плечами, поставив нагреваться чайник. — Ты, случайно, не голодна? У меня есть еще конфеты, — он показывает на полный пакет сладостей.

— Ты сладкоежка? — встаю с дивана в предвкушении подкрадываясь к его конфетам, копаясь в избытке разных вкусов, отыскивая одну из моих любимых — нуга с орехами в шоколаде.

— Настроение такое, — игриво отвечает он, доставая чистую чашку из шкафчика, насыпая одну ложечку кофе и две сахара, запомнив мою дозировку. Прожевываю половинку конфетки, блаженно улыбнувшись.

— Шоколадное настроение? — удивляюсь я. — Это как?

— Вот так, — Вадим нагло наклоняется к моим рукам, отнимая второй кусочек конфеты, оставляя у меня в руках пустой фантик. Парень, довольный своей выходкой, пережевывает конфету, облизывая губы, при этом внимательно рассматривая мою реакцию.

— Миленько, — забираю готовый кофе.

— А еще очень вкусно, — он роется в пакете со сладостями, похоже, отыскивая особую конфетку. Она оказывается круглой и в фиолетовой обертке. Вадим распечатывает ее, и протягивает мне, загадочно улыбаясь. Тянусь за сладостью, в нетерпении попробовать шоколадное настроение шаловливого следователя.

— Это еще что за новости?! — Андрей заходит в не самое подходящее время. Но прежде чем заговорить с братом, забираю конфету, надкусывая ее, как истинный ценитель шоколада прикрывая глаза. — Ярослава, ты что делаешь? — возмущается брат, приближаясь ко мне размашистым шагом, рассматривая в одной руке зеленую чашку, а во второй содержимое конфеты.

— Пробую конфеты и пью кофе, — протягиваю очень вкусную конфетку брату, которая буквально тает во рту, оставляя после себя привкус черного шоколада.

— Я ненавижу шоколадные конфеты, — чеканит каждое слово Андрей. Предпочитаю не замечать его очередной вспышки злости, пожимая плечами и доедая конфету. На мгновенье снова прикрываю глаза от совершенного вкуса, запивая горячим насыщенным кофе. Вкуснятина!

— Вадим, это лучшее, что я когда-либо пробовала, — тянусь за еще одной, но брат перехватывает мое запястье. Я вздрагиваю, когда его пальцы несколько внезапно впиваются в мои саднящие раны под бинтом, и немного проливаю кофе на пол. — Андрей, ты чего это?

— Я коплю тебе эти долбанные шоколадные конфеты, когда поедем домой. Прекрати объедать этого... Нищего бедолагу, — последние оскорбительные слова он буквально выплевывает, одергивая мою руку.

— Ты ведешь себя грубо, Андрей, — тихо говорю я, и не желая провоцировать конфликт, отхожу от стола Вадима. — Что у тебя с материалами? — решаю разговорить брата, пока он не убил своим недовольным взглядом напарника, который тоже предпочел не обращать внимания на детские нападки Андрея.

— Нужно все перебрать и зафиксировать, — бросает он мне через плечо. — Садись и работай, если вызвался помогать, — Андрей оставляет на его столе свою флешку и идет за к рабочему месту, включая компьютер. Садится за какую-то отчётность с графиками, отвлекаясь, только когда я задаю интересующие меня вопросы Вадиму, пытаясь поговорить с ним и разбавить гнетущую скуку.

Отвечает, конечно же, не он, а брат, не давая мне повода поговорить с парнем, каждый раз его перебивая. Волков тяжело выдохнув, погружается в просмотр видео и вырезает нужные фрагменты, предпочитая забыть, что здесь есть Андрей со своим вечным раздражением. Благодаря брату меня теперь откровенно не замечают также как и старую ненужную мебель.

Вот почему я не хочу знакомить его с парнями, с которыми у меня длительные отношения. Бедняжки сразу сбегают, а Андрюша каждый раз неприступно отвечает, что эти парни недостойны моего внимания... Так случилось и с Антоном, который завалил все вопросы личного характера и моих вкусовых предпочтений, и брат посоветовал ему больше не мельтешить рядом со мной, иначе у кого-то могут начаться проблемы с законом.

Жду не дождусь, когда он найдет себе девушку и переключит все свое внимание на нее одну! Осталось всего лишь найти ту, которая выдержит тотальный контроль и не пошлет его в задницу.

***

Два дня проходят спокойно. Андрей работает над имеющейся информацией, а я пытаюсь заниматься работой, составляя ранее запланированные статьи. Вместе хотели попасть в Морозову, но нас снова грубо выставили за дверь, убеждая, что ему нужен отдых и долгое восстановление.

По дороге домой успеваем поругаться из-за поведения брата, который всячески высказывает при любом удобном случае недовольство от моего общения с парнями, обвиняя меня в излишней податливости и то, как мерзко ему знать, что я спала с Гордеевым.

Андрей настолько увлекается разными оскорблениями и обвинениями, что я не выдерживаю в пяти минутах по дороге к дому, взорвавшись от его бестактности. Заставляю брата остановить машину у обочины и иду в торговый центр, давая понять, что дойду сама.

Гуляю по магазину, покупая продукты, выбирая для себя разные вкусности. Задерживаюсь в сладком отделе, отыскав примерно среди пяти десятков полочек те самые конфеты в фиолетовой обертке, которыми меня угостил Вадим. Эта находка значительно поднимает испорченное настроение.

В алкогольном отделе останавливаюсь у винных полок, отыскивая белое сухое вино к стейку, который мне очень хочется приготовить на ужин... И уладить с братом наше обоюдное недоразумение в общении. Уже надоело ссориться, надеюсь, он поймет меня и мы уладим все прошлые конфликты.

Но я так и застыла с бутылкой в руке, почувствовав массивную ладонь на своей талии, которая медленно опустилась на поясницу, а моя спина прикоснулась к чьей-то твердой груди. Беспокойно вдохнув, узнаю знакомый мужской парфюм... Меня сразу передергивает, когда понимаю, кто именно за моей спиной.

— Отойди от меня, — говорю я с чуждой для себя слабостью, ощущая, как живот скручивает от подкравшегося со спины страха. Точнее, Господина Гордеева, который прижимается плотнее, опуская руку мне на живот, принуждая почувствовать его мощь всем телом.

Он заставляет меня занервничать в считаные секунды.

— Нежнее, Ярослава. Мне не нравятся бунтарки, — с жаром шепчет он мне на ухо, а я приподнимаю голову, оглядываясь по сторонам, обнаруживая в поле зрения три камеры.

— Я не стараюсь тебе понравиться. Убери руки, — пытаюсь скинуть его наглые лапища, но Максим настойчиво продолжает прижимать меня к себе, используя мужскую силу. — Тебе так сильно нравится брать насильно? — возвращаю бутылку вина на стеллаж, но не спешу обернуться, опуская руку, на локте которой корзинка, и осторожно лезу в свою небольшую сумочку.

— Брось, Ярослава, ты сама умоляла брать тебя жестче. Ты же искренняя девочка? — Максим склоняется к моей шее, оказываясь со стороны, где она вся синяя и исполосованная его зубами поверх следов Артема. — Я знаю, что ты решила копать под меня любые компрометирующие доказательства. Так вот, если продолжишь... — Максим ласково расцеловывает мягкими губами мою шею, шумно втягивая мой запах, — я выпорю тебя ремнем, как непокорную мятежную девочку. Ты же не хочешь провоцировать меня на взрослые игры?

Я теряюсь с ответом. На первый план отчетливо выступает страх, сковывающий меня, заставляя судорожно вздрогнуть от его прикосновений. В руки наконец-то попадает маленький перцовый баллончик, который я прячу в своей сжатой ладошке, прижав ее к ноге.

— Если продолжишь меня преследовать и домогаться, тебя ждут большие проблемы с законом, Максим, — на мое удивление я говорю очень холодно и спокойно. Гордеев тихо насмехается, положив свой подбородок на мое плечо, второй рукой исследуя бедра в джинсах.

— Ты, правда, считаешь, что сможешь со мной соперничать? Малышка, не будь такой наивной, — потешается Гордеев, — поехали ко мне, я безумно соскучился по твоим очаровательным стонам, — шепчет мужчина, ослабив свою хватку. Я подгадываю этот удачный момент, и развернувшись, прыскаю баллончиком в лицо Максима, отворачиваясь от расыпления спрея.

Мужчина от неожиданности, отскакивает к противоположному стеллажу, ударяясь об него спиной. Я бросаю корзинку, взволнованно оглядываясь по сторонам. Гордеев сбивает дорогостоящие бутылки алкоголя, рыча, встряхивая головой и жмурясь.

— Ах ты дрянь! — рявкает он, а я, крепко впившись пальцами в свою сумку, бросаюсь в бег. — Ярослава! — доносится звериный рев за спиной, из-за чего я мчусь еще быстрее, сбивая всех посетителей на пути, взволнованно извиняясь.

— Ярослава Игоревна, стойте! — кричит мне вслед знакомый грубоватый голос Игната, и я оборачиваюсь, обнаруживая за спиной еще двоих рослых мужчин в костюме. Сегодня я как никогда ранее рада, что в супермаркете так много отделов и людей, которые зашли в магазин после работы, таща за собой огромные тележки.

Пока я юрко оббегаю каждого человека, Игнат с мужчинами замедляются, не поспевая за мной через толпу голодных граждан столицы.

Спехом пробегаю мимо кассы, но меня неожиданно перехватывает охранник маркета, которого я отталкиваю и в порыве адреналина бью сумкой по голове. Она не тяжелая, но дезориентирует толстенького мужика, не ожидавшего такого ярого сопротивления. Толкаю его, когда вижу пробирающегося через толпу Игната, и охранник оступается, заваливается на стенд с рекламой. Картон рвется под его весом, мужчина падает на жесткий пол, пытаясь встать на колени, но стенд придавливает его своим нелегким весом.

Люди ошеломленно уставились на меня, и всего через мгновенье я выбегаю на улицу, сразу же сворачивая во дворы, торопясь домой.

Черт!